Тени прошлого.

Тени прошлого. - Щёорт! Да куда же она запропостилась?! Я ж помню, здесь ее видел! - Сашко отчаянно перекладывал бумаги с одного места на другое. На антресолях было их полно - целый архив. Кипы бумаг самых разных цветов, размеров и степени давности заполонили всю просторную полку под потолком. Там давно надо было навести порядок и вынести на помойку (к чертовой матери!!!) всю эту ненужную макулатуру, но все было то некогда, то неохота и вот сейчас, как нельзя кстати, биоинженер (а если быть точнее - архитектор медицинского оборудования) Александр Бутусов вспомнил, что у бати в квартире должна быть старая схема, которую он несколько недель назад беспечно запихнул в отцовский архив, на антресоли. Схема была не нужна. А вот на том листке, на котором она и была начерчена, имелась еще одна информация, которая Саньке сейчас и понадобилась. Отец был на службе, но Александр вспомнил, что запасные ключи от его квартиры недавно видел у себя в столе и немедленно ими и воспользовался. Потом бате позвонит, скажет, что без него в его жилище заскакивал. Нужно было. - Она? Чееерт! Нет, не она! Показалось! Невзрачный желтый конверт попался под руку. Сашка хотел было откинуть его к уже просмотренным бумагам (чтоб не мешался) и вдруг остановился, ощущая под пальцами странное шуршание. Такое не производил ни один лист современной бумаги. К тому же, в том конверте, похоже, были не совсем бумаги. Саня открыл конверт. Нестандартный, плотный и очень потертый. Внутри оказались фотографии. Наверное, не менее старые, чем конверт. И как же не глянуть чего это там? Может это его старые фото, о которых Санек забыл давным-давно? Он вытянул из кучи за потрепанный край один снимок. Тот, что оказался больше всех и отличался от остальных по размеру. С фотографии на него глянули громадные глаза. Круглые, испуганные. Мальчишку снимали в упор. Близко. Даже часть лба уходила за кадр. И фото было не Сашкино. В то время его еще и на свете не было, поди. Так, что это тут? Сашка потянул фото из пачки и улыбнулся. О, да это ж батя! Прикольный такой! Стоит глаза выпучив, рот приоткрыл. Чего это он испугался? Камеры, наведенной на него? Фотоаппараты тогда были другие, не то что сейчас! Ну и фото соответсвующее - серое какое-то, немного размытое. Наверное, увеличили неудачно. Санька спрыгнул с табуретки, на которую взгромоздился чтобы добраться до антресоли, и потянул пачку фотографий из конверта. О, да их много! Ну, сейча-а-ас! Схема подождет! На диване рассматривать снимки было удобнее. Опять батя! Только тут ракурс другой. Пацан со снимка теперь стоял вполоборота, был виден голый мальчишеский торс до пояса. И ...все тот же взгляд. Кто ж его пугал то, перед тем как сфоткать? Дед чтоли? Тот еще садист был! Только,... не помнил Саня, что отец говорил, будто дед фотографиями увлекался. Для деревенского механика того времени это было дорогое удовольствие. Рука выдернула из пачки еще один снимок. И Санька забыл обо всем. Он пялился на фотографию и не мог оторвать взгляда. Прошла минута, другая. Затем пачка со снимками стала судорожно подрагивать - Сашка перелистывал фотокарточки. На одних фотографиях его взгляд задерживался, на других...он просто из быстро засовывал в конец пачки. Траах! Фотографии веером рассыпались по полу, разлетевшись на половину комнаты, а Сашка, вскочив с дивана, заметался вдоль стенки, запустив обе пятерни себе в волосы. Да нет! Не может быть!!! Этого просто...просто...не может быть! Он остановился, присел на корточки, поднял с пола фотографию. На ней был снят в профиль все тот же подросток. С чужим членом во рту. Фото было нечетким, серым и размытым, но тот, кого запечатлели на нем, был узнаваем. И то, что он делал в тот момент, когда его фотографировали, нельзя было спутать ни с чем другим. И следующий снимок, лежавший рядом, отражал совершенно голого мальчишку, сложенного втрое - голые пятки упирались пацану в задницу, а лоб - в сложенные перед собой руки. Пацан плакал? Рука судорожно скомкала твердую бумагу. Сашка вкочил на ноги. Сейчас он соберет всю эту хрень и - в топку! Все сжечь, к Едреней Фене!!! Руки сгребали все эти старые снимки в неаккуратную кипу, которая вместе с конвертом была брошена на журнальный столик. Саня рывком открыл балконную дверь, с удовольствием подставляя свежему воздуху лицо. Фуххх! Вот так то лучше. Еще бы закурить... Отец до сих пор недовольно хмурился, когда Санька при нем затягивался. Так же хмуро шутил, что недопорол наследничка - не отучил от вредной привычки. Зная его отношение к такому Саня и не злоупотреблял - курил в присутсвии отца в очень редких случаях. Сигарета помогла. Саньке стало спокойнее. Мысли не прыгали, голова не горела, внутри переставало клокотать. Ну и что с этим всем теперь делать? Убрать назад и сделать вид, что ничего не видел? Сжечь, как и собирался? Ну, делааа! А ведь всегда ему отец говорил - не лезь! Не лезь куда не надо! Разве Санька слушал? Ни тогда, ни теперь вот. Вернувшись в комнату Сашка еще несколько минут не решался взять пачку снимков в руки, поводил бровями что-то прикидывая, что-то решая, а затем аккуратно поправил фотографии и положил обратно в конверт. Конверт же Александр Данилович взял с собой, когда , наведя на антресолях прежний порядок, он покидал батину квартиру. - Привет, - в открытую батей дверь Санька ввалился тем же вечером. Отец, видимо, недавно вернулся и успел поужинать - на столе дымился в чашке кофе. Саня потянул носом, громко выдохнул. - Кофе? Да, буду, - согласился он составить бате компанию. - Только позже. - Случилось чего? - батя на раз-два просекал Сашкин настрой, хотя из подросткового возраста сын уже лет двадцать как вышел. - Да нет. - Юрка? - Нет. Нет-нет, - Сашко дождался когда отец сядет за стол. Подошел ближе. Сам садиться не стал. - Бать, я тут спросить тебя хотел кое о чем, - на вопросительно поднятую отцовскую бровь Санька отреагировал тяжелым вздохом. И решил рубануть с плеча. Так легче. Когда сразу хвост отсекаешь, а не отпиливаешь его по кусочкам. Из-за ремня на поясе, на спине, Санька вынул конверт. Поверх конверта была фотография. Та самая. - Это же ты? - конверт с фотокарточкой шлепнулся на стол, рядом с кофейной чашкой. Сашкин вопрос, заданный почти шепотом прозвучал, казалось, так же громко. Отец молчал. Смотрел на фото и молчал. Он не двинулся, но Сашке показалось, что спина его как-то сгорбилась. Сашка не выдержал первый. Отошел к окну, распахнул форточку, зашуршал сигаретами. - Я сегодня днем к тебе заезжал, бумажку искал одну. На антресолях. А нашел...- чиркнула зажигалка, Санька затянулся. - Нашел и...сразу сам руки себе отрубил, - говорить выходило между затяжек, с расстановкой. - Сначала хотел на место убрать, вроде как и не видел ничего. Потом, решил, что обман это будет с моей стороны. - Это же...ты? - повторный вопрос звучал уже утверждением. Отец шевельнулся, протянул руки к фото, поднес ближе к глазам. И сразу же опустил снимок обратно. - Я. И снова молчание. Тяжелое, густое. Санька ждал. Ждал, что отец скажет что-нибудь, разолиться, заорет, что снова он лазил где не следует! Но отец молчал. - И что это?... Кхе...ты был?... Ну то есть, я хотел спросить - ты добровольно этим занимался?... Или...заставляли тебя...? - Не особо добровольно, - фраза, будто упавший со скалы валун. И снова молчание. - Расскажешь? - прерывать паузу пришлось опять Саньке. - А надо? Это не тот опыт, которым отец должен делиться с сыном? Окурок улетел за окно, Санька шагнул к отцу, остановился у него за спиной. - Как хочешь, конечно... - пауза затянулась ровно на на пару выдозов. - Эта тварь сдохла? Или ты не знаешь? - снова тихий вопрос из разряда отчаяных и вроде как ненужных. Но раз уж этот разговрр получился... - Еще как сдохла. Специально съездил, чтоб убедиться. И забрать это вот. У Саньки вырвался еще один вздох. - Бать, ты прости, что я влез. Куда не надо бы. Я же всегда умел это делать, ты помнишь ведь, - мужчина положил руки отцу на плечи. - Ну теперь и ты знаешь... Что я тоже знаю. А это...спрячь получше. Не дай бог Юрка найдет. Он у нас шустрый пацан. Вчера опять...соседка жаловаться приходила, - вздохнул снова и замолчал. Вот теперь в самый раз стрелки на внука перевести, чтобы сгладилась та неловкость, что сейчас между Сашком и батей зависла. А еще, теперь можно и кофе. - Сиди, бать. Сейчас я свежий сварю. И Санька, сдернув со стола злосчатный конверт, вдруг раскрыл морозилку и запихнул его к самой дальней стенке. Вот так вот. Пусть заморозиться. Теперь уже навечно.