Спасательные исследования

Шесть лет было не самым большим достижением, которое можно было сделать. Исполнилось десять лет — это уже что-то. Целое десятилетие за плечами! Пятнадцать или шестнадцать имеют какое-то право проезда, вроде водительских прав или чего-то подобного. Восемнадцать — ты взрослый. Двадцать один — можешь пить. Тридцать— добро пожаловать в клуб среднего возраста. Сотня — молодец. Но шесть? Тут не так много можно сказать. Что ж, для Изуку, которому исполнилось шесть лет, был важен не столько возраст, сколько то, что произошло в день рождения. Всё началось достаточно нормально. В тот год он получил толстовку с Всемогущим, а его мама даже сделала небольшой торт для них двоих. Всегда были только они двое. Это был хороший день. Они были счастливы и довольны своей жизнью в маленькой квартирке, в большом городе. А потом… Эти дни пропали из жизни. Через некоторое время после наступления темноты, кто-то постучал в дверь. Изуку разрешили не спать дополнительный час, поэтому он был в гостиной и смотрел «Интервью Героя» со своей матерью. Инко сказала ему, что всё в порядке — вероятно, сосед пришёл домой поздно и решил зайти, чтобы поздравить его с днем ​​рождения — и пошла открывать дверь. Она успела едва ли повернуть дверную ручку, как дверь распахнулась. Следующее, что Изуку увидел, был высокий устрашающий мужчина, стоящий посреди гостиной. Руки у мужчины были за спиной, а глаза смотрели на мальчика, как будто он был насекомым, сидящим слишком близко к утреннему кофе. Изуку смотрел в ответ широко раскрытыми от страха глазами. Мужчина выключил телевизор, ухмыльнувшись герою по ту сторону экрана. Затем его холодный взгляд снова обратился к Изуку. Выражение его лица вскоре стало обычным. Инко подошла к дивану и крепко взяла Изуку за плечо, вероятно, чтобы заверить его, что все в порядке, прежде чем начать говорить с человеком, которому, как будто, были не рады. Она говорила что-то человеку об обещании держаться подальше. О том, как он оборвал все контакты. О его не желании вернуться раньше, и о том, что он не имел права делать это сейчас. Мужчина только хмурился и глядел на Инко серыми глазами. Презрение и нетерпение на его лице были очевидны. — Он тоже мой сын. Я должен увидеть его. — Раньше ты не хотел иметь с ним ничего общего, Хисаши, — Инко никогда раньше не звучала так злобно. То, как она выплюнула имя его отца, казалось, могло убить его, если бы это было возможно. Если бы Изуку поднял глаза, он был уверен, что увидел бы свою мать, смотрящую на Хисаши взглядом, острее тысячи кинжалов. — Я изменил свое мнение. Изуку молод. В его жизни нужна фигура сильного отца... — Любой будет лучше, чем ты. Хисаши вздохнул и выражение его лица изменилось на что-то более нейтральное и расчетливое. Он посмотрел на Изуку, затем снова на Инко. После этого он слегка улыбнулся и тихонько, но не искренне рассмеялся. Его тон был, по крайней мере, притворно весёлым, когда он сказал: — Фигура есть фигура, верно? — когда Хисаши не получил ответа, он нахмурился. В следующую секунду его тон стал совершенно серьёзным. — Инко, я не уйду без мальчика. Ты можешь либо передать его мне, и никто здесь не пострадает, либо мы можем взять его силой. Хисаши протянул руку, показывая на двух мужчин, стоящих у двери, и двоих, находящихся внутри. — Ты выберешь короткий легкий путь или же трудный? Инко уставилась на мужчину, посмотрела на Изуку, затем вздохнула и отпустила плечо мальчика. Хисаши улыбнулся. Его улыбка исчезла, когда рука Инко поднялась и ваза столкнулась с его лицом. Хисаши крикнул и зажал порез руками, когда тонкое стекло встретилось с его щекой. Тёмный дым начал струиться из его рта, он снова посмотрел на Инко. Рука на его щеке быстро начала краснеть. Он посмотрел на кровь, а затем снова на Инко. — Ты совершила большую ошибку. Следующая сцена казалась Изуку размытой. Раздался крик, что-то разбилось и кто-то ударился о землю. Изуку вытащили из кресла и взяли под чью-то руку, как спальный мешок. Его уносили из дома, пока он пытался вырваться и кричал, чтоб его отпустили. Он вспомнил, как видел свою мать на земле, схватившуюся за плечо и пытающуюся встать, когда Хисаши, уходя, сказал что-то похожее на угрозу. Его бросили на заднее сиденье машины. Что-то прижалось к его лицу, прежде, чем он бросился бы к двери. Мир потемнел.

***

Изуку проснулся в простой белой спальне. Она имела форму, будто кто-то разрезал банку пополам и положил её на небольшую коробку. Если бы не округлый потолок, на высоте пяти футов над ним, комната была бы идеально квадратной. А может, это был прямоугольник. Окон не было. Только одна яркая люминесцентная лампа в центре потолка давала хоть какое-то освещение. Здесь все было белым. От стен и кафельного пола, до стола и стула. Комната была маленькой. Меньше, чем его спальня дома. Одеяло, под которым он лежал, также было совершенно белым, как и подушка. Каркас кровати был металлическим. Единственные цвета, которые он отражал, были волосами и кожей Изуку. Теперь его одежда сменилась белой рубашкой и шортами. Его носков тоже не было. Трудно было на что-нибудь смотреть. Шестилетний мальчик немедленно сел и огляделся, обнаружив единственный не белый предмет. Серая металлическая дверь по центру стены. Он встал и потянул за ручку. Ничего. Он толкнул её. Ничего. Исчерпав все возможности, он попытался открыть дверь, как дверь в класс. Это действительно сработало. Она открылась достаточно резко, чтобы отбросить Изуку в сторону. Когда он начал вставать, гордый своим достижением, которое мгновенно исчезло. Кто-то шагнул в комнату. Сложив руки за спиной, незнакомка посмотрела на Изуку. Ей не могло быть больше двадцати трех лет. Глаза пронзительные золотые, волосы серебряные, — ниспадающие до талии в волнениях, — сложеные в хвост. Её поза была устрашающе прямой. Крошечные пятна темно-пурпурных чешуек усеяли её шею и нижнюю часть подбородка. Длинный переливающийся, как у ящерицы, хвост — под углом обзора Изуку, он казался темно-фиолетовым — вертелся позади неё, как нетерпеливый кот, изгибаясь едва ли не на полам. На ней были черные брюки и жилет, белая рубашка на пуговицах и серебряный галстук. — Вставай, — прошипела она. Её голос был холодным. Изуку колеблелся, прежде чем полностью подняться на ноги. Женщина подождала, пока он встанет, перед тем как развернуться и выйти из комнаты, ожидая, что Изуку последует за ней, и он это сделал. Прогулка была тихой, за ними шли двое широкоплечих молодых людей с упрочняющими причудами. Это Изуку понял, когда оглянулся, а они оба каким-то образом напрягли руки. Шаги женщины были единственным шумом. Изуку повернулся к ней и нерешительно спросил: — Где я? Женщина оглянулась на него через плечо и снова посмотрела вперед. — Основа Серебряного Ужаса. — Где моя мама? — Она в безопасности. Пока что. Изуку потребовалось время, чтобы по-настоящему понять, что это угроза, прежде чем спросить: — Кто ты? — Я Юкио. После этого Юкио не стала отвечать ни на какие вопросы. Она привела его в большую комнату, внутри которой было что-то вроде медицинского оборудования. По комнате сновали люди, одетые как врачи. Некоторые остановились, когда они вошли, просто чтобы взглянуть на Изуку. — Это он? — спросила одна женщина, поправляя круглые очки. Что-то было в её взгляде, что доставляло ему дискомфорт. Юкио коротко кивнула. Изуку вслепую протянул руку, чтоб схватить часть её штанины чтобы успокоиться. Она отступила, прежде чем Изуку смог прикоснуться к ней. Юкио распологала к себе гораздо больше, чем эти люди, даже если в те несколько минут, когда Изуку знал её, она была устрашающей и холодной. Юкио бросила взгляд на мальчика, и её хвост двинулся, чтобы отбить его руку. Изуку скрестил руки и отступил на шаг. Наткнулся на ногу одного из мужчин с активированой причудой. Он снова толкнул Изуку вперед, когда один из врачей — высокий мужчина с кошачьим лицом — подошёл и схватил его за руку. — Хисаши сказал: «Делай, как хочешь. Просто добейся результатов до Нового года», — Юкио отвернулась, когда Изуку оттащили от двери за плечо. Она ушла, а двое мужчин, которые прибыли с ними, теперь охраняли закрытую дверь. Изуку притащили к металлическому столу и усадили на него. Кто-то поблизости держал секундомер и планшет, пока высокий мужчина-кот задавал вопросы. — Как тебя зовут? — М-Мидория Изуку. — Сколько тебе лет? — Мне только исполнилось шесть. — В чем твоя причуда? — У меня её нет… Человек-кот посмотрел на кого-то ещё, стоявшего за столом. Этот человек схватил его за плечи, в то время как человек-кот отступил на шаг, взял что-то со стола позади себя и схватил Изуку за запястье. Мужчина тянул, пока Изуку не выпрямил руку. Большая игла теперь висела в опасной близости от его предплечья, а руки на его плечах удерживали от рывка. Это не могло хорошо закончиться.

***

Ему было восемь лет, когда техническая группа наконец получила результаты, которых они искали. До этого Изуку ловил только кусочки того, для чего они его использовали. Кое-что об искусственных причудах. Они пытались найти способ внедрить совершенно новую силу в чье-то тело, чтобы добавить к той, что у них была раньше. Не по генетической линии. В случае с Изуку, они пытались дать ему причуду для начала. По-видимому, было труднее сделать это без кого-то с причудой передачи в их команде. В целом, насколько люди знали, принуждение кого-то к принятию причуды происходило медленно, но не в случае с Изуку. Для них он быстро прогрессировал. Если он окажется успешным объектом, тогда… Ну, никто не знал, что тогда произойдет. Но это должно сработать. Он слышал, что команда получила несколько продлений времени из-за каких-то фактов. Однако в теории этот процесс был легче, чем на практике. По сути, это был набор действий, словно по методичке. Иглы, обследования и ещё множество вещей за которыми он никогда не мог уследить. Он знал только то, что ему больно. Заключительная часть дня была стресс-тестом. Это когда объект подвергался достаточно сильному стрессу, и причуда, которую он должен был получить, начинала работать, чтобы защитить носителя. Изуку прошел через ещё один раунд игл, уколов и сотрясений, пытаясь запомнить всё, что они пытались сделать. Всё это усугубило его текущую проблему. Его грудь болела, когда он напрягался. Собственные руки теребили волосы, пока он скручивался и прижимался лбом к холодной земле. Белые диски жизненно важных датчиков впивались в его кожу. В прошлом году его грудь болела постоянно. Как будто внутренняя часть его костей тлела в слабом огне. Сейчас было больнее, чем когда либо. — Шестой стресс-тест, — раздался голос по внутренней связи. «Доктора» стояли за оконным стеклом из упрочненного одностороннего стекла, чтобы делать записи. — Пойдёмте, Низаки. Дверь в другом конце комнаты закрылась. Слегка повернув голову, Изуку увидел, как один из мужчин с усиляющей причудой стоит у двери, небрежно хрустит шеей и костяшками пальцев. Ухмыляясь, как будто он наконец сможет сделать то, чего долго ждал. Изуку снова прижался лбом к земле, когда услышал топот туфель противника по полу. Жетоны на его шее при каждом шаге издавали мягкие звенящие звуки. Прежде чем Изуку смог собраться перед очередным стресс-тестом, он получил удар ногой в бок, что отбросил его на несколько футов вправо. Он приземлился на спину. Изуку попытался перекатиться на бок и встать. Прежде чем он успел это сделать, он получил удар в спину. Каждый раз пытаться встать, только чтобы снова быть сбитым с ног. Каждый удар заставлял комнату казаться больше, чем она была на самом деле. Единственным реальным шумом в комнате были жетоны Низаки, его шаги, визг Изуку, когда его пинали, и его вдохи, когда он ударялся о землю. Это был цикл. Комната была наполнена звуками, когда Изуку лежал на спине. Воздух выбивали из него и он пытался отдышаться. Изуку лежал почти у дальней стены. Ещё один пинок, и он, вероятно, ударится о неё. Он определённо получит синяки. Это будет в дополнение к другим царапинам и незначительным кровоточащим порезам от стресс-тестов, проведенных днём ​​ранее. Может, у него даже было сотрясение мозга. Учитывая то, как сильно болела голова, это не было бы большим сюрпризом. Всё это удвоило боль в груди. Ещё один удар пришелся ему в живот. Его спина ударилась о стену и Изуку снова оказался на полу. На земле была красная лужа. Он это выплюнул? Боковым зрением он увидел как подошёл Низаки. Расплывчато и плохо видно. Он стоял над Изуку, подняв ногу, готовый снова наступить на живот. Изуку скрестил руки крестиком на лице, как будто он действительно мог защитить себя. Его глаза крепко зажмурились, когда ступня опустилась. Был слышен громкий свист, когда Изуку почувствовал, что давление стало сильнее. С другой стороны комнаты раздался громкий удар, за которым последовал второй звук и мягкий звон металла о металл, когда жетоны упали на пол. Наступила тишина. Шум, который гудел в его голове, несколько утих. Изуку медленно открыл глаза и посмотрел туда, откуда исходили звуки. Низаки лежал в другом конце комнаты. На стене, с которой он соприкоснулся, была большая вмятина. Голова Изуку кружилась и он не мог ясно видеть. Но он встал. Дверь с другой стороны комнаты открылась, и в комнату ворвались некоторые члены команды. Кто-то пошёл к Низаки, а доктор поспешил к Изуку, становясь на колени, чтобы проверить, дышит ли он ещё. Доктор что-то говорил кому-то, а Мидория потерял сознание.

***

Изуку было, наверное, десять лет. Он не знал точно. У него не было доступа к календарю и дням, сливавшимся вместе. Он давно не видел солнца. Изуку стоял посреди офиса Хисаши, усталый, в синяках и сбитый. Он был одет в чёрные баскетбольные шорты, серую футболку и простые белые теннисные туфли. После того, как большинство его причуд проявились должным образом, Хисаши бросил Изуку на суровую тренировку причуд. Ребёнку нужно было знать, как использовать свою силу, чтобы не погибнуть, прежде чем он сможет быть кому-либо полезен. Технически, у Изуку было три причуды. Если вы спросите любого, кто наблюдал за его развитием или самого Изуку, вы получите ответ, что у него две с половиной причуды. Был элементаль — контроль четырёх простых элементов. Воздух, вода, огонь и земля. Единственная загвоздка заключалась в том, что для использования, элемент должен был присутствовать. Единственное, что пригодилось Изуку, называлось «Лёгкая нога». Увеличение силы в ногах позволяло ему двигаться быстрее и выполнять мощные удары ногами. Приятным побочным эффектом было то, что он не издавал много звуков, когда ходил. Хуже всего было то, что он был легче среднего, что бы он ни делал. Так ему было легче переноситься. Третья и последняя причуда, в конечном итоге, стала лишь «половиной уравнения». Сочетание невезения и третьего без перерыва стресс-теста, заставило Изуку пробудить Огненое дыхание. Причуда, как у его отца. Только она сформировалась неправильно, и поэтому Изуку застрял в саморазрушительной причуде. В случае стресса, беспокойства, нервозности или столкновения с чем-либо, вызывающим панику, в легких образовывался дым, и ему приходилось выдыхать его. В чрезвычайно стрессовых ситуациях он стрелял в нападавшего приличным пламенем, хотя это случилось только дважды, и, в конце концов, он хлестал кровью в течение десяти минут после этого. Однако сейчас было не время думать о причудах, которые ему не полагались. Прямо сейчас Изуку стоял посреди кабинета Хисаши, не объяснявшему почему его отстранили от тренировки. Хисаши откинулся в кожаном кресле за большим тяжелым столом. Он скрестил руки на столе и сложил руки вместе, изображая устрашающую позу. Изуку стоял между двумя стульями перед столом. Хисаши указал на один из стульев, и Изуку немедленно сел. Тишина наполнила комнату напряжением. Хисаши улыбался. К этому времени Изуку, вроде как, знал, что это значит. Он что-то планировал и собирался поболтать, чтобы это произошло. — Изуку, сынок, я обратил внимание на то, что тебе сегодня десять. С Днём Рождения. Значит, ему было десять. Изуку кивнул, как будто он это уже знал. — Когда я был в твоем возрасте, мой отец возложил на меня много обязанностей. Например, заботиться о моей матери. По традиции, у тебя тоже должно быть несколько обязаностей. Стул Хисаши немного откатился, когда он подъехал к ящику стола. Он вернулся, чтобы сесть обратно за стол, а после, Хисаши уронил на стол три блокнота Анализа героев. Изуку не видел этих записных книжек с шести лет. Хисаши также достал простую бумагу с записями и рисунками ручкой. Изуку не видел этих листов с сегодняшнего утра. Заметки о причудах персонала, которые он сделал на украденной бумаге и украденными ручками. Они никоим образом не были обширными или подробными. Это было всего десять листов бумаги, написанных за два года, с тех пор, как он мог оставаться в своей комнате без присмотра. Бумаги, которые он спрятал в нижнем ящике комода. Кто-то приходил в его комнату. Хисаши по-прежнему мило улыбался. — Я хочу, чтобы ты делал это здесь, — он провел рукой по столу, указывая на все записи, — Я хочу, чтобы ты записывал всё, что ты узнал о героях. Их причуды. Их слабые стороны. Как с ними бороться. Любая информация, которую ты узнал о них, должна быть записана. Изуку научился не выказывать отвращение и не отказываться от приказа отца, если только он не хотел за это заплатить. Таким образом, он научился не хмуриться, когда находится рядом с Хисаши. Его брови поползли на встречу друг к другу. Выражение лица Изуку Хисаши быстро уловил. — Для чего это лицо? Несмотря на невинный тон, будет легко вызвать гнев, если Изуку не скажет правильные слова. — Зачем? — голос Изуку был тише, чем раньше. Раньше у него был громкий, уверенный голос, который можно было легко услышать. Теперь он звучал просто мелочно. Хисаши продолжал улыбаться и не хмурился, как ожидал Изуку. Это было неприятно. Хисаши промычал и несколько раз постучал пальцем по нижней губе. Он думал о чем-то всего несколько секунд, прежде чем его глаза прояснились, и он коротко вздохнул. Как будто у него была идея. Однако вместо ответа на вопрос он сказал: — Как насчет твоей матери? Изуку действительно не знал, о чем он спрашивал. Его мама не имела к этому никакого отношения. Её здесь даже не было, и он ничего не видел и не слышал о ней с тех пор, как очнулся здесь в первый раз. Хисаши улыбнулся шире. Это больше не было фальшиво-сладкой улыбкой, теперь это было жутко. Сложив руки и упершись локтями в подлокотники кресла, Хисаши откинулся назад. Глаза сосредоточились на мальчике. — Да, мы этим и займемся. Ты анализируешь для нас героев, а мы позаботимся о том, чтобы Инко была в целости и сохранности, — подождите, почему она не в безопасности? — Если ты откажешься или попробуешь как-нибудь рассказать об этой ситуации одному из этих проклятых героев, мы приведем её сюда, — Нет. — Мы сделаем ей больнее, чем когда-либо делали тебе. Она будет умирать. И это будет полностью твоя вина. Ты бы её убил. Ты же не хочешь, чтобы она умерла, верно? Изуку покачал головой. Он был на грани слёз. Он не мог нести ответственности за её убийство! Его мама... Она ничего не сделала, чтобы так страдать. Он должен был убедиться, что с ней всё будет в порядке. Так поступают дети, верно? Заботятся о своих мамах? Изуку, должно быть, думал об этом дольше, чем хотел Хисаши. Мужчина вздохнул и стал постукивать ногтем по столу. Его отчетливый нетерпеливый вид ясен как день. Изуку понял это и быстро ответил. — Да... Я-я сделаю это. Не... Не делай ей больно. Хисаши улыбнулся.