Kiss the rain

      Безжалостные удары в висках отражают биение твоего сердца. Сладкое, пульсирующее онемение внизу живота. За окном небом дирижирует дождь, зарядивший ещё с самого утра, да так и не потерявший запала.       Судорожно хватаешь телефон, подносишь к уху…

— Алло?

      Показалось.       Он не звонит.       И не пишет.       Дела, Галф, дела. Не сердись, малыш, это же не навсегда.       А губы твои наполняются простодушной, отчаянной дрожью: что же ты делаешь, Мью… Я так долго не выдержу.       Твой Мью. Сияюще прекрасный. Очаровывающее воплощение красоты.       Твой пылающий разум. Твоя страдающая, раненная его равнодушием гордость. А может, просто накручиваешь себя? Может, правда, просто дела? Да и мало ли их у него? Студия, лайвы, ивенты, съёмки… Все казалось таким простым и общим во времена Тарна и Тайпа.       А сейчас?       Сейчас у каждого, как он и сказал когда-то, своя дорога.       Почти. Мью сам настоял позже: мы всё равно вместе, даже когда далеко.       Цепляешься за его слова, за ваши общие воспоминания. Твердишь их про себя и вслух каждый день, что заученную мантру.

— Пи'?..

— Привет, малыш, что случилось?       Голос спокойный, но холодит. Близкий, но такой далёкий. Словно бы ты звонишь в не совсем подходящий момент.

— Я… Я соскучился. Сильно соскучился.

— Я тоже, малыш.        Слышится лёгкий смех… И вроде бы — не его.

— Правда?

— Конечно.        Кажется, ставит на громкую связь. — Ты сомневаешься?       Занят?       А сколько там?       Половина одиннадцатого?

— Нет, но…

— Но? Что такое, Галф?       Тяжесть застывшей реальности опутывает тебя, сбивает с толку.

— Пи’Мью…

— Да-да, Галф, я слушаю?       Вновь посторонний шум.

— А ты… а ты там один?

      Тишина давит опасной паузой.

— Пи'?

— Галф, связь обрывается постоянно… позже поговорим, мал…       Все. Тишина. Дождь сползает серыми каплями по стеклу, а ты сползаешь ослабшей спиной по стенке.       Зачем ты так, Мью? За что мучаешь равнодушием своего Галфа?       Тебе становится невыносимо. В сутках не хватает часов, чтобы предать забвению хоть малую толику этих сомнений. Но ты все чаще ругаешь себя и свой эгоизм.       У него работа, — опять твердишь себе, — он вернется, он обещал.       Пара дней, нервы — гитарные струны. Указательный вновь предательски жмёт «любимый» в контактах:

— Привет… Занят?

— При-и-и-в-е-е-ет.        Сонно, протяжно.  — Есть полчаса свободных.

— Если устал, то отдыхай, я не буду тревожить.

— Малыш, ты опять за свое.       Сегодня дождь не льет, бежит в косую линейку. Прямиком в закрытые наглухо окна.

 — Как там вообще? Как погода?

— Дождь, Галф. У нас целый день дождь.

— У нас тоже!

      Тебя так радует, что между вами есть этот общий дождь. — Я знаю, малыш.

— Откуда?

— Смотрел прогноз в Бангкоке.

— А… Что там за шум?

— Стою на балконе. Дождь шумит, капли летят на лицо.

— Мью…

— Галф, я знаю, тебе там непросто, но ты не раскисай, хорошо? Я же вернусь.

— Я так жду тебя. Все время о тебе думаю…

      А ты, Мью, ты думаешь обо мне? Как я хочу, чтобы ты приехал… Как я хочу, чтобы думал обо мне, пока там, так далеко… Думай обо мне, Мью, думай обо мне, только обо мне. — Галф, мы уже говорили с тобой об этом, и не раз.       Вновь этот чужой холод в голосе. — У нас у каждого есть часть жизни, которой мы должны заниматься, не будучи рядом. И мне казалось, что мы все уже решили с тобой… Нет?

— Решили…

      Ты по крупицам готов собрать те долгие разговоры.

  — Но от этого не легче, Пи’Мью.

— Ты сейчас дома, Галф?

— Да.

— Тогда, подойди к окну.

— Хорошо.

— Ты уже там?

— Да

— Открой его.

— Открыл.

— Слышу.       Смеётся. Ласковым, родным смехом. Тем, что сейчас так нужен его мальчику. — Чувствуешь его?

— М?

— Я о дожде. Чувствуешь, как он касается твоего лица?       Прохладный ливень, соединяющий небо, воздух и землю. Вот и вас с ним он соединил, позволил хоть на миг соприкоснуться.

— Да. Он… Мне… Мне вода под воротник затекла.

      Мельком оглядываешь намокший верх поло. — А ты представь, что это мои руки самыми кончиками прохладных пальцев касаются твоего лица. Приглаживают твои косматые от воды брови, щекочут скулы, нежно обводят изгибы губ. Представь, что это я целую тебя вместе с дождём. И в другой раз, когда твои губы изголодаются по моим поцелуям, пусть их коснутся капли дождя. И тебе станет легче.       Мью… мне не легче. — Представил?       Молчишь. Бьющий в лицо дождь смешался с солёными ручейками, что берут истоки в твоих печальных глазах. — Галф?..

— Что?..

      Выходит таким жалобным всхлипом, что по ту сторону слышится тяжёлый вздох Мью. — Ну перестань, Галф, ты же у меня большой мальчик. Еще неделя и всё. Будем вместе.

— Легко сказать… неделя. Я не знаю, как до утра прожить без тебя.

— Галф?

— Что…

— Успокойся.

— Никак… Не получается.

— Малыш, пускай мы с тобой сейчас далеко друг от друга, но небо над нами одно. Ночью, когда дождь прекратится, оно станет ясным, усыпанным мириадами звёзд… И среди них…        Так тепло и нежно вдруг начинает шептать тебе. — Обязательно увидишь одну, которая будет смотреть только на тебя. И если вновь станет грустно, пусть эта звёздочка подмигнёт тебе и ты будешь знать, что это твой Мью тоже не спит, как и ты, думает о тебе и сильно-сильно скучает.       Много ли тебе надо, чтобы вновь начать улыбаться?       Эту ночь ты почти не спишь. Она совсем без него пустая. Синоптик из Мью ещё тот… Дождь закончился только под утро, когда, наконец, ты закрыл свои воспалённые веки.       Проснёшься, чувствуя, как волос касается родная рука. Открываешь глаза: это Мью гладит тебя по голове. Усталый взгляд, но солнечная улыбка. — Пи’Мью… — Привет, малыш, — наклоняется, чтобы поцеловать тебя. А ты спросонья не сразу спохватываешься обвить его руками за шею. — Ты приехал!.. — Приехал, малыш, — сам крепко обнимает тебя, а ты неописуемо рад вновь прижаться к родной груди, услышать, как бьётся сердце любимого.       Замечаешь на прикроватной тумбочке вазу с букетом: подсолнухи и ромашки. На лепестках — капли ночного дождя, что влажные следы от поцелуев. — А как же твои важные дела?       Мью ещё раз целует тебя, обхватив ладонями теплые ото сна щёки: — Ты — мое самое важное дело.