Вечер джаза в Crown Plaza

— Добрый день, — Малфой вошёл в кабинет заместителя Министра Магии по правопорядку. Немного темновато — маленькое окно не впускало достаточное количество света. Стол, кресло, шкаф. Ничего особенного, кроме рамки с колдографией, на которой хозяин кабинета кружил девушку с восхитительными кудряшками. Лица красавицы видно не было, но Драко был уверен на двести процентов, что она молода и красива. Наверное, его дочка. Вернувшись в Британию спустя четыре года своего отсутствия — лучший оперативник в прошлом, а ныне начальник отдела по особо тяжким Министерства магии Франции — он просто не узнавал своей родины и всего, что с ней было связано. Дом, точнее руины Малфой-мэнора повергли его в ужас. Он не думал, что после гибели мамы и смерти отца то место, куда он спешил на каникулах, станет просто грудой камней. Нетерпимые к оправданным Пожирателям быстро справились с разрушением поместья. Это была словно антистресс-терапия для переживших Войну: они просто пришли и заклинаниями и камнями разрушили единственную память Драко о семье. Малфой снял небольшую квартирку в доме на углу Ломбард-стрит, внизу которого было славное кафе, где по утрам готовили очень вкусные пончики. Да, характер и предпочтения Малфоя-младшего здорово изменились, когда он остался один. И он бежал так давно, что даже не помнил от чего. — Добрый день, так понимаю, мистер Малфой? — уточнил Билл Пэрис. — Добро пожаловать домой, — тепло улыбнулся мужчина. «Ага, домой!» — мысленно ухмыльнулся Драко, отвечая на рукопожатие. — Я думаю, вы в курсе, зачем меня к вам направили, — уточнил блондин. — Да, в курсе. У нас уже есть первая жертва. Эта сеть отелей, «Crown Plaza», словно проклятая. Сначала итальянцы, потом Голландия, Франция, теперь мы. Сколько девушек погибло? — сокрушался мистер Пэрис. — Двенадцать. Вместе с вашей. Мы работали с Италией вместе, но после того, как появилась первая жертва в Лондоне, а их оставили в покое, итальянцы вышли из соглашения, — Драко вводил нового коллегу в курс дела, — и, раз мы будем работать вместе, хотелось бы уточнить по поводу субординации. Привыкнув работать в одиночку, Драко изначально не одобрял идею подключения к расследованию напарника, а когда узнал про целый отдел, то выдал серию непечатных выражений. После того, как он уехал во Францию, в его лексиконе появились достаточно неаристократичные словечки. И французский мат он освоил в совершенстве. — Следующая, значит, тринадцатая, — достаточно пессимистично выдал мужчина. — Чертова дюжина. Несчастливое число, — тяжело вздохнул Билл. На такой работе нельзя быть суеверным, но ситуация удручающая: в четырех странах в отелях сети «Crown Plaza» гибли молодые девушки — обладательницы прекрасных голосов, певицы на фирменных вечерах джаза. Каждая из них была запытана до ужаса, но причиной смерти было перерезанное горло, на котором убийца оставлял ленту жемчуга. Слёзы. Жемчуг означал слёзы. — Я надеюсь, что тринадцатой жертвы не будет, — уверенно высказался Малфой. Он привез из Франции достаточно деталей дела, чтобы здесь, в Британии, его закрыть. В одиночку или с помощниками — всё равно. Лишь бы ни одна девушка больше не пострадала. — Так что насчёт моих коллег? — Да, точно. Работать вы будете с лучшей опергруппой, руководит которой мой заместитель. Две девушки, один парень, если вас интересует гендерный состав. Все молодые, смелые, интересные. И профессионалы, несмотря на столь юный возраст, как и вы, мистер Малфой. Сейчас я вас с ними познакомлю, пройдёмте? — хозяин кабинета указал на дверь, которая в то же мгновение открылась и в неё сначала вплыл букет белых роз на длинной ножке, а затем уже появился курьер или секретарь, Малфой пока ещё не знал сотрудников в лицо. — Мистер Пэрис, как вы и просили, — улыбнулась девушка, — её любимые. — Ну если наша Железная леди и от этого не улыбнётся, то я опускаю руки, — подарил ответную улыбку всё-таки секретарю Билл. До лифта и по коридору мужчины шли в тишине, которая была разбавлена только звуком их шагов. Пэрис думал о том, какими словами поздравить своего заместителя, а Малфой гадал и жаждал посмотреть, кто же эта Железная леди, что даже начальник не поскупился на такой букетище. — Эта ваша «Железная леди» действительно хороший сотрудник, что вы так стараетесь? — спросил Драко. Желание узнать распирало его изнутри. — Лучший. Это она руководит опергруппой и мой заместитель. Ей я могу доверить всё, даже свою жизнь. Прекрасная девушка, мне, как обделённому семьёй и детьми, она как дочь. Мы с ней многое пережили и поймали десятки серийников, чего только стоил нам Звездочёт. Бедная девочка столько пережила в то время. Так что «лучшая» — это не преувеличение, — с гордостью рассказывал мужчина. — А имя у вашей лучшей есть? — уточнил блондин. «И на колдографии, получается, эта Железная леди?» — на ходу додумывал Малфой. — Мы пришли, сейчас познакомитесь. Гермиона! — начальник пытался перекричать смех, звучащий из кабинета, а слизеринец застыл на пороге. Не очень популярное, точнее, совсем непопулярное имя для девушки. Он знал всего одну. Сидящая на краешке стола Гермиона обернулась. На пороге стояли Билл с букетом её любимых роз и Малфой. Стоп. МАЛФОЙ?! — Билл! Спасибо! — Грейнджер обняла мужчину и спрятала лицо в белоснежных лепестках. Вид спокойной и счастливой Гермионы Грейнджер лишил блондина способности говорить. — С днём рождения, моя девочка! Будь самой счастливой! И береги себя, — выдохнул Пэрис, отпуская её из объятий. — Минутку внимания! Принимайте, твой коллега из Франции, мистер… — Малфой. Интересный подарок на день рождения. — Гермиона подняла горящие глаза, в которых плясали маленькие чёртики. Это «Малфой» из её уст звучало как-то мармеладно. Сладко и тягуче. Драко улыбнулся такому сравнению, неожиданно возникшему у него в голове. «А она стала красоткой», — отметил про себя блондин, оглядывая её с головы до ног. Кудри, рассыпавшиеся по плечам, а не воронье гнездо времен Хогвартса. Тёмно-синий брючный костюм по фигуре, пиджак без рубашки снизу и ассиметричная цепочка, один конец которой прятался в ложбинке между грудей. Алые туфли и помада в тон. Просто блестяще! На колдо точно она. «Не зря наряжалась утром, — подумала Гермиона, — Малфой, похоже, крайне поражён». «Просто в самое сердце», — отметил парень и с трудом убил в себе желание облизнуть губы. Блондин тоже прекрасно выглядел. Тёмные слаксы, пиджак в тон, идеально отглаженная черная рубашка с мелким рисунком. Просто и со вкусом, как подобает чистокровным. Малфоям. — Так вы знакомы! — воскликнул Билл, нарушая образовавшееся неловкое молчание. Гермиона сверлила парня взглядом, а Малфой, на правах новоприбывшего сотрудника, первый раз в жизни не знал, как себя вести. Ведь тогда, очень давно, они не были друзьями. И как теперь выстраивать отношения и работать он не знал. — Знакомы, — отметил Драко, ухмыльнувшись, и потёр переносицу, опуская глаза на уровень её груди. «Милая безделушка. Символично», — оценил Малфой украшение. При ближайшем рассмотрении было заметно, что это не просто цепочка, а искусно сделанная руками хорошего ювелира змейка, которая кусала себя, замыкаясь в кольцо, хвостик и был тем самым концом, который прятался в ложбинке. — Ну тогда сработаетесь, — по-детски хлопнул в ладоши Пэрис, когда за спиной девушки, как стражники, встали еще два сотрудника отдела. — Не уверена, — ответила девушка. — Группа поддержки, Грейнджер? Боишься, не справишься со мной в одиночку? — ехидно улыбнулся Драко и присел на край стола, где до этого сидела Гермиона. — Я уже давно никого не боюсь, Малфой, — одним взглядом она метала в него молнии. Нет, ей определённо не хотелось, чтобы помощником из Франции оказался он. Она рассчитывала на галантного, милого мужчину, а явился этот заносчивый, самовлюбленный… — Грейнджер! — возглас начальника привел её в чувство. Только работа. Только деловые отношения. Ничего больше. Самое главное — никакого прошлого! — Что? — обернулась девушка. Задумалась, пока ставила цветы в вазу. Сегодня ей подарили целый цветочный магазин. Это очень здорово, но как теперь всё утащить домой? Ещё ведь есть и подарки. Целая куча приятных безделушек от коллег, ароматические свечи ручной работы от Пэриса — дополнение в её коллекцию, и каменные цветочные горшки от Тома и Эли, которые она давно хотела. Ещё подарок-сюрприз от Фила, с запиской «Королева, не открывай до дома». Он не забыл. Никогда про неё не забывал. — Введёшь мистера Малфоя в курс дела. И да, я согласен на твоё предложение, — подмигнул девушке Пэрис и, хлопнув дверью, вышел из кабинета. — Ну, давай, дерзай! — Драко явно смеялся над таким положением дел. Приехав в Лондон, он и не думал, что ему придётся работать над поимкой серийного убийцы с заучкой Грейнджер. — На, держи, — она протянула ему папку, — читать умеешь. Это Том Филиппс и Элиза Эссекс, почти Филлипс, — улыбнулась Гермиона, рассматривая помолвочное колечко на руке девушки, — лучшие оперативники всего отдела правопорядка. — Смотрю, у вас тут все лучшие, — ехидничал Драко. — Худших не держим. Сами сливаются, — парировала Гермиона, получая одобрительные взгляды своих подчинённых. — Начнём работу с вражды, Грейнджер? — блондин оторвал глаза от деталей дела, которые были изложены в папке, переданной девушкой. — А мы заканчивали враждовать, Малфой? — Гермиона наливала себе кофе. Вечер предстоял долгий. Ребят она отпустит домой, а сама останется. Идти было некуда. И не к кому. С того дня, как погиб Рон, она не смогла больше вернуться в их квартиру. Ведь они тогда даже не встречались. Нашли жильё и съехались. Как друзья. Гермиона бежала от одиночества, а Рон — от своей семьи, которая была против его отношений с Асторией Гринграсс. Ту квартиру Гермиона продала и теперь живёт в съёмной, больше похожей на номер в отеле. Но ей большего и не надо. Не стоит забывать: только работа. День рождения — не повод жалеть себя. — Здесь комната для общего сбора, дверь в твой кабинет — первая, моя вторая, у ребят, соответственно, третья. Захочешь перекусить — столовая внизу, но лучше бери с собой, там не очень вкусно. Рабочий день начинается в девять, заканчивается в семь, если нет форс-мажора. Но форс-мажор у нас всегда, — Гермиона улыбнулась и села в кресло. — Необходимые для работы принадлежности мы вам приготовили, мистер Малфой, — улыбнулась Элиза. — Можно просто Драко, — впитывая информацию, парень взглядом провожал Гермиону: вот она поправляет букет, ваза которого от тяжести наклонилась и готова была сделать лужу на полу, вот берёт кофе и делает глоток, вот внимательно изучает доску, на которой помещены основные аспекты дела «В джазе только девушки». Так они называли эти убийства во Франции. — Хорошо, тогда я Элиза, можно Эли, это Том, — подошедший темноволосый парень протянул ладонь для рукопожатия. — Малфой. Драко Малфой. Очень приятно, — искренне ответил Драко. Эти двое, в отличие от их начальницы, не вызывали в нём бури негативных эмоций. Скорее полный нейтралитет. — Ребят, вы идите, поздно уже, — Грейнджер посмотрела на часы. Половина девятого. Еще полтора-два часа и с чистой совестью и пустой головой можно упасть спать. — А Вы, Джин? — спросил Том, — день рождения и всё такое, — парень помахал руками, изображая безудержное веселье, отчего присутствующие весело засмеялись. — А я немного еще посижу, потом запакую подарки и, честное оперативное, пойду домой, — девушка подняла руку в жесте «торжественно клянусь». — До свидания, Джин! — ребята махнули на прощание, оставляя их вдвоём с Малфоем. — До завтра, — тихо ответила Грейнджер, закрывая дверь в свой кабинет. Она и забыла, что блондин ещё не ушёл. Смахнув слезинку, кудрявая упала в кресло, надевая уютные тапочки со смешными мордочками. Да, сильная, сложная Грейнджер в душе была маленькой напуганой девочкой. Эти тапочки она увидела в торговом центре и не смогла пройти мимо. А потом не смогла оставить их дома, где всегда ходила босиком. Фила бесило тихое шуршание подошвы о пол, да и после пары падений на кафеле она просто подчинилась знакам и унесла их в офис, где после тяжёлого задания или долгого трудового дня приятно было почувствовать себя хоть на мгновение дома. И ногам было легче. Через несколько минут раздумий девушка прикрыла глаза и откинула голову на спинку, сдаваясь полнейшему беспросветному одиночеству. Есть много разных видов одиночества: повседневное, быстропроходящее, будто навеянное мгновением. И есть ещё одно, от которого больнее всего и практически невозможно избавиться — одиночество в день рождения. Оно сковывало мышцы, вызывало непрошеные слёзы, впускало в голову воспоминания о счастливых моментах и заставляло самый глупый орган разгонять кровь с примесью горькой боли. Не такой горькой, как таблетка, которую заел и забыл. Эта горечь не выветривалась на свежем воздухе, не убивалась любимыми пирожными и не запивалась даже самым крепким виски. Эта боль, как ржавчина, проедала дыры внутри, оставляя ощущение, что из тебя, как из старого дырявого ведра, утекает радость. Гермиона перекладывала документы и размышляла о том, как дотащить подарки до квартиры. Джазмен — так они назвали маньяка, ушёл из мыслей девушки, уступив место не менее неприятному мужчине, который сейчас мялся возле её двери, не зная, как войти. Малфой не знал, что только в её кабинете стеклянные стены были тонированы особым образом: снаружи не видно, изнутри — стекло. — Малфой, что ты мнёшься, как подросток на дискотеке? — громко спросила Гермиона и усмехнулась, когда он подпрыгнул от неожиданности. Смешно: большой, грозный, холодный слизеринец испугался, что его застукали. — Хотел протащить алкоголь, но меня поймал профессор, — улыбнулся блондин, — войду? — Войди. Давно тебе нужно чьё-то разрешение? — Гермиона явно перегибала. Он не давал повода себе хамить. Он вообще был не Малфоем. Если бы она его не знала, то сказала бы, что её желание заиметь галантного, приятного француза в напарники сбылось. — Давно. А тебе обязательно быть такой стервой? — он подошёл к букетам и достал алую розу, — с днём рождения, Грейнджер, — Драко протянул ей цветок, — почему не идёшь домой? — Спасибо, — девушка опешила, — нет, стервой быть не обязательно. Но при одном условии. — При каком? — блондин стоял непозволительно близко. — Если ты не будешь козлом, — выдала Грейнджер и перекинула маленькую сумочку через плечо. — Каким козлом? — парень очень чисто и по-доброму рассмеялся. — Таким, метр восемьдесят ростом, в пиджаке и с наглой ухмылкой, — его смех был настолько заразителен, что кудрявая сама невольно улыбнулась. — По рукам? — он протянул ей ладонь. — По рукам, — девушка вложила свою маленькую ладошку в его. Она оказалась на удивление тёплой и мягкой, что с нескрываемым удовольствием отметил Малфой. Он по рукопожатию мог определить, сойдутся ли они с человеком или нет. С ней — бесспорно да. — И ещё, я люблю белые розы, — улыбнулась Гермиона. — Я учту, — в воображаемом блокноте Драко поставил галочку. Сам не знал, зачем ему эта информация. Но запомнил: любит белые розы. Гермиона складывала коробки друг на друга и перевязывала магическими верёвками, затем начала доставать цветы. По очереди обнимая букеты одной рукой, она остановилась на четвёртом. Все за раз просто не унести. Но это был первый в её новой жизни день рождения, когда девушка хотела подольше его задержать и, как тёплым одеялом, накрыть как можно больше мест, где она бывала. — Помочь? — он сам не понимал, как это слово сорвалось с языка, но вид задумчиво-расстроенной сокурсницы почему-то его растрогал. «Ты становишься слишком сентиментальным, Малфой!» — орал внутренний голос, но Драко велел ему замолчать и не высовываться ближайшее время. — Серьёзно? — подняла глаза девушка и застыла на месте. — И часто ты ходишь одна ночью по улице? — блондин собрал коробки и взял букеты из её рук, — остальные забери, — он махнул головой на оставшиеся букеты и вышел за дверь, — Грейнджер, торопись, полночь, я спать хочу. Полночь. Что? Вот это засиделась. Малфой подарил ей цветок и провожает до дома. Предложил перемирие. Ничего не понятно, но очень интересно. Гермиона, стуча каблучками, семенила следом. — Так что? — уточнил Драко. — Что «что»? — хихикнула девушка. — Часто ходишь одна? — Всегда, — тихо ответила кудрявая. — Самонадеянно. Ты хоть и героиня войны и лучший оперативник, но защитник быть должен. Я бы на месте твоего парня не отпускал бы тебя ни на шаг, — рассуждал Малфой. И как его занесло в эту степь? Завуалировано интересоваться у гриффиндорки, есть ли у неё парень. Да сто процентов есть. И представлять себя на его месте? Совсем умом тронулся. — Никому он ничего не должен, потому что его нет, — тёплый сентябрь и полная Луна располагали к откровениям. «А вот и нет у неё никого. Удивительно». — Не понял, ты куда? — Драко застыл на месте, размышляя, зачем она открывает дверь его подъезда. — Домой, — она кивнула, мол «проходи», и взлетела по ступенькам на его этаж. «Интересное кино. Мы соседи. Эй, судьба, еще сюрпризы есть?» — внутри парня прыгал клоун и бил в железные тарелки. — Если не трудно, занеси на кухню, — она бросила ключи на тумбочку и включила свет. Достаточно милая квартирка, но нет души. Словно ночлег и ничего больше. — Я принёс их до квартиры, до кухни уж точно не тяжело, — бурчал Малфой, но кудрявая его не слышала. Она, со всей присущей ей педантичностью, трансфигурировала стаканы в вазы. — Захлопни дверь, — отозвался блондин из коридора. Она снова потерялась в своих мыслях и забыла, что он ей помог. — Малфой! — девушка босиком выскочила в парадную и застыла на холодном полу, — спасибо. Это «спасибо» сейчас было теплее, чем солнце весной. Чем мамино какао. Оно вселило в Малфоя какую-то надежду, прямо с первой встречи. — Обращайся, — он достал ключи из кармана и открыл свою дверь. Затем подошел к ней и, взяв её за подбородок, закрыл ротик, — Грейнджер, птичка залетит. — Что ты сделал? — прошептала кудрявая, смотря в темноту его коридора. — Открыл дверь своей квартиры, — ответно зашептал Драко и заговорщически подмигнул. — Вот грёбаный гиппогриф, мы еще и соседи! — заныла Гермиона. — Прекрасное совпадение, — улыбнулся блондин, — спокойной ночи. Не стой на холодном, заболеешь. — Ага, — переваривая информацию, Грейнджер закрыла дверь в свою квартиру и сползла по стене, — спокойной ночи. Но сон не шёл. Просидев в душе еще полчаса, она спустилась в кафе внизу, благо оно работало круглосуточно. — С днём рождения, мисс Грейнджер, — уставший официант с доброй улыбкой принёс ей бокал вина, — подарок от заведения. — Спасибо, Стив. Мой столик свободен? — Да, почти все столики свободны, — парень осмотрел полутёмное помещение, где только на занятых столиках горели торшерчики. — Я посижу немного, — кудрявая упала в свое любимое кресло у панорамного окна и прикрыла глаза. Утром и днём она любила наблюдать за прохожими, спешившими по своим делам, и размышлять об их судьбах. Ночью же, если бывала здесь, она просто тонула в бархатной обивке сиденья. Звон колокольчиков на входной двери не заставил её распахнуть веки, а вот наглое вторжение в личное пространство — более чем. — Опять ты, — Гермиона не пошевелилась. — Опять ты, — присел напротив Малфой, тихонько звякнув по столу бокалом с виски, — веселишься? — Безудержно, разве не заметно? — она взяла своё вино и сделала глоток. — С днём рождения, — Драко ударил своим бокалом о её. — Спасибо, — улыбнулась Гермиона. Долгое время они сидели в тишине, согревая своё одиночество таким лёгким молчанием с привкусом хорошего алкоголя. — На какое предложение согласен Пэрис? — тихо спросил парень, вспоминая события прошедшего дня. — Ты ради этого меня искал? Так интересно? — она улыбнулась. Не зло, не ехидно. Устало. И тепло. — Почти. Раз уж мы будем работать вместе, хочу быть в курсе, если это касается дела, — в полумраке, с бокалом виски, он выглядел, как уставший, но чертовский красивый герой фильма, который всех спасёт. — А если это не касается дела? — Твоё право промолчать. И она молчала. Но недолго. Почему-то эта ночь открыла внутри неё сейф, в котором хранилась честность. Да и деньрожденное одиночество требовало присутствия в её жизни человека, который просто вот так будет сидеть рядом. — Приманка. Он согласился ловить Джазмена на живца, — выпалила девушка и прикрыла глаза. Сначала идея с приманкой казалась ей идеальной. Теперь сковывала страхом каждую клеточку тела. — И кто будет приманкой? Неужели есть девушка, по которой никто не заплачет? — этот вопрос выбил её из колеи. Они достигли определённого уровня откровенности, который пересекать было нельзя. По крайней мере, не сегодня. Нечаянно, но слишком громко опустив пустой бокал на столик, девушка встала с кресла. Положила руку ему на плечо, но ладошка тут же ускользнула вслед за уходящей хозяйкой. — Я, Малфой. Я буду приманкой.