Даже лилипут может быть героем.

      «Многие называют их частями Ктулху. Но так ли это? Глупо утверждать, что да. Конечно, все мы видели, как от него отрывались некоторые части (даже кусок мозга), но они не могли ожить, даже имея огромную регенерацию, потому что она бы создала из них нового тирана. Тогда чьей частью они являются? Очевидно, что багрянца. В глазнице скрывается кримтановая руда, да мертвые семена. Это первый намек на то, что это существо часть другого общего разума. Второй же — животная ненависть. Тиран имел другую. Чистую, всепоглощающую, такую же чистую как любовь к ближнему. Его ненависть стала как бы целью всей жизни. Некой данностью, но при этом осмысленной данностью, которой можно управлять. Не природная эта ненависть, не животная, а высшая, почти… да почему почти! Точно божественная. А у глазницы и мозга другие цели. Это просто мщение. Это просто инстинкты. Не более, не менее. Но почему эти части приравнивают к частям Ктулху? Тут же, наверное, есть ещё одна причина. И вот какая: во времена древней войны дриады высвободили всю магию — светлых духов, а то существо — темных. И вторые помогли разрастись багрянцу до такого уровня, который мы просто не могли представить. Его сила была настолько огромна, что, в теории, он мог оторваться от земли и стать отдельной частью всего мира. Но такого не случилось, и от него оторвались лишь небольшие части. Вот они и образовали глаз и мозг. Если первый не получил таких уж способностей, то второй научился влиять на психику, как Ктулху сводил с ума все человечество, да подчинять себе другие, более слабые части багрянца. Истинный облик этих земель намного приятнее, на самом деле. Мы боремся лишь с шавками того бога. Хотя я и боюсь, что его влияние может быть намного сильнее. Вот, например те же фанатики, которые… хотя, я записался. Как-нибудь в следующий раз тут опишу, что, да как». Записки странника.

***

      Дрожь пещеры достигла пика. Я встал в боевую стойку с зараженным револьвером. Как будто уничтожение сердца было какой-то неправильной вещью. Вмиг наступила тишина. Всего лишь на секунду, а потом эхо. Крики как будто послышались не по самой пещере, а внутри моей головы. Затем из стены, прямо из стены вылетели «наблюдатели». «Наблюдатель — прислужник мозга. Они являются казуистикой для его неуязвимости. Он как бы кидает их в тебя. Если прильнут к твоей коже — то она будет очень чесаться и раздражаться, так что постарайся уворачиваться…» Интересно, кем они были? Умершими людьми или просто частью багрянца? На этот вопрос не было ответа. Двигались эти глаза, окроплённые кровью, по траектории кольца — взад-вперед. Их склера имела воспаленный вид — красноватый цвет и вздувшиеся капилляры. Сама же радужка имела такой же цвет. За ними вышел и сам мозг. Он выглядел внушительно. Большой, каждая его извилина прослеживалась, даже не надо было приглядываться. Нижние отростки от него двигались хаотичным образом, как будто танцевали. Он просто парил в воздухе и двигался по направлению ко мне. Но вот его прислужники двигались быстро, постоянно ускоряясь. Несколько метки выстрелов и ошметки нескольких полетели на землю. В них тоже были куски кримтана. Одна пуля даже почти достигла мозга, но просто отскочила, не задев его. Некое пси поле окружало его. Он мог бы делать так вечно, но у всех гигантов есть врожденное чувство справедливости, поэтому шанс их убить всегда есть. «Значит сначала эти глаза» — проскользнуло в мыслях. Неожиданно, мозг испарился. Даже наблюдатели с ним. Я немного ошалел от такого трюка и просто стоял на месте. Это оказалось ошибкой, ведь в меня прилетел один монстр. Жжение на коже, покраснение, раздражение — это все меня могло нервировать, но никак не мешало продолжать бой. А вот другая способность этих летающих глазниц заставила перевернуть ход боя в их сторону. Я почувствовал боль в колене. В моей голове возникло воспоминания, как мне удалось упасть на гвоздь, который торчал из разрушенного тротуара у нашего дома. Боль. Она снова посетила меня. Она шла от колена и доходила до моих рук. Они тряслись. Но револьвер нельзя было ронять, так что я выстрелил просто в надежде на попадание. И так случилось. Та тварь, поразившая меня, упала на землю и обмякла. Их осталось немного. Но снова их король исчез. Мне пришлось начать бешено крутиться, чтобы найти то место, от которого начнется атака. Но я не учел, что мозг может появиться подо мной. Удар глаза и ощущение того, как будто тело сжигают, не заставило себя долго ждать. Тошнота, головокружение — все это заставляло меня чуть ли не встать на колени перед существами багрянцами. Я заорал и выстрелил всю обойму в этих защитников. Все упали замертво. В пещере стало теплее. Мозг начал трястись и на секунду остановился. В середине его тела, если можно это было так назвать, появилась трещина. Она раскрывалась все больше, пока в одно мгновенье резким движением обнажила то, что находилось внутри. Из той дыры вылилось немного крови. А внутри было сердце. Сердце с глазом. Глаз трясся, глядел в разные стороны, часто моргал, его зрачок то сужался, то наоборот увеличивался. Само сердце обливалось кровью. Жуткое зрелище. Все это окружали клыки, которые были расставлены вертикально, а не горизонтально, как обычно бывает. Выглядело, конечно, захватывающе, но смотреть на это долго не пришлось –мозг полетел на меня с огромной скоростью. У меня получилось увернуться и выстрелить ему в заднюю часть. Оттуда струилась маленькая струйка крови. Я надеялся, что мне хвати патрон. Выстрел за выстрелом, ошметок за ошметком, мозг терял много крови. Я хмыкал и улыбался, ведь он оказался легкой добычей. Даже его прислужники с ментальными способностями не смогли повергнуть меня. И вот один снаряд попал прямо ему в глаз. Началось самое веселое. Я увидел ещё трех тварей, идентичных ему. Но при этом они были прозрачней. Были призраками. Он начал создавать иллюзии. Но это ему не поможет, я был уверен. Даже с такой бутафорией, мозг получал кучу повреждений. Даже несколько пуль попали ему в сердце. А вот его выдуманные братья стали более четкими. Иногда я путался и стрелял в них, из-за чего мои снаряды просекали лишь воздух. Тут мне на голову свалилась невидимая наковальня — в глазах дымка, все двоится, кружится, мигает. Боль приходилась не на все тело, а только на голову. Она раскалывалась и ужасно ныла. Конечности начали трястись, дыхание участилось, губы начали дрожать. Тошнота тоже не заставила себя долго ждать. Мозг атаковал меня психической атакой. В голове начали возникать ужасные образы — гнилые трупы, война, атомный взрыв в виде гриба, монстры самых разных мастей, убийства, насилие и тому подобные вещи. Они каждый десяток миллисекунд сменялись, свистели, кряхтели, мигали в моей голове. Слезы начали наворачиваться и я зарыдал. У меня настолько прояснилась память, что я вспомнил похороны своих родителей, из-за чего закусил губу до крови. Ладони сжали револьвер. Я безумно орал и просто стрелял в разные стороны. У меня оставалось три патрона. И каждый попал в цель. Она заорала, заревела, заныла и шмякнулась об пол. Туман начал отступать, состояние стабилизировалось. Ноги немного подкашивались. Я глядел на обмякший труп, подошел к нему и заревел. У меня началась истерика. Труп был избит моими руками и ногами. Костяшки были стерты в кровь из-за ударов по багряным камням. Наверное, если бы меня сейчас видели, то назвали бы жалким.

***

      Вот и заканчивался багрянец. Снова зеленая трава. Но уже закат. Темно-оранжевый. Слезы засохли на глазах. Лишь мои всхлипы. За пазухой портфель, в котором бьются кусочки кримтана и образцы мозга друг об друга. Птички весело поют свои серенады. А я продолжаю смотреть в землю. В мыслях лишь тот последний эпизод, который заставил рыдать сильнее. У меня был отец и мать. У всех они были. Но кто они были? Как они меня воспитали? От чего умерли? Почему я не мог ничего вспомнить? Только лишь похороны. Пасмурный день. Поздняя осень. Кучу могильных плит. Меня держит за ладонь какая-то взрослая женщина. Я смотрю на все это с неким недопонимаем. Все рыдают. Или молчат. Была ли у меня грусть? Была, какая была. Только детская грусть может быть такой тихой и хладнокровной. Грусть глубокая и душевная, перемешанная с осколками беззаботности. Наверное, в тот момент и закончилось мое детство. В тот момент, когда гроб начали закапывать. Гроб на двух человек. А ветер завывал и завывал. Зачем я продолжал прокручивать это? Чтобы попытаться да вспомнить, кто были мои предки. На тех похоронах я получил эту стойкость и постоянную борьбу за жизнь. Некоторые вещи, которые наносят непоправимый вред душ, на самом деле делают последующие счастье. Я думал о себе. Что я сделал помимо убийства монстров для других, ведь одним лишь делом не сделаешь счастливых людей. Нужно трудиться в нескольких направлениях. Мне удалось построить деревню. Мне удалось поддержать Ральфа, чтобы он не думал, что его грех делает его бесполезным. Я помог Кевину обрести друга, то есть меня. Помог Отену найти ещё одну хорошую шахту для его дел. Холли стала намного покорнее в нашей деревне. А для Тани я и убивал монстров. Для себя я ни сделал пока ничего, чтобы обрести реальное счастье. И нужно было пройти огромный путь для него. Когда-нибудь можно будет сказать, что осталось немного. Улыбка скользнула на моем лице, но была настолько слаба, что сразу же ушла. Но я смог поднять свой взор и идти последующий путь, не смотря себе на ноги. Вспомнил даже какой-то мотив и начал насвистывать его. Из-за этого чуть не упал, споткнувшись о корень. Но координация позволила не упасть. Усталость одолела все тело, и я спешил домой, чтобы улечься спать. Не хотелось никого видеть, ничего отмечать.

***

      Вход мой в город ознаменовался громкими криками. Все свистели, смеялись, радовались, пожимали мне руки и обнимали. С лица моего уже давно была убрана грустная мина, поэтому никто ничего не заметил. Я обнял всех, кто ко мне подошел, кинул свой рюкзак гиду и громко всем заявил, что мне хочется отдохнуть, поэтому стоит перенести праздник. Отен похлопал меня по плечу и отправил в мой обители. Холли предложила подлечить, но я иронично пошутил, что помощь мне уже доставили. Кевин просто сделал кивок. Я ответил тем же. Он все понял. Ральф был где-то на рыбалке, но мне передали, что он очень рад, если я вернусь, и зайдет попозже. А вот Тани нигде не было, и прежде, чем ложиться на упокой, я решил зайти к ней. Кулаки невольно сжались, когда я подошел к её дому. Злость во мне почему-то кипела, хоть она и не виновата. Дверь была открыта. Осторожно зайти не получилось, дриада сразу поняла, что кто-то пришел. С порога она уже начала диалог.       — Ты зол. Почему? Ты не убил мозг? — Убил, одержал победу, раздробил, называй это, как хочешь. Проблема не в этом. — А в чем же? Что ты там такого нашел? Это очень тебя разозлило. — Почему ты не упомянула, что мозг сводит с ума? Он рылся в моей голове, нашел самые неприятные воспоминания, натурально заставил рыдать. Я чуть не убил себя, чтобы прекратить эту боль. — Я… — дриада запнулась и поглядела мне в глаза. Она, похоже, знала об этом, но то ли забыла сказать, то ли не видела в этом важной вещи — я думала, что это миф. Нет, многие герои пытались убить мозг и не возвращались, но единственные вести, которые были полностью подтверждены, я сказала. То, что он умеет копошиться в мозгах — это просто были слухи. Ты как? Хочешь, я могу сгладить эту вещь. — Просто… извини… — у меня снова задрожала губа, но я держал себя в руках — я и так думал, что ты не виновата, но вспыльчивости мне не занимать. Я хочу тебя спросить о другом, но прежде, я могу войти? — Конечно, заходи.       Мы зашли в дом и закрыли дверь. Чай уже стоял на столе. От него шел пар, значит, был заварен недавно. Я сел на стул, так же сделала и Таня. Мне захотелось хлебнуть чай, что и сделал.       — Вкусный. Ромашковый? — Да, ещё щепотка луноцвета и цветка дня. Цветы используются не только для зелий, как видишь. — Как бы мне хотелось похвалить за всё, что ты тут выращиваешь, но не то время и место. У меня вопрос, очень важный вопрос. — Какой же? — Я же житель другого мира, так? — Ну, скорее всего, откуда-то ты же попал сюда. — Я видел ужасное воспоминание из моего мира, но не буду говорить какое, не суть важно. Значит, попадая в эту реальность, мои прошлые воспоминания не стираются? — Что ж, это… все может быть. — Значит ли это, что если я вспомню, то могу вернуться назад? — Я… не знаю.       Меня почему-то устроил этот ответ. Устроил, потому что мне надо было просто выговориться. Я поблагодарил Таню и вышел из дома. Теперь передо мной стоит кучу задач. Уничтожить главного злодея, разобраться в себе, понять устройство этой реальности и выбраться из неё. Насчет последнего я не был уверен, потому что слишком привязался к здешним жителям. «Но если выберусь, обязательно напишу рассказ в виде кучи новелл разделенных на два тома. Это будет обязательное условие» — подумалось мне. Наступала ночь.