Coeur aux Fraises

      Макото подумал, что он не расслышал. Кафе было довольно оживлённым, что несомненно было необычно из-за нынешней ситуации в мире. Играла лёгкая музыка, только зашедшая группа старшеклассников весело переговаривалась, а за соседним столом дети что-то увлечённо рассказывали своим родителям. Неудивительно, что из-за всего этого необычайно радостного шума, Макото мог его не расслышать. С нехорошим чувством, он попросил Бьякую повторить последнюю фразу.       – Ты меня не понял? Так как ты не в состоянии держать столовые приборы, – он выразительно посмотрел на загипсованную правую руку Макото, – то я считаю своим долгом помочь тебе.       Значит он не ослышался. Раненная рука невольно заныла под чужим пристальным взглядом. Макото действительно стоило прислушаться к своей интуиции и остановить Бьякую, когда тот зачем-то начал заказывать десерт с замысловатым французским названием.       Это произошло случайно. Когда Макото вышел на миссию по разведке территории вместе со своими коллегами, стоило им перейти черту города как их мгновенно окружили Монокумы. Они успешно отбивали атаку, но вдруг один из Монокум вырвался вперёд прямо на ошарашенного интерна. Кто знает, что могло бы произойти, если бы Макото не оттолкнул его в сторону и таким образом не принял удар на себя. Огромные механические зубы впились в руку, которую он неосознанно выставил перед собой, мгновенно ломая кость с громким хрустом, словно та была высохшей веткой.       Очнулся он уже в гипсе на больничной койке. Он не помнил, как потерял сознание. Находившаяся рядом медсестра немедленно позвала врачей и, после тщательного обследования, не давая ему ни минуты роздыху, в палату ворвались его обеспокоенные друзья. И, само собой, сразу после пары счастливых улыбок и вздохов облегчения, его друзья будучи друзьями первым делом начали его ругать. Киригири, использовав один из своих самых строгих взглядов, отчеканила как он заставил их всех беспокоится. Хагакуре упомянул что нужно было использовать свой громкоговоритель (о котором Макото, честное слово, забыл), вместо того чтобы притворяться живым щитом. Асахина, после того как сквозь слёзы пару раз назвала его неуклюжим придурком, даже связалась с Комару, что в итоге вылилось в ещё одну лекцию. Хотя она больше напоминала их детские ссоры, заканчивающиеся тем, что они оба бежали плакаться друг на друга родителям. Только в этот раз в роли родителей выступила Фукава и из них только Комару стала жаловаться на своего непутёвого брата. Естественно, она согласилась со своей подругой и заставила Макото пообещать им двоим больше не подвергать себя опасности.       Единственным, кто не сказал ни слова, был Бьякуя.       Пока остальные расспрашивали о его самочувствии, он стоял позади всех, смотря на Макото нехарактерным для него затуманенным взглядом. Только после того как все ушли, он тихо поинтересовался самочувствием Макото и коротко кивнул, когда получил «Всё в порядке, доктора сказали, что меня скоро выпишут» в ответ. На вопрос «Бьякуя, ты злишься?», он так же молча покачал головой. Казалось, он немного пришёл в себя, пока расспрашивал детали о состоянии Макото, а после он попробовал завести непринуждённый разговор, видимо стараясь отвлечь их. Потом он даже написал короткое «Поправляйся» маркером на его гипсе, прямо под смешным рисунком Асахины и недалеко от мантры выздоровления от Хагакуре, специально выводя более крупные буквы, чтобы его пожелание выделялось сильнее, чем похожее короткое послание от Киригири.       Макото должен был знать, что отсутствие комментариев со стороны Бьякуи насчёт его ранения было всего лишь затишьем перед бурей.       Осторожно, боясь навлечь на себя большую проблему, чем в которой он сейчас оказался, Макото спросил:       – И каким образом ты собираешься мне помочь?       Бьякуя нехорошо ухмыльнулся.       – Это очевидно. Я покормлю тебя.       Даже подтвердив свои намерения, Макото всё равно было тяжело в это поверить. Бьякуя был не из тех, кто демонстрировал свои чувства напоказ. Из-за своего прошлого наследника семьи Тогами, он с самого детства научился не показывать свои слабости, даже самому себе. А любое искреннее проявление эмоций он относил к слабостям, которые легко эксплуатировать. Так что о том, чтобы выставлять свои отношения на публику, даже речи не шло. Даже при их друзьях, с которыми они выжили в Академии и которые естественно всё знали, Бьякуя не смел назвать Макото по имени, не то чтобы проявить какие-либо знаки привязанности. И сейчас этот человек хотел покормить Макото, наподобие героев из романтической манги, которые так любит Комару, при куче незнакомых людей?       – Немыслимо... – невольно пробормотал Макото, глядя как официант положил на стол десерт и две чашки кофе и затем немедленно удалился.       – Двойной перелом локтевой кости из-за несоблюдения правил безопасности при службе? Согласен, абсолютно немыслимо, – бесстрастным голосом ответил Бьякуя, отламывая вилкой небольшой кусочек от торта.       – П-погоди! У меня же есть вторая рука, – Макото продемонстрировал свою левую руку.       Бьякуя поднял брови в ответ.       – Один вопрос. Думаешь, я доверю человеку, который спотыкается на ровном месте, держать столовой прибор не доминантной рукой и в то же время не запачкать костюм? – не давая Макото ни времени, ни возможности придумать оправдание, Бьякуя продолжил. – Так я и думал. В связи с критическим недостатком чистого воздуха в мире, я предлагаю тебе перестать переводить его.       Наколов кусок торта на вилку, он поднял руку в полной готовности.       – Бьякуя, прекрати, – шёпотом взмолился Макото, цепляясь за последнюю надежду вразумить его. – Это действительно смущает.       – О? – не понижая тон, Бьякуя поднял одну бровь. Несмотря на невозмутимый вид, Макото мог почти физически ощущать, как вся эта ситуация его забавляет. – Если тебе это не нравится, Наэги, то в следующий ты подумаешь дважды прежде чем бросаться сломя голову прямо под зубы роботов-убийц.       Макото внутренне вздохнул. Естественно, его странное решение не было обычным проявлением заботы (эти моменты, не предназначенные для чужих глаз, существуют лишь для них двоих) и даже не опасением, что Макото случайно запачкает костюм (хоть сам Бьякуя выбирал специально для него). Он прекрасно знал, что Бьякуя беспокоился за него, и именно поэтому он всё это затеял. Хотел проучить, в каком-то смысле. Конечно, если Макото мог выбрать, он бы предпочёл что-то более классическое, вроде небольшой ссоры и последующих обещаний что о нём позаботятся, а не эту странную попытку на публичное унижение.       Хотя, может, Бьякую это заводит? Нет, невозможно, Макото узнал бы за тот год что они встречаются такую важную деталь. Хоть Бьякуя был не из тех людей, которые говорят о своих желаниях напрямую, он бы не стал скрывать их от Макото, а в своей манере прямо рассказал бы ему наедине в спальне. Не так ли?       Макото оглядел Бьякую, ища ответы на свои вопросы. В ответ тот выжидающе поднял бровь.       – Ты собираешься весь вечер любоваться? У меня рука уже устала.       – Да-да, прости, – Макото почувствовал как его лицо заливает краска. Возможно, это вина его яркого воображения, но лучше действительно спросить Бьякую о подобных фантазиях. При первой же возможности.       Когда вилка оказалась в опасной близости от его лица, но недостаточно близко, чтобы не вставая достать до торта, Бьякуя широко ухмыльнулся, как всегда делал, осознавая своё превосходство над собеседником. Медленно, будто нанося решающий удар перед тем как втоптать противника в грязь, он произнёс:       – Скажи «ааа».       Без лишних слов, Макото резко поддался телом вперёд, одним махом съедая кусок торта, а затем глотая не разжевав. Бьякуя немедленно поднёс вилку, захватывая следующий. Однако он не спешил поднимать руку, несмотря на то, что Макото так и не сел обратно на своё место, в готовности открыв рот для следующего куска.       – Не спеши, – Бьякуя демонстративно вздохнул. – Если подавишься, тебе никто на помощь не придёт.       Хоть и понятие скорой помощи больше не существовало, Макото сомневался что Бьякуя не попытается помочь и бросит его задыхаться. Но он всё-таки решил принять его совет к сведению.       «Хотя, может, не стоит сопротивляться?», подумал Макото, тщательно прожёвывая следующий кусок торта. Очевидно, сейчас Бьякуя был в своей стихии, играя в игру, которую сам создал и поэтому выигрывал. Показывая своё смущение, он только давал Бьякуе то, чего он добивался. Так что, лучше всего было подыграть.       Поэтому Макото сконцентрировался на происходящем. Торт был очень сладким. Нежное тесто таяло едва попав в рот, распространяя уловимый привкус ванили. Крем ласкал язык, будто нежным одеялом обволакивая его. О, можно было также ощутить небольшие кусочки клубники, то и дело попадающиеся в торте. Небольшая кислинка ягоды привносила некий шарм в сладость, не делая вкус слишком пресным.       Играющая в кафе музыка некой группы, что была популярна всего несколько лет назад, вперемешку с весёлым гулом отдыхающих людей приносили в сердце приятное чувство ностальгии. Пахло свежим кофе и сладкой выпечкой. Вид из окна открывался на разрушенный дом, поэтому Макото предпочёл разглядывать Бьякую. Тот продолжал кормить его со сосредоточенным выражением лица, слегка хмурясь, когда увидел переставшего смущаться Макото. Его можно было понять. В конце концов, эта вылазка задумывалась как своеобразное наказание. Бьякуя знал, что Макото, будучи Макото, не мог поступить иначе, видя как другому угрожает смертельная опасность. Но Бьякуя также не смел спустить эту ситуацию с рук просто так. Поэтому... вся эта ситуация вылилась в эдакое своеобразное свидание? Улыбнувшись, Макото сел пониже, чтобы носком туфли достать до ступни Бьякуи. Тот, наконец перестав хмуриться и тихо выдохнув через нос, слегка пнул туфлю Макото в ответ.       Когда последний кусок оказался съеденным, а на тарелке остался лишь след от крема, Бьякуя отложил вилку.       – Спасибо за торт, Тогами-кун! Он был очень вкусным, – Макото широко улыбнулся.       – Свою благодарность ты можешь передать шефу, – ответил Бьякуя, принимаясь за своё кофе, которое, скорее всего, уже остыло.       – Я не думаю, что это только его заслуга, – в ответ Бьякуя скептически поднял бровь. – То, что ты обо мне заботишься и делает его поистине вкусным.       Хоть Макото не врал, он также прекрасно осознавал какой эффект окажут его слова. Конечно, при нормальных обстоятельствах, он бы подождал пока они останутся одни, прежде чем произнести нечто подобное вслух. Однако Макото хотелось слегка подразнить Бьякую в качестве небольшой мести за то, что произошло сегодня. Ведь не каждый день выпадает такой шанс.       Как и ожидалось, Бьякуя громко цыкнул, на секунду отложив чашку.       – Сентиментальная чушь. Только идиоты, верящие в любовь с первого взгляда и прочий вздор, могут сказать что-то подобное вслух. С сожалением могу отметить, я не удивлён что именно к таким идиотам ты и относишься, Наэги.       Чувствуя, что за его словами не скрывался реальный яд, Макото старался не рассмеяться вслух. Это высказывание было больше похоже на поток слов, к которым иногда прибегал Бьякуя, стараясь спрятать свои настоящие эмоции. Глядя как он пытается скрыть своё смущение, отпивая кофе, Макото с удовольствием рассматривал лёгкий румянец на его щеках, едва заметный для не натренированного взгляда.