A Thing With[out] Feathers ([Не]пернатое создание)

      Первой связной мыслью в голове Гермионы после того, как она перестала склоняться над унитазом, было то, что яд вейлы, похоже, все еще не полностью вышел из ее организма. Она бессильно осела на пол. В животе продолжало противно бурлить, и Гермиона крепче сжала холодный фарфор руками. Внутренности снова скрутило, и ее еще раз вырвало. Она смутно осознавала, что Драко последовал за ней в ванную и теперь придерживал ей волосы. Его руки исчезли, когда Грейнджер присела на корточки и поднялась на ноги, направляясь к раковине, чтобы поскорее прополоскать рот. — Мы можем закончить разговор позже, — сказала Гермиона, тяжело дыша над раковиной. Не то чтобы ей хотелось вдаваться в еще большие подробности, но Гермиона сомневалась, что он готов был просто так оставить эту тему. Драко слишком долго ждал, чтобы она наконец догадалась о проклятии. Он, скорее всего, и предложения-то постоянно делал ей в надежде, что, если наконец сможет рассказать Грейнджер о семейных тайнах, она найдет способ помочь ему снять все Чары Родословной. Гермиона облизнула губы. — Я думаю, укус все еще продолжает что-то со мной делать. Мне нужно попасть в больницу Святого Мунго. Мы можем… потом обсудить Чары детальнее. Хорошо? Наступила тишина, которую через минуту прервал ритмичный звук постукивания по дереву. Пальцы Драко барабанили по дверному косяку, пока он смотрел на Гермиону из-под полуприкрытых век. Она быстро почистила зубы и попыталась привести свои волосы хоть в какое-то подобие порядка. — Грейнджер, — начал Драко, когда она уже убирала зубную щетку. — Есть… есть еще одна вещь, которую я должен тебе рассказать теперь, когда наконец могу. — И что это? — Гермиона проскользнула мимо него в спальню, поспешно вытаскивая свежую одежду из комода. Девушка надела бюстгальтер и ловко застегнула его, отвлеченно отметив, что верхнюю часть ее тела буквально усеивали следы от укусов. Она потерла заживший порез на плече, который больше не причинял болевых ощущений, но что-то явно было не так. Желудок все еще неприятно крутило, а нос был настолько чувствительным, что, казалось, любой неожиданный запах мог снова отправить её прямиком к унитазу. Гермиона была настолько озабоченной защитой своей политической карьеры идиоткой, что стала абсолютно безответственна с медицинской точки зрения. Ей следовало настоять на том, чтобы пойти прямиком в больницу Святого Мунго. С крыльями или без. — Магия вейл очень необычна по сравнению с магией других существ, — краем уха услышала она слова Драко. — Мхм, — рассеянно согласилась Грейнджер, роясь в своем ящике в поисках подходящих для ситуации трусиков. Мерлин милостивый, как же девушка надеялась, что ее не спросят, когда она в последний раз была сексуально активной. Если ей придется признать, что после нападения вейлы ушла домой и решила немножечко заняться сексом, перед тем как отправиться в больницу, Гермиона умрет от унижения. — Когда вейла связывает себя узами брака с волшебником, — продолжал повествование Драко на заднем плане, — магия вейлы проявляется только в потомках женского пола. Если рождаются дети мужского пола, сыновья являются носителями магического гена, но магия вейл в них неактивна. Она не проявится вновь, пока не родится девочка. Черные трусики выглядели бы консервативно или, наоборот, вызывающе? Гермиона подумала, что могла бы надеть белое белье, но ей не хотелось показаться ханжой, особенно если придется признаваться в том, что она занималась сексом всего полчаса назад. Хотя не факт, что целители вообще увидят ее трусики. Черные сойдут. Грейнджер быстро надела их и, только натянув брюки, осознала, что Драко все еще говорил. — …интересно то, что когда ее носителями являются мужчины, магия вейл не исчезает и не ослабевает. Она остается в родословной на неопределенный срок и, подобно Чарам Родословной, передается из поколения в поколение до тех пор, пока не родится ребенок нужного пола. Гермиона пыталась найти рубашку с достаточно высоким воротом, чтобы скрыть все отметины на шее и плечах. Было ли на ее теле хоть одно место, не разукрашенное зубами Драко? Целители обязательно заметят. Оставался ли у нее экстракт Бадьяна? Нет. Она израсходовала все на Рона и Джинни, когда те обгорели на солнце. Черт возьми. Ей еще не попадались в жизни люди, способные так же быстро и сильно обгорать, как Уизли. Это, видимо, была их семейная черта, как и рыжие волосы. Гермиона вдруг застыла, моргая и глядя на свои рубашки в течение нескольких секунд, когда ее подсознание внезапно завершило обработку всей информации, которую лишь вполуха услышала от Драко. Нет… Не может быть. Не мог же он… Она медленно обернулась. Драко, уже одетый, прошел через комнату, поправляя пуговицы на своей рубашке и не прекращая свой рассказ о родословных да вейлах. Гермиона посмотрела на него совершенно новым взглядом, подмечая его поразительные, проникающие в самую душу серебряные глаза, его бледную и безупречную кожу молочного цвета, его неестественно светлые платиновые волосы и его очень, очень тонкие черты. — Драко, — перебила она, — вейлы ядовиты? Он остановился на полуслове и поднял на нее взгляд, отвлекаясь от своих пуговиц. Его рот несколько раз беззвучно открывался и закрывался, пока они стояли и смотрели друг на друга. Малфой побледнел. — Н-нет. Не ядовиты. Гермиона закрыла глаза, уговаривая себя не паниковать, и медленно втянула в себя воздух. — Если… Скажем, гипотетически… Представитель рода, на который было наложено проклятье, обеспечивающее появление наследников лишь мужского пола, женится на вейле. Что произойдет тогда? Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Драко нервно сглатывает. — Ну, — его голос дрогнул, и он опустил глаза на свои рукава, чтобы нацепить запонки, и потратил несколько долгих секунд, возясь с ними. — В этом… гипотетическом сценарии, о котором мы… выдвигаем гипотезу, магия будет просто передаваться по родословной… до бесконечности. Все мальчики будут вейлами, и магия будет сохраняться и передаваться на протяжении многих поколений. Другие особенности будут меняться, но гены вейлы останутся нетронутыми. Гермиона приподняла бровь. — Есть какие-то предположения о том, как это может выглядеть? Щеки Драко покраснели, в то время как сам парень, казалось, стал белее мела. — Ну… гипотетически может случиться всякое. Гермиона сжала губы, опасно сверкнув глазами. — В твоем представлении, в каких именно ситуациях может проявиться эта концентрированная магия вейлы? Гипотетически. — Ну… — Драко потер шею сзади. — Видишь ли, поскольку магия настолько сильна, даже через, скажем, четыре или пять поколений, она начинает… Я имею в виду, это не является чем-то из ряда вон… Я хочу сказать, теоретически она может… — он подавился словами и пробормотал что-то неразборчивое. Гермиона приподняла бровь. — Повтори? Он сложил руки вместе, скрестив длинные пальцы. — Так как это женская магия, — медленно начал Малфой, избегая ее взгляда, — иногда… у пары вейлы… Жены! Я хотел сказать, иногда у жены вейлы эта магия может проявиться во время… ну, во время беременности. У Гермионы пересохло во рту, и она увидела, как все ее жизненные амбиции рушатся у нее перед глазами. — И какие именно эти проявления? Драко начал заметно потеть. — Ну, их волосы могут стать бело-русыми, не обязательно полностью, но прядями. На ум сразу же пришли необычные черно-белые волосы Нарциссы Малфой, и рука Гермионы скользнула к ее правому виску, где утром того же дня она обнаружила унизительный белый волос. — Что-нибудь еще? Драко сглотнул. — Иногда… иногда… Они, ну… Ты же знаешь, что трансформация — это защитный механизм у вейл. В моменты повышенного стресса или опасности для жизни, они нередко… Иногда они могут… Я имею в виду, я не говорю, что это обязательно должно произойти, но вполне возможно, что они могут… — Отрастить крылья и трансформироваться? — подсказала Гермиона ровным голосом. Последовала пауза, беременная пауза как в прямом, так и в переносном смысле, когда Драко уставился на Грейнджер с выражением бесконечной вины на лице. Этого просто не могло происходить с ней. Не сегодня. Не в этом месяце. Не в этой жизни. Разве вселенная не знала, что у нее намечался новый законопроект? Очень тщательно спланированная карьера? Что она должна была стать министром магии через пятнадцать-двадцать лет. И что завтра у нее был бранч по сбору средств, в конце концов. Может быть, ей не стоило иногда позволять себе лишний бокал вина на публичных мероприятиях только потому, что знала — это точно приведет к очередному приятному вечеру с Драко… Но было нечестным ожидать от нее, что она всегда и во всем будет идеальной. Они молча смотрели друг на друга, пока к Гермионе не вернулся голос. — Как? — Я на шестьдесят… — Драко замолчал и уставился в потолок, мысленно что-то подсчитывая. — На тридцать пять процентов, или… — он нахмурился. — На двадцать… нет, — Малфой вдохнул и встретился с ней взглядом, — я примерно на двенадцать процентов уверен, что мы каждый раз использовали контрацептивное заклинание. Однако, — он быстро выставил руку вперед, останавливая ее потенциальную атаку, — последние несколько раз мы были изрядно пьяны, а эффективность противозачаточных чар не достигает ста процентов даже при безупречном исполнении... Гермиона буравила Малфоя взглядом, борясь с внезапно накатившим на нее желанием придушить его. — Ты знал. С того самого момента, как увидел меня с крыльями, ты знал, что я от тебя забеременела. И вместо того, чтобы сказать мне об этом, твой извращенный мозг предположил, что гораздо лучшей идеей будет… — она ​​вскинула руки вверх, — заняться сексом? Он пригнулся, будто заранее ожидая, что Грейнджер сейчас чем-то в него запустит. — Для справки, это проверенный метод, помогающий крыльям втянуться. Об этом свидетельствуют многие записи. У моей прабабки были серьезные перепады настроения, когда она была беременна моим дедушкой Абраксасом, и это был единственно верный способ избавиться от крыльев. Гермиона не хотела знать, почему Драко так хорошо осведомлен о сексуальной жизни своей беременной прабабки. Этот человек был угрозой обществу. Да его следует посадить за то, что он передавал вейлаизм ничего не подозревающим ведьмам, которые просто иногда хотели быстро и качественно потрахаться со своим фальшивым парнем. Неужели это было настолько уж нерезонно? Или она слишком много хотела? Почему именно здесь вселенная решила провести для нее границы дозволенного? Она была уверена, что ни один чертов Малфой во всей чертовой истории Малфоев никогда не продумывал до чертова конца ни одно чертово решение в своей чертовой жизни. Феерический идиотизм множественного наслоения Чар Родословной и последующего введения неизвестного элемента в виде гена вейл был поистине впечатляющим. Они должны быть изолированы от общества, все до единого. Красная пелена ярости застила ей глаза. — Однако… — Драко, казалось, понял, что она была готова начать хладнокровно убивать, и его голос приобрел жалобные нотки. — Мне пришлось импровизировать! Мы не были помолвлены. Чары Родословной не позволили бы мне все объяснить, и я не хотел, чтобы ты узнала о беременности в Мунго. Даже при том раскладе, я не смог бы рассказать тебе, что именно произошло и почему, пока мы не были бы обручены. Гермиона стояла, кипя от ярости, магия потрескивала на кончиках пальцев и разливалась по всему ее существу, вплоть до самых кончиков волос. Драко попятился в сторону и попытался спрятаться за столбом кровати. — Гермиона… Гермиона, не сочти за дерзость, но, пожалуйста, сейчас же успокойся. Ей казалось, что она в любую секунду может взорваться. — Я еще очень спокойна для невероятно занятой женщины, строящей карьеру в чрезвычайно важной сфере, и которая только что узнала, что беременна, и из-за этого у нее отрастают чертовы крылья гарпии! Драко высунулся ровно настолько, чтобы было видно его глубоко оскорбленное выражение лица. — Это не крылья гарпии! Крылья вейлы разительно отличаются от крыльев гарпий. У гарпий когти на локтевых сгибах, а чешуйчатые узоры покрывают… — Малфой, если ты сейчас же не заткнешься… — магия потрескивала между кончиками ее пальцев, а в лопатках появилось назойливое покалывание. Драко побледнел и пригнулся. — Гермиона, я пытаюсь тебе сказать, что если рассвирепеешь еще больше, то трансформируешься. А если ты трансформируешься, то, скорее всего, запустишь в меня огненным шаром. Он сожжет весь твой дом, и что-то мне подсказывает, что потом ты очень расстроишься по этому поводу. Он выглянул из-за кровати. — Если ты действительно хочешь забросать меня огненными шарами, мы можем переместиться в поместье. Там есть комнаты, специально оборудованные для таких ситуаций, и ты сможешь запустить в меня столько огненных шаров, сколько, по твоему мнению, я заслуживаю. Внутри Гермионы бурлила ярость. Если подумать, ей действительно хотелось запустить в него парой-тройкой огненных шаров. Однако Малфой был прав, она действительно будет крайне расстроена, если сожжет свой собственный дом. Гермиона отвернулась и издала короткий рык раздражения. Девушка сжала руки в кулаки и заставила себя сделать несколько медленных вдохов и досчитать до десяти, прежде чем повернуться обратно и взглянуть на Драко, который уже выпрямился во весь рост, но выглядел в полной готовности в любой момент снова нырнуть за кровать, если понадобится. — Хорошо, тогда… — она ​​пыталась говорить спокойно и рассудительно. — Что… что теперь? Как все это делается у вейл? Драко облизнул губы, внезапно став даже более нервным, чем когда пытался рассказать ей о беременности. — Ну, я должен, наверное, упомянуть еще об одной вещи. Желудок Гермионы скрутило в новый узел. Какие еще сюрпризы подготовила для нее гребанная вселенная? Разве новость о том, что она была беременна от идиота-вейлы была не достаточным плевком судьбы при данных обстоятельствах? — Вейлы… — Драко старательно избегал ее взгляда и выглядел еще более виноватым, — не вступают в брак просто так. У них есть пара. Один конкретный человек, которого они находят и в которого влюбляются. Это не так сильно отличается от нормальных человеческих взаимоотношений, но когда это происходит, вейлы более… преданны в этом плане и, гм… Они навсегда остаются влюбленными в этого человека. Если это случается, пути назад уже не будет. Он говорил все так, будто это были ужасные новости. Гермиона тупо смотрела на него в течение нескольких секунд, пытаясь обработать и интегрировать информацию со всеми остальными открытиями дня. Затем до нее дошел смысл того, что он пытался ей сказать. У Драко была пара. Кто-то, в кого он был очень, очень влюблен. Кого-то, кто явно не был Гермионой, поскольку Малфой давно еще сказал ей, что секс для него ничего не значил, что чувства никоим образом не будут вовлечены и что с ее стороны нелепо было даже спрашивать его об этом. — А… — наконец Гермионе удалось обрести голос. — Я понимаю. Драко взглянул на нее, его язык нервно облизал губы. — Я знаю, что это уже слишком. И пойму, если это расстраивает тебя. Она моргнула и сглотнула. — Расстраивает? Из-за чего мне расстраиваться? Все в порядке, — сказала Гермиона неожиданно высоким голосом, чувствуя, как внутри нее что-то умерло. — Я вовсе не расстроена, — она вдохнула, изо всех сил пытаясь не сбиться с мысли. — Как такого рода отношения взаимодействуют с Чарами Родословной? Лицо Драко посветлело, и этот вопрос, казалось, немного расслабил его. — Этого вообще не должно было произойти. Вторые Чары были наложены специально для того, чтобы контролировать этот аспект поведения вейл, заставляя наследников держаться подальше от всех, к кому у них могут появиться чувства, и тем самым лишая возможности образования потенциальной связи. Я предположил, что если мой отец не уступит… Гермиона перестала слушать. Он говорил и говорил что-то еще о том, как впервые догадался о своих чувствах, когда начал ощущать, будто вот-вот умрёт, если оставался вдали от его пары слишком долго. Гермиона не хотела этого слышать. Она просто продолжала смотреть на него, часто моргая, пытаясь рационально осмыслить ситуацию. В конце концов, она была очень рациональным, разумным человеком, который не станет расклеиваться из-за таких незначительных вещей, как Драко Малфой, влюбленный в кого-то другого. Не то чтобы Гермиона на самом деле думала, что у них могут когда-то быть настоящие отношения. Случайная беременность ничего не изменит, и она совершенно точно не ожидала этого. Все было нормально. У нее была очень успешная карьера. Целый список индивидуально подобранных амбиций, которые идеально ей подходили. Она собиралась изменить мир к лучшему. Она собиралась стать министром магии. Ей не нужен был мужчина. Она могла купить вибратор. И кота. Кот был бы гораздо лучшей компанией, чем Драко Малфой. И ее одежды кот разорвал бы определенно меньше. Он никогда не станет жаловаться на то, что она слишком много работает, или вытаскивать ее из офиса в полдень, потому что неподалеку открылся новый французский ресторанчик с умопомрачительным луковым супом, за который не жалко было и умереть, а французский луковый суп, как известно, не так хорош, когда его ешь в одиночестве. Кот никогда не станет с ней спорить о том, что дайджестивы не подходят для ланча, и не сделает косметический ремонт в ее офисе без разрешения. С котом ее жизнь была бы намного проще. Гермиона должна быть благодарна, что у Драко есть пара, которая переключит на себя его внимание. В противном случае он, вероятно, доставлял бы ей еще больше неудобств. Хотя казалось невозможным, что Малфой способен быть еще более надоедливым, чем сейчас. Как только Гермиона поможет ему с его Чарами Родословной, он, скорее всего, полностью исчезнет из ее жизни. И это будет к лучшему. В носу и глазах неприятно защипало, и она яростно сморгнула, злясь на себя. Гермиона не плакала, нет. Это был… Это, несомненно, был просто приступ аллергии. Обычной аллергии на вейлу. Она поняла, что Драко давно замолчал и выжидающе смотрел на нее. Наверное, ей стоило что-то ответить. Гермиона не знала, что сказать. — Хорошо, — ей казалось, что в глотке застрял камень. — Отлично. Голос девушки звучал механически. Гермиона не знала, что именно Драко ожидал от нее услышать. Она что, должна была его поздравить? Ей хотелось, чтобы он просто ушел. — Ты уверена? — нервная энергия, исходившая от Драко, казалось, испарилась, и теперь он снова выглядел не на шутку встревоженным. Парень двинулся к ней, протягивая руку, будто желая поддержать. — Ты не выглядишь… — Мне не нужна твоя забота! — перебила Гермиона, резко отдергиваясь и чувствуя новый прилив ярости. — Я сказала, что я в порядке. Все нормально. Я в полном порядке! Она сделала рваный вдох, а затем выпрямилась, уперев руки в бока и горделиво вздернув нос. — Что? Ты надеялся, что я расстроюсь? Ты очень четко объяснил мне, какого рода у нас с тобой отношения. Мне не нужны твои оправдания. Не то чтобы я думала, будто ты действительно хотел на мне жениться или что вдруг захочешь теперь, только потому что я беременна. Почему бы тебе не отправиться надоедать своей паре и не оставить меня в покое? Я… — ее голос дрогнул, — очень, очень занятой человек. Ей хотелось свернуться калачиком в постели и больше никогда не выходить из дома. — Подожди... Кто, по-твоему, моя пара? — Драко внезапно выглядел озадаченным. — Не имею ни малейшего представления, — процедила Гермиона. — У меня нет столько свободного времени, чтобы еще и успевать следить за всеми безнравственными вещами, которые ты делаешь с бог знает с кем, когда ты не со мной. Она отвернулась от него, надеясь, что он поймет намек и наконец уйдет. Наступила долгая пауза. — Что?! — его резкий возглас рассек тишину. Гермиона удивленно обернулась. Он выглядел откровенно разъяренным и почти диким, вытянувшись во весь рост. Его серебряные глаза светились негодованием, а зубы сверкали и скрежетали. Парень выглядел так, будто сам в любую секунду мог трансформироваться. С крыльями, клювом, огненными шарами и прочим. — Я… я не… — с трудом выдавил Драко. — Да я никогда… Это ты! Глупая ты ведьма. Ты… настоящий гений в своем идиотизме. Ты моя пара! Как тебе только в голову могло прийти, что это кто-то другой?