В чём дело, Дюпен-Чен?

Привет, дорогой дневник! Сегодня всё так же тепло и солнечно. Птички поют, наверно, о своих родных и о дружбе. Может быть и о любви… Небо чистое и голубое. Ни одной тучи не наблюдается. А если и есть облака, то они не могут осмелится перейти дорогу яркому и тёплому солнышку, что согревало своими лучиками. Но, знаешь… Даже обычное солнце могла пересилить она… Хлоя… Она, всё также, была красивой и яркой, чему я не удивляюсь. Яркой и красивой должна быть каждая дочь каждого мэра. Но она была особенной! Эта её красота… Несмотря на её характер, я всё ещё люблю её и никак не осмелюсь рассказать о своих чувствах. Наверно, мне не стоит этого делать. Она, 100%, меня сможет отшить, ссылаясь на гомофобию, или что-то типа того. Сегодня я опять пыталась рассказать ей о своих чувствах, но с каждым разом, когда я её вижу, слова застряют в горле, создавая своеобразный ком. Я не знаю что делать… Хлоя меня убивает. Я одновременно люблю её и ненавижу. Её отношение ко мне, к моим друзьям… Это ужасно бесило и выводило, но эта красота и грация… Нарциссизм и эти «Да ты знаешь кто мой отец?!» и «Я сейчас папочке позвоню!»… Дорогие духи Шанель… Это меня вдохновляет и я чувствую, что влюбляюсь в неё каждый день всё сильнее и сильнее. Это так… Ужасно, да? А ревность… Эта чёртова ревность, когда я вижу, что Хлоя вешается на шею Адриана. Кстати, об Адриане. Сегодня на одной из перемен я решила спросить у него о ней побольше… ✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏ — Адриан! — закричала я, побежав к другу. — О, Маринетт, привет. — сказал Адриан, остановившись и посмотрев на меня. Я подбежала к нему и улыбнулась. Он же улыбнулся мне в ответ и вопросительно наклонил голову в сторону. — Ты что-то хотела? — Да, хотела… Хотела немного узнать Хлою побольше. — ответила я, но он только усмехнулся, из-за чего я решила продолжить. — Почему я обратилась к тебе? — Да. — Ну… Вы же с ней с самого детства знакомы. А со мной она общаться не захочет. — А, ну это да. — Ну так… Расскажешь? — спросила я с лёгкой неуверенностью. Не думаю, что он что-то да расскажет. — Хорошо. М… С чего же начать?.. ✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏ Вскоре, он всё мне рассказал и я… Честно говоря была в шоке. Я была в неё влюблена и даже не подозревала о том, что росла она без матери и отца. Мать бросила всё и уехала, а отец занимался делами мэра. Адриан был самым близким и лучшим другом. Можно сказать, что он и был ей няней, если отец вообще не воспитывал Хлою. Узнав об этом, мне стало её жаль. Так хотелось прижать её к себе, обнять и никогда не отпускать. Целовать эти розовые губы, которые она красит ярко розовым, и наслаждаться их вкусом… Но этому не бывать. Хлоя никогда не будет встречаться с ненавистной Маринетт Дюпен-Чен, дочерью пекарей. От этого мне становиться всё только больнее и больнее… Но я всегда хожу с этой дурацкой маской жизнерадости и дружелюбия. Дорогой дневник, я клянусь, что завтра расскажу ей о своих чувствах! ✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏ На следующее утро, Маринетт надела всё то же, что и раньше. Розовые бриджи, белую футболку с цветком на правой груди, чёрный пиджак и розовые балетки. Напоследок, она взяла маленькую сумочку с квами и печеньками, на плечи закинула рюкзак и пошла в школу, попутно жуя шоколадный круассан. Ох… Как Маринетт боялась Хлое о своих чувствах к ней рассказывать… Конечно, нельзя сдаваться. Поклялась? Выполняй клятву. До уроков оставалось пару минут, а Дюпен-Чен уже сидела в классе и смотрела на блондинку. — Капец… Как можно любить стерву? — спросила сидевшая рядом с девушкой шатенка. — Спроси у Кима. Он лучше знает, — ответила Маринетт и отвела взгляд вперёд, грустно вздохнув. — Чего вздыхаем? Тебе же не скоро помирать. — Ох, Алья… Если бы ты знала, что я хочу сегодня сделать… Думаю, что после этого ты меня никогда не увидишь… — Ты это сейчас серьёзно? Так, Маринетт, если Адриан не отвечает на твои чувства, то не надо сразу класть на себя руки. — Боже, какой Адриан? Он мне вообще не сдался. Да, он мой лучший друг и я его люблю, как друга. Но не чувствую я к нему никакой любви, понимаешь? — А… Ясно… — протянула Алья, но опустив голову, только посмотрела на подругу взглядом, мол: «Да кому ты рассказываешь? Я же всё вижу.» На уроке, Маринетт даже не обращала внимание на лекцию. Она думала о плане. Как рассказать Буржуа о своих чувствах? Этот вопрос засел в голове у синевласки и не давал ей сосредоточиться на лекцию. Короче, план только усугубит проблему. Лучший план — это импровизация. Будем импровизировать. После урока, юная Дюпен искала Хлою в коридоре. И нашла. Она стояла посреди него и смотрела в карманное зеркальце, раскрашивая губы опять в помаду идиотского розового цвета, которую хотелось размазать вокруг её губ своими. Маринетт подошла к ней. Дистанция между ними была всего-то полметра. Боже, вы не представляете, как она нервничала, сжимала руки в кулаки и кусала губы, сдерживая себя не поцеловать эту стерву. Сама же Хлоя не обращала внимание на надоедливую Чен и всё так же красила губы, но вскоре посмотрела на одноклассницу с безразличием. — В чём дело, Дюпен-Чен? — спросила блондиночка. Маринетт не выдержала и прильнула к губам дочери мэра. Сначала Хлоя не врубилась. Она не поняла, что твориться. Вот просто, не поняла. Это какой-то пранк, да? Где здесь камеры? Но когда она почувствовала, что Маринетт начала реальный поцелуй, то Хлоя… Не оттолкнула её. Наоборот даже ответила. Это было довольно странно. Как только Хлоя ей ответила, Маринетт отстранилась с лёгким румянцем на щеках. — В смысле? — В прямом, Дюпен-Чен, в прямом.