Не жалей о прошлом, ведь тогда оно не пожалело тебя.

Мысли Антона пожирали его изнутри. Слишком просто будет сказать, что бардак находится только в помещении, в котором ученик и учитель сейчас наводят порядок. Макая половую тряпку в ведро с холодной водой, Шаст подумал о том, как он сейчас с радостью сходил бы помыться и принял контрастный душ. Он не знал всех его полезных свойств, да и не замечал, что от принятия контрастного душа есть какие-то изменения, но придумав себе, что это работает как "перезагрузка" тела, и головы в том числе, мальчику становилось проще проводить оставшийся день, ему действительно казалось, что все тяжёлые думы покидали его на время. Выжимая ту же тряпку, Антон подумал что очень на неё похож. Он тоже в потрёпанном состоянии. Он тоже сейчас выжат, как и лоскуток в его руках. Он тоже поблёк и не имеет уже того презентабельного вида, который был у него несколько лет назад. Его тоже используют только тогда, когда появляется необходимость убрать всё дерьмо, что находится вокруг. Его тоже используют. Вытирая окровавленные следы с пола, парень вспомнил про его недавние приключения дома. Он вспомнил про то, как лежал на полу, стуча кулаками в закрытую дверь и рыдая так сильно, что сегодня у него болят глаза. Он вспомнил про шрамы, оставленные на руке сегодня ночью. Подумал о том, как не замечал того, что они очень сильно саднят под рубашкой. Его посетили воспоминания о полёте с лестницы: опухшая губа и разодранные в мясо колени не дадут этого забыть. — ... но стоило бы продолжить убираться, — строгий голос Арса вытащил Антона из его грузных и шумных мыслей. Отдёрнув руку от кафельного пола, мальчик оглянулся на учителя. Он точно не услышал начало предложения и тихо спросил, что же было сказано до этого, — Антон, я спрашиваю, что ты завис? Я уже пару минут наблюдаю за тем, как ты натираешь один и тот же участок. Сначала думал, что ты просто работаешь на совесть, но после того, как заметил твои глаза, понял, что ты просто залип, — Арсений закатал рукава рубашки, которые предательски упали после того, как он опустил руки к ведру, — Слушай, я и понятия не имею, что сейчас творится в твоей голове, но могу представить, что вряд ли ты думаешь о бабочках-цветочках. Давай мы здесь закончим и пока я буду провожать тебя до дома, ты сможешь со мной поделиться своими чувствами. У меня есть неоконченное образование психолога, так что думаю, что чем-то, да смогу тебе помочь. Вот гниль какая. Не, ну ты видел? Видел? Он сейчас в наглую пытается с тобой подружиться, педофил ссаный. Он че реально думает, что ты поделишься мыслями с таким, как он? Бля, он мало того, что выглядит, как педик, так он ещё и ведёт себя, как педик. Мерзкий Да и ты не лучше, когда вообще в последний раз в зеркало смотрел? Ты на вид как избитый изюм. Представляешь себе изюм? Он и так выглядит отвратительно, так его ещё и избили. Вот ты такой же сейчас. Я с тебя ору, Антон. Лучше умри, мне нереально стыдно находиться в твоей голове — Антон, ну ты смеёшься надо мной? — мужчина встряхнул Шаста, пытаясь вернуть его в сознание. — А? — помотав головой с сильно зажмуренными глазами, Антон всё-таки смог привести себя в чувства, — Извините, просто есть очень хочу, вот и залипаю. Это просто помогает отвлечься от голода, — нет, не то, чтобы он послушал тот голос в своей голове, просто Шасту действительно не хотелось делиться с ним самым сокровенным. Кто вообще рассказывает всю подноготную первому встречному? — Антон, нам осталось всего-навсего отмыть батарею и промыть вёдра. Пойдём скорее это сделаем и будем решать твои проблемы. Школа сегодня рано закрывается, я не хочу проторчать тут до завтра. — Простите... — глаза сами собой постепенно наполнялись слезами. Антон и не заметил, как начал плакать. В его привычки не входило рыдать при посторонних, да и в принципе, где-то вне своего дома или дома Матвиенко. Он тут же отвернулся к батарее и начал избавлять её от засохших пятен крови, только лишь бы Арсений Сергеевич не заметил того, что Антона пробило на слезу.

***

Приведя уброную в порядок, парни спустились на первый этаж, но двери школы к огромному сожалению, были закрыты. — Ёмаё, сколько мы времени тут провели? Который час? — вымолвил учитель, задирая рукав рубашки, чтобы узнать ответ на свой вопрос, — Уже шесть... Но не должно быть всё закрыто, — запрокинув голову наверх и скрестив руки начал озвучивать свои мысли, — Может, сегодня короткий день? Ну да, точно, короткий день, линейка же. А почему кабинеты не проверяли? Мы же не... А, точно, мы заперли дверь чтобы не было лишних вопросов. Чёрт! — Арсений Сергеевич, успокойтесь, — у Антона был козырь в рукаве и именно поэтому мальчишка не паниковал сейчас, — У меня вроде с собой дубликат ключей, — мальчик начал капаться к карманах, чтобы нащупать ключи от квартиры — именно на них висят ключи от многих школьных дверей, — Вот, нашёл. — Ч.. Что? — расправляя руки, мужчина удивлённо посмотрел на руки мальчика, в которых гремела вся эта связка. — Я вам всё объясню, только прежде... Можно я вам кое-что покажу? — Шаст не был уверен в своих словах, не был уверен, что хочет рассказать об этом учителю, но сейчас было слишком печально на душе, чтобы расходиться и оставаться одному. Он уже достаточно настрадался за последнее время. — Антон, уже поздно, мне нужно готовиться к началу учебного года, как-никак, я же первый год в этой школе, не могу безответственно к этому отнестись, — поднимая взгляд, посмотрел прямо в глаза ученику. — Я понимаю, но это ненадолго... Буквально пятнадцать минут, а потом больше не буду вас отвлекать, честно-честно, — Шаст как-то по-детски начал уговаривать Арсения побыть с ним ещё чуть-чуть. Брелоки в ладошках мальчика нервно перебрасывались с пальца на палец, отвлекая мальчишку от неловкой паузы. Он и сам не понял, в какой момент начал нервничать, но руки как-то сами стали перебирать звенящие подвески. — Ну... — недолго подумав, Попов согласился, — Только если не пятнадцать минут и не больше, ты так меня задержал тут на пару часов. — Хорошо, идите за мной. Они вернулись на ту же лестницу, с которой буквально только что спускались вниз. Поднимаясь на третий этаж, они, даже не выходя в коридор, остановились около люка, ведущего на крышу здания. Арсений снова услышал звон — Антон открывал заржавелый замок. — Вот, поднимайтесь пожалуйста, — вертикальная лестница выглядела очень ненадёжной: где-то отвинтился болтик, где-то потрескалась краска, а где-то так вообще отошло крепление от стены. Но раз уж неуклюжий Шастун смог подняться по этой кряхтящей развалюхе, то Попов уж точно справится. Наверху их встретили лучи солнца, заходящие за горизонт, плёночное покрытие крыши, что от частых Питерских дождей в каких-то местах отклеились от поверхности и забавно загибались в рулетик, пару голубей, которые услышав шаги парней в страхе улетели прочь, ну и припрятанные вещи школьника. Антон взял в руки деревянную доску и облокотил её на парапет, чтобы достать заныканный рюкзак. Достал оттуда плед, вино и декоративную подушку в виде котика, быстро расположил всё по своим местам и сел, приглашая мужчину сесть рядом. — Я не знаю, как вы оцените распитие спиртных напитков со школьником на крыше здания, но я очень хотел вам показать это место. Не такое уж и оригинальное, но если прийти сюда во время заката, то вид отсюда открывается просто незабываемый, — всё дело в том, что совсем близко со школой дома не располагали, а учитывая, что рядом есть набережная, то вид с четвертого этажа как казалось бы, обычной школы, можно было бы даже зарисовать и отправить картину на выставку. Горящее солнце сегодня прощалось с уходящим летом и показало себя во всей красе — розово-жёлтое небо с плоскими, редкими облаками напоминало сахарную вату, — Присядете? — Вид отсюда действительно потрясающий, — располагаясь рядом с мальчиком, Арсений облокотил руки на колени, — Но пить мы с тобой не будем, меня и за то, что я на крыше могут уволить, так ещё и бухать с несовершеннолетним, ну уж нет. — Я никому не скажу, правда, мне нет смысла вас подставлять, — вопреки запретам, Шаст сделал небольшой глоток красного полусладкого, — Вы же всё-таки меня спасли сегодня, — парню стало неловко и он опустил взгляд на больные руки, — Вы вообще не должны были мне помогать, могли просто уйти или рассказать другим учителям, но не сделали этого, я безумно благодарен вам за помощь, с меня должок, — усмехаясь, протянул бутылку старшему. — Антон, — немного опешив, взял вино и тоже опустил взгляд, — Все мы были детьми, я тебя понимаю