Любовь после аварии

Утро принесло жителям города разочарование. За окном лил дождь, и эта "чудесная" погода полностью выражала настроение Реджины. С хмурым лицом она шагала по дому и пила кофе. Почему-то на её душе было неспокойно, и от того, что она не знала причину, было ещё хуже. Стакан быстро опустел. Потом второй, третий, и в итоге она сидела на диване, смотря в одну точку. Хотелось плакать, но слёзы уже не текли. Реджина искренне хотела почувствовать эту боль, но не получалось. Внутри было пусто, и ничего уже не радовало. Реджина поставила очередную пустую кружку на столик перед собой. Она заставила себя встать и пойти прибраться. Это хоть как-то могло отвлечь её от мыслей об Эмме. Реджина надела фартук, взяла яйца, яблоки, муку и заглянула в холодильник за молоком. Она достала его и оглянулась в поисках сахара и соли. Когда все ингредиенты стояли на столе, Реджина взяла тазик, включила музыку и, тихо подпевая, начала творить. На удивление, это пошло ей на пользу. Она немного повеселела и пошла ставить свой пирог в духовку. В дверь постучались. Хозяйка дома натянула на себя улыбку и пошла открывать дверь. — Генри? Что ты тут делаешь? На её лице появилась искренняя улыбка при виде сына. Она пропустила Генри в дом. — Мам... я хочу поговорить с тобой. Реджина напряглась и медленно кивнула. — У тебя что-то случилось? Тот сел на диван и вздохнул. Его мать стояла в дверном проёме. После минутного молчания Генри протянул: — Мам, я знаю о твоих чувствах к маме. И знаю об изменах Крюка. И я могу ошибиться, но у мамы тоже есть чувства к тебе. Реджина улыбнулась сыну. — Милый... В жизни всё не так просто. Эмма любит Крюка. А сам Крюк... Он любит себя. Но, вопрос, с чего ты взял, что я люблю Эмму? Генри замялся. — Как тебе сказать... Мне кажется, это видят все, кроме неё. То, как ты смотришь на неё, как уходишь, когда появляется Киллиан, и как ты обнимаешь её... Женщина вздохнула, опустив глаза. Ей было сложно говорить о своих чувствах с сыном, но, всё же, она тихо сказала: — Ты прав. Я люблю её. Она замолчала. Прозвучало это очень громко, хоть сама Реджина говорила весьма тихо. Первый раз за всё время она сказала это вслух. Звучала эта фраза непривычно. Внутри Реджины всё перевернулось. После того, как она сказала вслух о своих чувствах, мадам мэр подошла к сыну. — Да, ты прав. Я влюблена в неё, но её чувства ко мне — лишь дружба. Возможно, я для неё как сестра, как родственница, но это точно не любовь. Реджина села рядом с сыном. Генри обнял её. Он практически чувствовал, как разбита его мать. Тот только собрался что-то сказать, как вдруг прозвенел таймер, и Реджина поднялась. — Не хочешь чай? Я только что приготовила твой любимый пирог. Генри кивнул ей и пошёл на кухню вслед за матерью. Та облегчённо выдохнула и подошла к духовке. Пирог пах просто восхитительно, и от этого у Генри потекли слюни. И, вдобавок, он вспомнил своё детство. Ему было лет 5, когда они с мамой первый раз готовили пирог. Рецепт он помнил наизусть. Даже пытался научить Эмму, но та всегда была слишком занята спасением мира, а теперь вышла замуж и просто не замечает Генри. Он ничего не говорил ей, ведь она пережила так много плохого, и немного счастья ей бы не помешало, но, иногда, Генри казалось, что он там лишний. В этот момент его размышления прервал голос мамы. — Генри, какой тебе чай? Он вздрогнул и отогнал плохие мысли. — Какао, мам. Ты же знаешь. С корицей. Та виновато улыбнулась сыну и начала искать ту заветную баночку с какао. Вскоре, перед Генри появился стакан, наполненный до краёв горячим какао с пенкой и корицей. — Ммм... Мам... Только твое какао такое вкусное. Спасибо большое. Реджина широко улыбнулась ему. Сейчас она была счастлива. Как и до появления этой дьяволицы в красной кожанке. Только при одном взгляде на неё у Реджины появлялось желание поцеловать ту. Но это было что-то большее, чем просто желание секса. Она провела с ней так много времени. Пережила с ней радостные и грустные события: смерть Робина, похищение и возвращение Генри... Но всё же оставалась для неё чужой. Иногда ей хотелось накричать на ту за её тупость. Реджина сто раз намекала Эмме о своих чувствах, но это всё пропускали мимо ушей. Голос сына заставил вернуться в реальность. — Мам, а ты же не будешь против, если я останусь у тебя? Просто, мама с Крюком иногда шепчутся, что, если бы я сейчас не был дома, было бы лучше. Хочу устроить им подарок. Реджине естественно не хотелось оставлять этих двоих друг с другом наедине, но против сына она пойти не смогла и кивнула. После их разговора Реджина отправилась в душ, а Генри в свою старую комнату. Там, где-то на полке, лежала его любимая игрушка — вязанный кролик без одного глаза. Он взял его в руки и вдохнул аромат детства. Сейчас Генри было 16 лет, и он был уже самостоятельным юношей, но от заботы своей матери просто таял. Он положил игрушку обратно и заметил, что тот оторванный глаз был пришит. Точно такой, каким он его помнил. Но откуда он здесь? Генри было года 4, когда во время игры в супергероев он нечаянно оторвал этот глаз. Мальчик ещё так боялся сказать об этом маме. Вдруг будет ругать, вдруг накажет... Он тихо рассмеялся, падая на кровать. Сон почти моментально забрал его в своё царство, не дав переодеться и положить игрушку на место. Реджина заглянула в его комнату и улыбнулась. — Как в детстве... По щеке прокатилась предательская слеза, и женщина закрыла дверь.