Я буду твоим сутенёром.

Остаток вечера и ночь, проведённые без сознания, прошли практически мгновенно. Эмиль чувствовал всё ту же усталость, будто он за последние пару дней вообще не отдыхал. В принципе, примерно так и было — за последние несколько дней он спал катастрофически мало, да и нормальным сном это назвать было невозможно. Он просто вырубался, это происходило как потеря сознания, а не обычное засыпание. Поэтому Иманову постоянно казалось, будто он вообще не спит. Ему правда хотелось нормально отдохнуть, но постоянная боль во всём теле никогда не давала ему поспать, если, конечно же, он перед этим не закидывался кучей таблеток. Больше всего Эмиля расстраивало сейчас две вещи: во-первых, к нему снова вернулись частые приступы астмы, за утро он успел уже два раза чуть не умереть от удушья; во-вторых, он был практически на все сто процентов уверен, что больше никогда не увидит Диму и точно останется в этом ужасном месте до конца своих дней. Вся эта ситуация наверняка оттолкнула Масленникова и отбила у него желание когда-либо возвращаться в этот злосчастный бордель. Каждый ебаный раз, когда Эмиля кто-то пытался отсюда вытащить и это всё заканчивалось провалом, «спаситель» больше никогда за ним не возвращался. На самом деле, Иманов понимал, что все эти люди имели полное право забить на Эмиля и на то, что происходит в этом месте, ведь их собственная безопасность для них сто процентов важнее, но всё равно обида почему-то не покидала Иманова. Дима почему-то казался ему не таким, как те люди. Да, это звучит странно, но только этим Эмиль мог объяснить то, что чувствовал. Подсознательно Иманов предполагал, что не всё так просто, как кажется. Взгляд, которым Дима на него посмотрел во время того, как Масленникова передавали в руки другого охранника, явно не был таким однозначным. Может быть, Эмиль просто пытался найти хоть какое-то доказательство в подтверждение того, что Дима так просто не бросит его, но все эти попытки и предположения казались ему высосанными из пальца, поэтому Иманову легче было поверить в то, что Дима никогда не вернётся. Как он уже понял из личного опыта — нельзя заранее что-либо предполагать, особенно в свою пользу, потому что чаще всего это превращается в ложные надежды, которые только портят жизнь ещё больше. Нельзя верить в то, что возможно никогда не случится, если это, конечно, не зависит от тебя самого. В этой ситуации Эмиль был беспомощен. Иманов винил себя за свою драматичность и то, как это звучало, но к нему в голову часто приходила мысль, что он в этом мире абсолютно один. Да, его окружали люди, но эти люди были будто ненастоящими. Все их поступки были бесчеловечными, а их лица — вечно злыми. Если бы Эмиль мог, то он давно бы уже покончил жизнь самоубийством, но он боялся смерти. И даже если бы он не боялся, ему бы всё равно не позволили это сделать — за ним следят. Постоянно. Остаток дня Иманов провёл в размышлениях и постоянном напряжении. Каждый скрип казался ему шагами Димы, а каждый голос, доносящийся с первого этажа — голосом Масленникова. Эмилю уже казалось, что он сходит с ума. Скорее всего, так и было.