Обрезая птице крылья...

То, что видят глаза, — не имеет значения, то, что видит сердце — не знает условностей. Анхель Де Куатье. «Схимник» Кэролайн Форбс.

По дороге домой мистер Майклсон был раздражен и крайне не спокоен, отчего я немного побаивалась его. Про вчерашнюю ситуацию я старалась не вспоминать, да и про сегодняшнее утро думать не хотелось, хотя из головы все так же не выходил образ обнаженного тела. Весь мой день портила лишь поездка в больницу, которой я боялась, как огня. Мне не понравилось то, как доктор Брайан что-то делал с моей спиной, из-за чего у меня теперь жутко болела спина, мне не понравился гинеколог, который выписал мне противозачаточные таблетки. В момент, когда я услышала это словосочетание, меня словно огнем обожгло. Если мне нужны таблетки, это значит, что однажды я и мистер Майклсон.…О, мой Бог! Лишь от одной об этом мой живот сводило приятной судорогой. Мистер Майклсон был на удивление молчалив, хотя за два дня я привыкла к тому, что он часто шутит и говорит на различные темы, как попугай. Остановив машину около дома, мистер Майклсон вынес пакеты с продуктами, которые мы купили в супермаркете, оставив их в коридоре. - Кэролайн, - у меня за спиной раздался бархатный голос с британским акцентом. Мистер Майклсон выглядел серьезным и собранным, словно он сейчас должен сделать что-то ответственное. – Я ненадолго отлучусь, дверь никому не открывать. Хорошо? – Я молча киваю головой, и смотрю, как фигура мужчины исчезает за дверь. Хмыкнув, я начала обдумывать, как затащить такие огромные пакеты на кухню. Мысленно я себе поклялась, что больше никогда не буду ходить за продуктами с мистером Майклсоном. Он делал слишком много ненужных покупок, вот например, я уверенна, что ему точно не нужны четыре пачки картофельных чипсов со вкусом лука, но он все равно их купил. Я разложила овощи на полочках в холодильнике, морозилку я забила мясом, рыбой и пятью банками мороженного. Наверное, люди в супермаркете подумали, что мы скупились на год вперед, да и я была в этом уверенна. Я решила немного похозяйничать на кухне, надеясь, что мистер Майклсон не особо разозлиться. Расставив все на подвесных шкафчиках так, как мне будет удобно, я успокоила свою душу и спокойно отправилась к себе в комнату. Обед я решила приготовить тогда, когда мистер Майклсон будет дома, и поэтому я села читать одну из книг, привезенных мне мисс Ребеккой. Моя спина болела все сильнее и сильнее, заставляя меня чуть ли не плакать от боли. Стиснув зубы, я поднялась с кровати и отправилась на поиски таблеток, которые мне выписал доктор Брайан. Нашла я их на кухне, в бумажном пакетике, который я забыла убрать. К этому моменту я уже была готова упасть на землю и завыть от боли в спине. Набрав стакан воды, я быстро отправляю в рот маленькую белую таблетку и, запив водой, глотаю её. «Осталось совсем немного, Кэролайн, и таблетка подействует. Терпи». - Утешаю я сама себя, добираясь к дивану в гостиной. Присев на мягкую поверхность, я закрываю глаза, испытывая глубочайшее блаженство от того, что боль в спине медленно отступает, а мои веки постепенно тяжелеют. Вскоре, я совсем проваливаюсь в сон. Я чувствую сквозь сон, как меня кто-то поднимает, но сил открыть глаза у меня совершенно нет. Слова и обрывки фраз доносятся ко мне, словно сквозь вату, отчего очень трудно сфокусироваться на них. Я пару раз отчетливо слышу свое имя, произнесенное кем-то чужим, а затем уже родной бархатный голос, который сейчас звучит раздраженно. Проснуться окончательно у меня получается лишь под утро. Это я узнала по тому, как солнце светило мне прямо на лицо. Я была в своей постели, но одета в то, в чем заснула на диване. Спина немного побаливала, но той дикой, почти безумной боли, уже не было. Встав с постели, я иду в ванную, чтобы умыться и по возможности принять душ. Раздевшись, я замечаю в зеркале толстый слой лейкопластыря, наклеенного у меня на спине. Сейчас на пластыре виднелись красные следы крови, а это значило, что мне нужно будет наклеить новый пластырь. Мне было интересно, что же все-таки мне сделал доктор Брайан. Отклеив пластырь, я лишь увидела аккуратный маленький шов, который немного кровоточил. Решив, что нету смысла клеить пластырь, пока я не схожу в душ, я стаю под теплые струи так. В этот момент я была готова потерять сознание от боли, пронзившей мою спину. Именно сейчас я пожалела, что отклеила этот пластырь вообще. Сжав зубы, я начала намыливать губку, пока слезы стекали по щекам от боли. Намылив тело, я аккуратно стараюсь обойти кожу вокруг шва, но все равно случайно задеваю рану. Вновь волна боли, поднимающаяся от копчика до затылка. Я стискиваю зубы, пытаясь подавить истошный крик, вырвавшийся из моей груди, но все четно. Крик эхом отлетает от стен, отчего становиться еще больнее. Дрожащей рукой пытаюсь дотянуться до крана, чтобы выключить воду, при этом не потревожив спину. Идея принять душ уже не казалась мне столь привлекательной. Шипя от боли, я выключаю воду и слышу, как кто-то открыл дверь. Хотя открыл это мягко сказано, у меня сложилось ощущение, что человек сорвал дверь с петель. Дверь душевой резко раскрылись, и я увидела перед собой раздраженное лицо мистера Майклсона. Первым моим желанием было убежать прочь из ванной, подальше от гнева этого человека. Дядя Томас уже давно бы ударил меня, если бы я воспользовалась ванной без разрешения. Но мистер Майклсон продолжал пристально смотреть мне в глаза, крепко стиснув зубы, отчего желваки у него на скулах быстро зашевелились. Мистер Майклсон быстро, но бережно укутывает меня в полотенце, и подхватив меня на руки, несет обратно в постель. Я уже не обращаю внимания на боль, я ожидаю новой. В глазах начинает темнеть, а боль уже не чувствуется. Мой мозг просто решил отключиться, чтобы дать телу немного передышки, но мистер Майклсон не хотел отпускать мое сознание на волю. Резкий, но не болезненный удар по щеке заставляет меня вырваться из блаженного облака, в которое меня загнал мой мозг. Я постепенно возвращалась в реальность, в которой меня преследовала боль. Еще удар, и я вновь ощущаю на себе все прелести земной жизни, - боль усиливается раза в два, и я, вопреки своему нежеланию, издаю стон. Я слышу непонятный шорох, а затем болезненный укол в ногу. - Кэролайн, ты меня слышишь? – Голос мистера Майклсона раздается где-то вдалеке, хотя я чувствую близость его тела. Его руки касаются моих щек, охлаждая их. Я хочу кивнуть, но меня словно парализовало от боли. – Моргни, если ты меня слышишь. – Я моргаю, и слышу вздох облегчения неподалеку от меня. – Поспи немного. Тебе полегчает. - Надолго? – спрашиваю я, каким-то неестественным голосом. Я вижу, сквозь приоткрытые глаза, замешательство на лице мистера Майклсона. Возможно, я умру, а он не хочет мне говорить об этом. - Насовсем. Брайан сказал, что после укола, который я тебе сделал, все должно пройти через пару дней, так что спи, Кэролайн. – мягкий, почти нежный голос, раздается около моего уха, обжигая дыханием кожу. Я послушно прикрываю глаза, и понимаю, что мистер Майклсон никуда не ходит, а наоборот он удобнее устраивается на кровати. Последнее, что я помню перед тем, как снова провалится в забытье, - тихое напевание ранее незнакомой мне мелодии. Вновь проснулась я оттого, что мне было нестерпимо жарко. Создавалось впечатление, будто меня засунули в духовку. Постель больно давила на обнаженную кожу, а я почти и забыла, что мистер Майклсон уложил меня спать в одном лишь полотенце. Самого мужчины рядом не было, видимо, судя по тому, как ярко светит солнце, он ушел чуть позже после того, как я заснула. Я была укрыта теплым одеялом, вот из-за чего мне было нестерпимо жарко, ведь на улице сейчас лето. Боли в спине не было, и от этого я была готова петь. В душе закрался страх, что боль опять вернется, поэтому я лежала, словно мышь, боясь сделать малейшее движение. Я повернула голову на часы, стоящие на тумбочке. Они показывали семь часов утра, вызывая у меня удивление. Я проспала сутки? Мне надо было срочно вставать, пока мистер Майклсон не подумал, что я обленилась. Не хватало, чтобы он наказал меня за то, что я нежусь в постели. Возможно, он и не такой, как дядя Томас, но гневить судьбу мне не хотелось. Поэтому я максимально аккуратно выбралась из постели, обнаружив, что боли в спине до сих пор не было. Укутавшись в одеяло, я иду в гардеробную, чтобы одеться. Мой выбор пал на простые черные леггинсы и длинную, почти до середины бедра, полосатую майку. Завязав волосы в хвост, я пошла в ванную, чтобы почистить зубы. Душ я решила не принимать, опасаясь последствий. Открыв дверь из ванной, я увидела черную фигуру, сидящую у меня на кровати. Подавив крик, я продолжала стоять в дверях, испуганно глядя на незнакомца, который изучал меня. Мужчине было лет сорок, его белокурые волосы были зачесаны назад, а серо-зеленые глаза были полны ненависти и раздражения. – Ты Кэролайн? – Спросил мужчина, указав на меня пальцем. В ответ я лишь молча кивнула. – Будем знакомы, Майкл Майклсон, отец твоего хозяина, а следовательно твой хозяин. Сразу после этих слов меня пробрала волна ужаса, заставляющая ноги трястись мелкой дрожью. Я надеялась, что вот-вот в комнату войдет мистер Майклсон-младший, и спасет меня от этого испепеляющего взгляда своего отца. Но мужчины все еще не было, а время шло. В голове поселилась лишь одна мысль, - у меня будет сладкая жизнь.