Не жалей о прошлом, ведь тогда оно не пожалело тебя.

Тёплые летние дни подходят к концу и учащиеся явно этому не рады. Антон идёт под локоть с лучшим другом к нему домой, а в рюкзаке звенят две бутылки коньяка. Ну нужно же хоть как-то повеселиться под конец каникул? Вот и они так подумали, поэтому, смело прихватив в собой пачку сигарет, направляются «Навстречу приключениям». По приходе в квартиру, друзей встречает красивая, с гетерохромией, цвета белого зефира кошка, что мурлычет, надеясь получить ласку, но в ответ, её лишь легонько пихают ногой, со словами: «Мась, не до тебя сейчас!». Квартира у Серёжи не такая как у Антона. Она в стиле «хай-тек», со светлым, как облака, потолком и глубокого чёрного цвета обоями. В прихожей лежит, на удивление, чистый ковёр, стоит в тех же тонах шкаф для верхней одежды с раздвижными дверцами и зеркалом во весь рост. Чуть левее от входа-выхода, кухня. Антон, сколько раз бы он ни был у Серёжи (а он тут чуть ли не каждый день), удивляется от красоты этой комнаты и квартиры в целом. При входе, в глаза сразу же бросается молочного цвета барная стойка и бархатно-чёрный диван, что стоит чуть поодаль от двери. Около барной стойки сенсорная плита и всякие шкафчики и с тарелками-приправами-вкусняшками итп. За дверью, холодильник с !двумя! дверцами, цвета насыщенного, начищенного серебра. При виде его, появлялось безумное, дикое желание облизать его. Зачем? Антон тоже не знает, но во время одной из пьянок, он этим и занялся. Комната друга — невероятная: шкаф как в прихожей, клёвая двуспальная кровать посреди комнаты, большой глянцевый стол с макбуком на нём, небольшой шкаф для учебников/приблуд для занятий и всяких искусственных цветов. Серёжа постоянно порывался их выбросить, но родители грозно тыкали ему пальцем, потому что это — элемент декора и к нему прикасаться нельзя. В общем, не квартира, а сказка. Парни быстро развалились на диване и мысленно благодарили бога за то, что сейчас только середина августа и у Матвиенко дома не будет никого до начала сентября, так что можно спокойно уйти взапой. Кхм. В планы это не входило, но шаловливое сознание, жаждущее чего-то интересного, иногда подкидывало такую идейку. — Кстати, мы с тобой ни разу не говорили о том, какие предметы будем сдавать в этом году! — Антон нелепо запустил пятерню в светлые волосы и почесал затылок. — Ой, Антон, у нас только две недели осталось, давай не будем об этом... — хмурый Серёжа посмотрел на друга так, как будто тот грозился убить его, поэтому, Антон сделал пару движений, а-ля, молчу и, как бы сдаваясь, поднял руки вверх, изредка кивая, — Давай лучше этим займёмся! — он достал из сумки две бутылки «Хеннеси», слегка тряся ими перед носом Антона. — А ты думал, я буду возражать? — лёгкая ухмылка посетила лицо Шастуна и он подался вперёд, а после потёр руку об руку и непроизвольно облизнулся.

***

— А ты знаешь... Ик... Я на самом деле правда люблю тебя, Тох — да-да, парни дошли почти до последней стадии алкогольного опьянения, когда подбадривающе хлопают по плечу и признаются в любви. Следующая — загоны, но давайте дружно надеяться, что из-за количества выпитого, они лягут спать раньше, чем впадут в депрессию от того, что какая-то там Настюха им отказала или что на кого-то опять накричали дома. Увы. Дошло. Шмыгая носом и крутя в руках уже чёрт знает какой стакан коньяка, жаловался на жизнь Антон. Что дома того снова не понимают, грозятся вышвырнуть, если ещё раз застукают за курением и орут за то, что он тупой, как пробка и, как он планирует сдавать экзамены. Эта школа везде. Всё это нытьё выслушивал Серёжа, постоянно кивая, обнимая друга и иногда даже приносил салфетки, чтобы тот утёр сопли. Время подходило к трём ночи, а у них сна ни в одном глазу. Набравшись энтузиазма и смелости, они, слава богу что надели хотя бы обувь и вышли из дома — прогуляться, да купить ещё чего-нибудь выпить. Тёмные дворы многоэтажек освещали редкие фонари. Прохожих было мало, но зрителей прибавлялось с каждой секундой, из-за того, что парни шумели и громко пели всем известную «Батарейку», идя в обнимку. В окнах включался свет, разгневанные люди выглядывали оттуда и кричали какие-то угрозы. Мальчикам было абсолютно всё равно, даже на злобное: «Я полицию вызову, если вы сейчас же не уйдёте!». Благо, у Антона не весь разум был затуманен и, предложив здравую мысль уйти отсюда подальше, они действительно это сделали, при этом не переставая петь. Дойдя до знаменитого в их районе «Продукты 24», они вломились в магазин, чуть не упав из-за ступеньки, что зачем-то была поставлена прямо перед входом. Серёжа с ходу бросил им: «Водку нам!», и две купюры номиналом в тысячу. Матвиенко, облокотившись на Антона, ждал, пока продавец армянской внешности, который вряд ли понимал что-то по-русски, принесёт им нужную бутылку. Они, как будто обговорив все действия «до», распределили обязанности. Антон взял литровую ёмкость, а Серёжа сгребал сдачу в карман серых джинс. Сталкиваясь с людьми, что забыли что-то ночью, вслед кричали им абсурдные вещи и продолжали из горла попивать спирт. Но один из таких прохожих, оказался «жгучей штучкой» и пихнул тех в ответ. — Дядя, иди своей дорогой наху... — не успел договорить один из друзей, как его перебил всё тот же незнакомец. — Мальчик, ты мне тут не дерзи, — мужчина явно был не в духе, походу, вечер, или день, или месяц не удался. Он нейтрально относился к хамам, но сегодня его нервишки, по-видимому сдали и он стал засучивать рукава. — Э-э! Рукава засучил? Рассучивай назад! — вспоминая смешную фразу, кажется, из «Дэдпула», Антон засмеялся, не воспринимая того всерьёз. Неужели кто-то действительно ударит подростка? Да и будем честны, алкоголь в организме, однозначно придаёт смелости. — Ещё одно слово и я не отвечаю за себя, — брюнет не на шутку разозлился с уверенности парня напротив и начал настойчиво идти вперёд, сводя брови к переносице. Серёжа замялся, всё-таки он не любит боль, а Антону было всё равно, поэтому тот лишь усмехнулся, собрал слюну и плюнул мужчине в лицо. — Ты че, малец, грани совсем не знаешь, да?! — вытирая предплечьем мокрую щеку, отвернулся, и казалось бы, он сейчас просто уйдёт, но стоял ровно на таком расстоянии от наглеца, чтобы хватило места и для размаха, и для удара. Нехилого такого удара. Получая кулаком прямо в глаз, Шастун и не заметил, как оказался на земле. У него походу не все дома, потому что он начал смеяться, даже не чувствуя, как потекла кровь из носа и начала падать на асфальт, окрашивая тот в бурый цвет. Серёжа тут же метнулся к другу, бросая уже допитую до конца бутылку в сторону, но мужчина проделал то же самое с Матвиенко, что и он с бутылкой. Он просто споткнулся о собственные ноги, что до безумия и до этого заплетались, и рухнул на асфальт за Шастом. — Только посмей ещё что-то сказать, обещаю, из травматологии не выйдешь ещё месяц, — встряхивая рукой, посмотрел на пострадавшего, облокотился на колени и осмотрел мальчика, — Жить будешь, — капля человечества дала о себе знать, и, похлопывая парня по больной щеке, развернулся и ушёл навстречу рассвету. — Антон... — друг нашёл в себе силы, чтобы встать хотя бы на колени и подполз к лежащему телу, — Т-ты как?.. — Серёжа не знал, что делать в таких ситуациях, его, конечно, настигали какие-то передряги, но до подобного никогда не доходило. Он смотрел на Антона, что давился своим смехом и кровью одновременно, и не понимал, в какой момент его «братан» сошёл с ума, — Пойдём домой, тебе нужно поспать...Ик...И мне тоже, — кое-как поднимая друга, пачкая двоих в крови, он потопал в сторону их начальной точки. «Точки отправления в весь этот треш».

***

Оба слабо помнили, что произошло за весь день и вечер, но отчётливо помнили вчерашнюю одностороннюю драку. У двоих раскалывалась голова от выпитого, а у Антона ещё и от полученной травмы. Он проснулся часам к двум, когда друг во всю сопел, лежа на полу в странной позе, в обнимку с подушкой. «Не дошёл» — пошутил про себя Шаст, вставая с кровати, но быстро понял, что это была плохая идея, когда машинально схватился рукой за голову, что резко заболела и начала сильно покалывать, будто «покалывания» были в настоящее время и, кто-то очень сильно хотел достать черепную коробку бедняги. Сдавленно шипя от боли, Антон встал, сильно зажмуривая глаза и, пытаясь не споткнуться о «лежачий полицейский» перед ногами. Очень хотелось пить и очень хотелось есть. Желудок урчал, будто там во всю умирал последний кит, а губы обсохли настолько, что некоторые частички кожи отпадали сами. Шаркая на кухню в смешных тапочках с когтями и наливая желанный стакан воды, Антон жадно принялся пить, даже не удосужившись выключить кран. Хотя, этому надобности и не было, ведь за одним выпитым стаканом, следовал второй, третий и четвёртый. Найдя свой телефон где-то в углу комнаты за очередным искусственным цветком, начал просматривать уведомления, которых, к слову было не так много. Но одно привлекло его внимание и тыкнув на нужную иконку, принялся изучать информацию, от которой очень гудела голова, но было до безумия интересно. «Блятьблятьблятьблятьблятьблятьблять...»-пронеслось в голове, пока всё переваривалось где-то внутри. —Да ну нахуй, не может этого быть...

***

Серёжа проснулся не от громкого мата, что разносился по всей квартире, а от того, что на него наступили, пока выражали свои эмоции топотом и некультурными словами. — Блять, Антон, я тебя убью, — прокряхтел друг — голос со вчерашнего дня неплохо так сел и, никто не отрицает тот факт, что сушняк нужно убрать. Пить хотелось неимоверно. — Да Серый, блять, пиздец нахуй, что за хуйня... — ну и дальше очередные подобные слова, которые Матвиенко пропустил мимо ушей, ибо шёл к священному источнику питьевой воды. Антон плёлся за ним, продолжая негодовать. Ни стакан, ни ладошки «Серому» не понадобились, он наклонил голову к раковине и хватал воду прямо из небольшого напора. — Если ты мне сейчас же не объяснишь, что случилось... Я... —причмокивая мокрыми губами, думал, чем бы ему пригрозить, — Я не буду общаться с тобой и кормить тебя весь день! — добавил друг, не отрываясь от своего дела. — Да блять, помнишь? Да точно помнишь, что у нас Маринка-то ушла в декрет и будет новый учитель по русскому? — нервно прикусывая губы, ходил вперёд-назад, сложив на груди обе руки, — И тот чел, который меня вчера ударил. В пазл картинка не складывается? — он всплеснул руками, что со шлепком ударились о ляжки. — Я не буду два раза повторять свои угрозы, у меня котелок вообще не варит, ну! — кто-то кого-то сейчас начинал жестко подбешивать, и явно не Серёжа Антона. —Он теперь наш учитель, — на этом моменте, друг поперхнулся водой, громко прокашлялся, хватаясь рукой за горло, и повернулся, выключая кран. — Да ну, ты гонишь... — после короткой паузы и небольшой отдышки, Серёжа всё-таки смог что-то сказать, — Чува-а-ак... Может, напишем на него заяву? — А он на нас, за то, что мы несовершеннолетние, пьяные, ночью и не дома, нет уж, спасибо! — Антон с грохотом уселся на диван, облокотил руки на колени и положил на них голову, погружаясь в свои мысли. — Ты вообще откуда знаешь что это он? Откуда инфа? — Матвиенко устроился рядом и посмотрел на друга. На что тот, лишь кивнул головой в сторону телефона. На экране красовалась беседа класса, «fucking slaves 11В» и сообщения от их отличницы.

Маргаритка🤓 Ребят, я нашла фотку нашего нового учителя по русскому, а он симпот!)) Ловите! *прикреплённый файл*

Серёжа в шоке осматривал весь диалог и фотографии. Его мысли не отставали от мыслей Антона: «Блятьблятьблятьблятьблятьблятьблятьблять...» — Ахуеть... — выпалил Матвиенко и развалился на диване, устремляя взгляд в потолок. Кажется, в его планы входит прожечь там дыру. — Ладно, кхм, давай позже это всё обдумаем, я жрать хочу, — Антон встал и направился в сторону холодильника. Пусто. — Серёж, у нас там крыса повесилась, пиццу закажи, а? — Шастун повернулся, громко хлопая дверцей, — А я пока в ванну, — не дождавшись ответа друга, вылетел с кухни, крича вслед, — Обязательно четыре сыра две штуки! — на что Серёжа лишь тяжело вздохнул, но от пиццы и сам не отказался бы, поэтому, схватил в руки телефон и принялся оформлять заказ. Зайдя в ванну, первым делом, Антон посмотрел на себя в зеркало, о чём уже успел пожалеть. Под глазом красовался большой синяк, по цвету очень напоминал космос. В принципе, красиво, если только это не было бы фингалом, так ещё и на опухшем лице Антона. Растрёпанные волосы, бледная кожа и просто поганый вид. Он пробубнил себе под нос огромное количество мата и подушечками пальцев дотронулся до скулы. Очередной необдуманный поступок. Шастун, умеешь мозгами пользоваться? Походу нет.Парень негромко шикнул и резко убрал руку в сторону — болит очень сильно. И если бы не Серёжа, что приложил лёд по приходе домой, то было бы в разы хуже и больнее. Спустя пару минут осмотра себя, Антон громко выдохнул, включил прохладную воду, и, зажмурив глаза, набрав в ладошки воду, умылся. Не вытирая лица, снял футболку, снова сдавленно прошипел от того, что та задела больной глаз. Когда вся одежда была уже где-то в углу, Шастун перешагнул бортик ванной и направил на себя душ. Вода плавно стекала вниз по телу, проносила лёгкое тепло, заставляя расслабиться. Кажется, прошло около десяти минут, прежде чем парень решил предпринять что-то, а не просто стоять и тратить воду. Серёжа, в свою очередь, заколебался ждать Антона и пошёл к нему, чтобы предупредить о том, что если он не выйдет из ванной в ближайшие пять минут, он тыкает на одну волшебную кнопку и выключает горячую воду. Постучав согнутым указательным пальцем по двери, выкрикнул всё, что задумал минуты две назад. — Да скоро я, че ты паникуешь? — слышалось по ту сторону. — Шаст, я не паникую, мне пиздецки скучно, — Серёжа хмыкнул и пошёл назад к очень удобному, как оказывается, после ночи, проведённой на полу, дивану. — Блин, я думал, что ты переживаешь, а вдруг я тут от недуга вскроюсь, — крикнул Антон, но его никто не услышал, так как ответа не последовало. Накинув на себя чистую одежду, Антон встряхнул волосы рукой и пришёл на кухню. — Антон, капец ты долго моешься, уже пиццу привезли, а ты только помыться сходил, — Серёжа пошёл к двери, от которой исходил звук, обозначающий, что курьер готов отдать заказ. — А вдруг я не только мылся, но и подрочил? Нужно же как-то стресс снимать, Шастун посмеялся с шутки в голове и решил озвучить, — Теперь, выражение: «Стресс как рукой снимешь», уже кажется более понятным. — Как ты посмел осквернить мою ванную? Только я могу там дрочить! — Матвиенко наигранно возмутился и приказал молчать — он открывает дверь.

***

Через пару дней, ребята выбрались из своего убежища по просьбе Антона и направились покупать продукты, дабы что-то приготовить. Не сидеть же им до конца августа на «пиццевой» диете. Фингал у Антона начал проходить, а это значит, что теперь он имеет по большей части зелёный оттенок. Серёжа, что очень на него не похоже, переживал о том, чтобы прикладывать холодное время-от-времени и даже купил мазь для быстрого заживления синяков. Сказать что Шаст был в шоке — ничего не сказать, он не привык видеть друга таким, но, оказывается, это очень даже мило. А получать заботу и ласку, которой так не хватает дома, было неловко, но безумно приятно, до мурашек по коже. Зайдя в магазин поблизости, Антон набрал всяких овощей, фруктов, круп и мучных изделий, а пострадал от этого кошелёк Матвиенко. «Классно иметь друга, который может себе такое позволить...» — задумался Антон и молча поблагодарил вселенную за такой подарок. Серёжа — хороший друг. Серёжа — хороший человек. По приходе домой, Шаст начал командовать и, параллельно с этим ставил кастрюлю с водой на плиту. — Серёж, дай сюда макароны, бекон, сливки и вообще, сам посмотри что нужно для карбонары. Я всё набрал, теперь буду готовить и нужна хоть какая-то твоя помощь, — Антон смотрел на Матвиенко, который уже успел уронить все продукты, порвать пакет и упасть к покупкам от спешки. — Блять, зай, не лебези, сейчас я всё сделаю, папочке просто нужно собраться, — хихикнул друг, принимая на полу позу, а-ля, ложись ко мне. Антон же не заценил этого прикола, ведь он хотел что-то полезное за эти дни сделать и самому уже попрактиковаться готовить, поэтому, подняв с пола яблоко, швырнул прямо в друга. — Милый, я серьёзно, соберись! — всё-таки принял эстафету. Работа шла полным ходом. Антон уже выкинул на сковородку всё необходимое и сварил макароны, а Серёжа развалился на диване. Он пытался как-то помочь, но выходило скудно, поэтому бросил все попытки и оставил друга одного копошиться у плиты.

***

Вот настал последний день лета, а значит, что Антону нужно возвращаться домой, а Серёже встречать родителей, которые задержали свой приезд. — Ну что, с богом? — Шастун с грустью посмотрел на парня и засунул обе руки в карманы куртки, устраиваясь поудобнее. Тридцать первое августа решило дать наставление на осень и проводить школьников холодным, морозным воздухом в их девственные личики. — Тоха, бля, всего лишь школа, пфф, переживём, — Матвиенко протянул руку, чтобы попрощаться с другом и заключить его в долгие и тёплые объятия. Уже завтра увидятся на линейке, но месяц-то провели вместе, трудно попрощаться даже на день. Достав пачку "Winston", парень неторопливо поплёлся домой, попутно доставая сигарету. Поднёс к губам, прикурил и задержал дым в лёгких на пару добрых мгновений. Антон остановился, выпуская пар наверх, опустил обе руки и прикрыл глаза, наслаждаясь приходящим расслаблением. «Сегодня очень красивый закат» — пронеслось в голове у шатена, когда он поднял веки. Небо и правда красивое: из слабого горчичного, ближе к горизонту, переходит в кроваво-красный. Сразу пришла мысль включить "Кто же перерезал небу горло" от pyrokinesis'а. Наушники уже в ушах, значит можно спокойно продолжать путь, раздумывая над всяким. Например, как же хорошо он провёл лето вместе с лучшим другом, или о предстоящей учёбе, или о том, когда бы купить новую пачку, или... Нет... Шаст, зачем ты это вспомнил? О проблемах дома. Его мать никогда не переживала о том, почему его нет, почему он не поел, или почему у него на лице в очередной раз красуется фингал. Она всегда срывается на мальчишку без повода. То посуду не помыл, то чашка не там стоит, то окно открыл — не важно, всё равно будет истерика. Её волновали лишь долги по учёбе, что её сын никак не может закрыть, из-за чего, вызывают родителей, и ей приходится выслушивать всё дерьмо в сторону их «семьи». Тяжело вздохнув, парень выбросил бычок в сторону, даже не удосужившись потушить, и накинул капюшон, дабы не замечать ничего кроме своих гнетущих мыслей. Антону не нравилось копаться в себе, но из-за того, что голову больше нечем забить, приходится смиряться с положением и заниматься самобичеванием. Мда. Невольно посмотрев на предплечье, Шастун помотал головой и ускорил шаг, быстро возвращая руку в карман. Нельзя допускать, чтобы с ребёнком такое происходило. Нельзя. Подойдя к дому, скинул с себя капюшон и, подняв голову вверх, покрутился, ещё раз радуясь такому незабываемому закату. Шаст достал ключи, что звонко постучались друг о друга в кармане, и приложил к домофону — работает через раз и с божьей помощью, но почему-то сейчас, дверь не хотела открываться от слова «совсем». Пришлось приложить все свои силы (которых с телосложением Антона очень мало), чтобы открыть её без ключей. Лифт с таким же энтузиазмом посылает школьника на все четыре стороны, поэтому придётся подниматься по лестнице. Здание обычной, старой многоэтажки, ничего необычного. Преодолев около десятки этажей, к Антону подступила паника перед приходом домой, так ещё и отдышка от физического труда. Подняться по лестнице курильщику — всё равно, что пробежать марафон обычному человеку. Такое себе занятие. Отдышавшись, парень достал сигарету, подошёл к окну и закурил, наблюдая за тем, как тлеет её кончик. Первая затяжка, вторая, успокоиться всё равно не получается. Тош, тебе придётся смириться с этим. Приди домой и если на тебя начнут орать — просто переживи. Со всеми бывает, с тобой тем более, поэтому, переживёшь. Уже не раз проходили, что сейчас-то стряслось, м? Приведя дыхание в норму, Антон сделал большую затяжку и задержал в лёгких, будто сигарету могли прямо сейчас взять и отнять. Ещё одна такая же. Закружилась голова, но подросток не останавливается. Хотелось пить и есть, но если хоть что-нибудь попадёт в его организм, то режим «Блевать дальше, чем видеть» не выключится до первого извержения. Докурив, выкинул окурок в окно и, шатаясь, пошёл на два этажа выше. Назвать это место «домом» — язык не поворачивался, поэтому, просто квартира 113, где живёт до боли знакомая Шастуну женщина. На ватных ногах, попытался пройти последний лестничный пролёт. Ключевое слово — «попытался». Споткнувшись, парень прилетел лицом прямо в ступеньку, прикусив при этом кончик языка. Антон очнулся через пару секунд, но обнаружил немалое количество крови под лицом, а поднеся руку к саднящей губе, увидел много крови на ладони. Сначала, он ничего не чувствовал: просто онемела какая-то часть лица, если не вся. А потом, пульсирующая, ноющая боль везде. В коленках, что он содрал, пока катился вниз, в предплечьях, которые в момент падения, оказались на сгибе ступеньки, в разбитой в мясо губе, в кровоточащем языке, в носу, с которого тоже чуть ли не фонтаном стекала красная жидкость. Везде. Найдя в себе силы, парнишка встал, думая, что же не так он сделал богу, что август у него удался не то, чтобы "не сладким", а сука, слишком пересоленным. Какого хуя, всевышний позволяет себе влюбляться там в облаках, а?! Да и в кого? Теперь, ноги точно были негнущимися и ватными, да так, что даже перила не особо помогали добраться до конечной точки. Полностью опираясь на руки, Антон смог дойти до поганого, двенадцатого этажа. Вновь забренчал ключами, вытирая и без того уже пропитавшимся кровью рукавом, нос. На удивление, дома никого не было. Поверив в себя и, полностью наплевав на резкую боль, парень снял кроссовки и направился в ванну. С негромким шиком, стянул ветровку, кидая ту в таз, который стоял рядом. Антон повернулся к зеркалу и того посетили "вьетнамские флешбеки" со дня, когда они с Серёжей пили, только сейчас, всё в десятки раз хуже. Разбитая бровь и губа, огромное красное пятно на лице, кровоточащий нос, если бы по нему сейчас рисовали картину, она называлась бы "50 оттенков крови-ран-ссадин-порезов-грусти-и-отчаяния на лице мальчика". Да, именно. Кивнув своим мыслям, стянул оставшуюся одежду и забрался в старую ванну. Она была желтоватого цвета, где-то красовались трещины, из водостока выбегали пару мокриц, но, мыться возможно — не сломана и полностью выполняет функцию ванной. Не разбирая, куда повернут кран, Шастун включил воду, и, на удивление, полилась тёплая вода. Парнишка сел, обняв себя за коленки и начал тихо скулить от боли.

***

А казалось, всё так хорошо было. За тот прекрасный час, что мальчишка был в доме один, успел много чего сделать: помыться, обработать раны, убрать все следы крови с коридора до ванны и постирать испачканные вещи. Он был так горд собой, пока к нему не завалилась пьяная мать. «Как с неба упала» — сейчас очень подходит под ситуацию. Она, толком, не успела ничего сделать, потому что увидела Антона, что означает — есть на кого срываться. — Оп, блять, наконец-то царь-батюшка наш соизволил явиться в свои скромные хоромы, — наигранно поклонившись, женщина взяла паренька за шкирку, игнорируя все его крики о пощаде, — Небось у Серёги своего ночевал, да? Как после этого ты смеешь возвращаться домой? Знаешь, что это считается за измену? Знаешь?! — пнув сына в его комнату подобно зверьку, зашла за ним. Антон начал истерично искать взглядом хоть какое-то спасение в этом помещении, но по нему как будто «всевещиубратель» прошёлся, и, кроме кровати со столом, почти ничего не было. — Пожалуйста, мам, давай поговорим, — Антон дрожащим голосом прокричал это женщине, вжимаясь в угол комнаты, но уже успел пожалеть, ведь ваза, что раньше красовалась на краю стола, теперь летела в школьника. Под треск разбитого стекла, она выронила последнее, прежде чем закрыть сына в комнате: — Тебе в следующем году восемнадцать, — голос очень хрипел. Она и правда была алкоголичкой, но ни сама женщина, ни Антон не хотели признавать это. Однако, одиннадцатилетний стаж женщины, хлопал сзади по плечу, — Чтобы ни ноги в этом доме, ты меня понял?! — даже не дожидаясь ответа, закрыла дверь на ключ, что успела прихватить с полки в прихожей. Антон, успел только пробежаться по осколкам, задыхаясь от нахлынувших слёз и врезаться в дверь, что захлопнулась прямо перед носом. Да, ему семнадцать лет, да он до сих пор ходит на поводке у матери, когда находится в её доме, да это он сейчас захлёбывается от горячих слёз, стекающих по щекам. Антон думает, что лучше бы, упал с лестницы и сломал шею, чем вернулся в квартиру. Антон думает, лучше бы вскрылся в ванной, чем прибрал бы за собой. Антон думает, что он не мог сейчас ничего сделать, ведь она — его мать, как бы сильно он это не отрицал. Как бы сильно он в это не верил. Нельзя её ударить, или сказать что-то несуразное. Это неприлично. Шаст, не ври хотя бы самому себе. Ты знаешь, что она может при надобности достать нож и пырнуть тебя им. Легко. Если ты решишь дать отпор — в эту же секунду станешь просто куском мяса у себя в комнате. И будешь лежать тут мёртвый до тех пор, пока до соседей не дойдёт запах сгнившего тела. Они придут, спросят, что за хуйня, вызовут полицию, а потом, твою жалкую мать посадят за убийство, ведь она неделю жила с мертвецом и не сообщила никуда. Даже не удосужившись выкинуть тело. На следующий день, Серёжа увидит в новостях, что сначала пропал мальчик, а затем, найден его труп. Он будет так страдать по тебе. Будет жалеть, что не смог защитить, что отпустил, что не видел твоих криков о помощи, хоть они и были так очевидны. Он не сможет смириться с потерей лучшего друга и прыгнет с высотки. Тебе оно надо? Благодари бога, что до сих пор имеешь право на то, чтобы любить. Ты ведь не хочешь, чтобы с Серёжей что-то случилось? Так? Тогда сиди молча в тряпочку и не ной. Ты просто боишься её. Боишься смерти. Боишься умереть, просто признай это, жалкий трус. Ты всегда будешь потакать ей и выполнишь любой её каприз, ведь обычная баба сильнее тебя. Как же ты противен, не можешь даже сам себе правду сказать. Стуча кулаками в закрытую дверь, Антон жадно хватал ртом воздух, стараясь выдавить что-то вроде: "Выпусти меня, пожалуйста, умоляю", но просто тихо прошептал это себе под нос. Ноги в крови, а по комнате разбросаны осколки. В коленках и пятках есть парочку экземпляров, при надобности, можно собрать отдельную маленькую вазу. Шастун смирился со своей участью, спустя минут пять тщетных попыток выбраться из комнаты. Сел на пол и заметил при свете луны, что рядом засиял один из осколков. Приняв это за знак, Антон взял его, крепко-крепко сжимая в руке и надавил на запястье. Сразу, не церемонясь, повёл линию вдоль, сильно стиснув зубами заранее подготовленный край футболки. Глаза сами по себе зажмурились, а голова откинулась вверх. Парень мычал от боли, продолжая вести надрез. Наконец, полилась далеко не первая за сегодня, струйка. Кровь была тёплая, густая. Ручеёк пробегал быстро, стекая вниз по локтю, пачкая футболку и спортивки, падая дальше на пол, скапливая лужицу. Она начала заполнять пространство рядом с Антоном, выходить за пределы комнаты, выливаясь в коридор. Чувствовалась такое расслабление. Впервые за этот день, он мог позволить тебе полностью отдаться пространству и своим ощущениям. Горячая кровь нежно обволакивала бёдра, разнося мурашки по всему телу. Хотелось лечь спать, было так хорошо, что аж не верится в происходящее. Лучше уж сейчас и самому, чем от её рук, правда? Давай, глубже и больше, ну. Не будь тряпкой, сделай это! Антон, ты мужик, или кто?! Проснись и сделай это! Антон, проснись! Проснись, чёрт возьми! Парнишка очутился на полу перед дверью своей комнаты. Он всё в том же положении, но предплечье... Оно в целости и сохранности, несмотря на вечернее падение. А на полу в свете луны блестит тот же осколок. Ему это всё показалось? Может, оно и к лучшему? Антон, тебе пора лечиться, правда, это не шутки. Здоровому человеку такое не снится. Здоровые люди не рыдают ночью на полу от безысходности. Нормальные люди не продолжают разбивать об дверь итак больные руки. Это ненормально. Откинув все мысли, Шастун быстро схватил вещицу и сделал пару быстрых ровных надрезов, поверх старых шрамов. Неглубокие, но они так ему нужны были сейчас. Жизненно необходимо. Важно было выплеснуть эмоции. Важно. Важно дать слабину, да? Антон, ты либо вскройся, либо не мучай своё тело, псих ебаный. Мать была права, помнишь? Лучше бы у неё был выкидыш, чем такое ничтожество, как ты. Ты же всё равно ничего в жизни не добьёшься, смысл мучать, маму и Серёжу. Ты умеешь думать не только о себе, а? Подумай о них, им будет лучше без тебя. Всем будет лучше без тебя. Всем. Кинув осколок в сторону, парень закрыл уши и кричал этому голосу, что звучал как на старой, сломанной плёнке, чтобы тот ушёл. Антон упал набок, не в силах что-либо делать. Во рту пересохло, щёки горят, а тело ломит. Опустив руки, мальчик посмотрел на них. Они были покрыты сплошь ранами, синяками и шрамами. Теперь даже браслеты не помогут. Коленки неприятно саднило, а пятки неимоверно жгло. Лицо просто хотелось отрезать, оно очень сильно болело. В волосах запутались мелкие крошки от разбитой вазы. Как ты пойдёшь завтра в школу? Как ты выйдешь из комнаты? Как объяснить всё это любопытному Матвиенко? Как ты будешь дальше жить с этой женщиной? Один проступок и она тебя убьёт. Ещё не поздно, осколок недалеко. До чего ты скатился, очнись...