Сон-трава

выстрел на поражение и ни капли сочувствия, жизнь состоит в сражении, сталь ничего не чувствует, черные знаки-бабочки, смерть от второго выпада. сон-трава пахнет красочно. в доме фонг пахнет липами. шершень не знает жалости, шершень зажалит до смерти. серость глаз от усталости вдруг сверкнет грустной проседью — снова февраль насмешкою, это который год уже? ты никогда не мешкаешь, но иногда болит в душе. имя родное-жгучее — эй, шаолинь, ну как ты здесь? щеришься вся колючками, а внутри рвется радостью, а внутри рвется нежностью, а внутри рвется нужностью… больше не станет прежнею та, что теперь оружие. не уловить движения, не угнаться за молнией. никакого сближения — после лишь будет больно, и смысл тогда в доверии, раз за углом предательство? а в феврале так ветрено, а в феврале так …радостно? взрыв разнесет сомнения. не капитану слезы лить. кончились сожаления, и осталось в себе убить ту человечность зыбкую — только щемит-мешается. эй, сой фонг, а с улыбкою ты такая красавица. плачет главнокомандующий у пяти надгробий в имении. та шаолинь вчерашняя стала сой фонг со временем, ей не могло быть больно и ей не могло быть страшно, и… тянет тоскою кровною — плачет главнокомандующий. братья, друзья, наставница — все уходят, всем дела нет, что шаолинь останется и что сой фонг спустя сто лет каждый февраль одиннадцатого будет рыдать на кладбище. благоухает жимолость. птицы щебечут жаждуще. слезы исчезнут (не было) — кончится время горести. важно — хаори белое, то, что нет равных в скорости, то, что тайчо боятся так, что и враги — не страшные, но пойдут в пекло адское, если она прикажет им. важно — клинок и звание, важно — победы, битвы и лишь одно желание «пусть однажды не выживу». не человек — оружие. сой шаолинь это лишь слова никто никому не нужен и на надгробиях — сон-трава.