Глава 10. Он.
28 мая 2021 г., 11:33
Илья просыпается рано и, на самом деле, он не рад просыпаться вообще, а особенно когда небо настолько темное, что как будто даже темнее его будущего. Скоро декабрь, и солнце встает значительно позже.
Саакян сонно трет глаза и садится на кровати. Вечером прошлого дня его перевели в обычную палату, пообещав, что выпишут еще через пару дней.
Парню здесь еще скучнее. Когда он лежал в реанимации, у него не было выбора, и он просто ничем не занимался целыми днями. Сейчас у него появилась свобода действий, но делать ему нечего.
Иляна не приходила два дня, и Илья вполне честно признается сам себе, что соскучился.
Он может ей написать, спросить куда она пропала и почему не приезжает, но он боится ее отвлекать.
Приходит медсестра, приносит еду, и только после завтрака и нескольких минут самобичевания парень берет телефон, находит страницу Иляны и открывает диалог.
Пока внутренний голос напоминает парню, что тот никому не нужен и не стоит писать и навязываться, он пишет такое простое:
— Привет, как дела?
— Почему ты не приходишь?
— Я соскучился, честно говоря.
— Побудь со мной хоть тут, пожалуйста.
Илья сидит неподвижно, чувствуя ненависть к себе, и задается вопросом: зачем он, собственно, все это написал? Подумав пару минут, он удаляет все сообщения и кидает телефон на тумбочку.
Парень ложится на кровать вертикально, поставив ноги на пол, и закрывает лицо руками. Он думает, что будет когда он выйдет из больницы. Ему надо будет вернуться в школу? А как? А родители? И что делать со всеми воспоминаниями о Юре?
От последней мысли Илья резко открывает глаза. Пока он был в больнице, он все эти дни не вспоминал о причинах своего там нахождения. Ему казалось, что всего этого на самом деле не было, и что это все страшный сон, а таблетками он закинулся просто так. Что, поводов, не найдется что ли?
Парню снова становится плохо. Слезы сами подступают к глазам, и он не сдерживается и тихо плачет, сотрясаясь всем телом. Ты сделал мне больно. Холодные капли катятся по щекам, стекают на шею, слегка мочат волосы над ушами.
Юр, я скучаю по тебе до мокрых ушей.
Я когда выпишусь, я буду гулять, я буду ходить по городу. Я хочу увидеть тебя случайно в каком-нибудь кафе, где ты будешь сидеть за столом и смотреть в большое окно. Я хочу случайно встретиться глазами, зайти к тебе, поздороваться с тобой за руку, приобнять, а потом сидеть с тобой и пить свой любимый кофе, играть с тобой в морской бой на салфетках и быть уверенным в том, что у нас с тобой еще целая жизнь. А потом мы по темноте разойдемся по домам, зная, что на следующий день снова сможем пересечься.
Когда я поеду из школы, я буду стоять на остановке и смотреть на подъезжающие автобусы. Я буду всматриваться в окна маршруток: в 27, во 2 и иногда в 8. Ты на ней ездил реже, но все же ездил.
Я приду домой, поговорю с мамой, а потом закроюсь в комнате и буду реветь. Ты же знаешь про мои отношения с родителями. Ты много раз меня успокаивал и говорил, что они меня не достойны. От этой фразы я плакал только сильнее.
Я всегда так надеялся на счастливый конец нашей истории. Но в один момент я устал. Просто задолбался, но вспомнил, что обещал. Обещал тебе помнить и верить.
Я смотрел на твой онлайн в сети, а потом открывал задания по математике и решал, заливая тетрадь слезами. В том состоянии эйфории, которое наступает после истерик, я меланхолично растирал мокрые капли по синим клеточкам, постепенно стирая их. Тогда на некоторое время мне было хорошо.
Ты помнишь, как я позвонил тебе по видеосвязи и, сплевывая кровь и потирая подбитую щеку, в красках рассказывал тебе за что меня отпиздили?
Я говорил тебе, что в моем шкафу все еще лежит маленькая стопка твоих вещей и тот браслет, который ты забыл у меня на последней ночевке? Я до сих пор храню его, иногда ношу на левой руке. Поближе к сердцу.
У меня на обоях стоит наша фотография, надо будет вместо нее поставить черный фон. Я смотрел на нее и улыбался как умалишенный, я как будто чувствовал смысл своей жизни. Мол, вот он, передо мной. А сейчас тебя нет. И меня нет. Меня не будет больше на этом свете. Я чувствую себя пустым.
Ты помнишь, как мы первый раз накурились вместе? Мы тогда были у тебя. Я помню, ты блевал тогда еще несколько часов в обнимку с унитазом, а я бегал в аптеку за таблетками.
Ты помнишь, как мы напились в первый раз? Это было такое дешевое невкусное пиво, но когда я смотрел на тебя, все было не так уж и плохо. Помнишь как мы чуть не спалились перед родителями? Ты помнишь, я уверен. Помнил.
Ты помнишь, как мы первый раз гуляли ночью? Мы тогда еще от полиции убегали, ты разодрал руки об острые кусты, в которых мы прятались.
Ты помнишь наше граффити на стене моего дома? Мне не очень понравилось, а ты сказал, что красиво. Нам тогда дворник хотел пиздануть шлангом, а мы дали денег ему на бутылку и продолжили рисовать.
Ты помнишь, как ты был на свидание, а я ходил незаметно за вами по парку, а потом ты подал тайный знак, и мы сбежали вдвоем?
Скажи мне, пожалуйста, неужели мы больше не закупимся в фаст фуде и не пойдём на крышу? Ты же тогда так хотел. Ты же обещал, Юр.
Неужели я больше не приду к тебе домой, что бы поиграть с твоими младшими братом и сестрой, не принесу им их любимые маленькие шоколадки, а потом мы не будем играть в стрелялки, и я больше никогда не смогу показать тебе, что умею? Я специально тренировался. Я играл сам с собой два года, просто чтобы хоть раз выиграть тебя.
А помнишь, как мы придумали идеальный интерьер для нашей будущей квартиры? Помнишь, как хотели поступить в один вуз? Помнишь ту бутылку с запиской, которую мы закопали под твоим любимым большим деревом? Я так ее и не достал.
Ты помнишь все наши дурацкие фотки? У меня в телефоне целый альбом им посвящен. Я вернусь домой, я их удалю. А потом совершу чудо и в приступе отчаяния восстановлю их.
Ты помнишь, как доказывали в школе, что друзья? Это душевность, а не гейство. Юр, я тебя обожаю.
Ты был со мной, ты терпел все мое нытье, сколько я тебе всего рассказывал, как ты меня поддерживал. Ты помнишь, как я позвонил в четыре часа утра по твоему времени, и ты просидел со мной на связи до полудня?
Я в порядке, правда. Я знаю, что ты смотришь за мной, ты следишь, ты оберегаешь. Я как-то услышал за дверью своей палаты, что мне повезло, что я еле выжил. Я мог умереть, Юр, представляешь? Ты мне помог, спасибо тебе. Я бы назвал тебя своим Богом.
Я приеду к тебе туда в северную столицу. Правда. Ты веришь?
В тот последний раз говорить с тобой по телефону было больно. Ты еще говорил так легко. Как будто не было ничего этого вообще никогда. Неужели он лучше? А он вообще хоть что-то о тебе знает?
Он вообще знает о твоих проблемах? Он знает, что у тебя бывают частые невыносимые головные боли, и что ты постоянно забываешь таблетки? Предупреди, пусть носит в кармане на всякий случай. Он знает, что тебе почти нельзя заниматься спортом? Он знает обо всех тех случаях, когда ты был на грани между жизнью и смертью? Он знает, что произошло тогда, в ту самую весну? Он знает, какие слова нужно говорить, когда тебе плохо? Он знает, как определить твое состояние по сообщениям?
Я обещал, что я уйду тихо, спокойно и без обид. Я это выполню, хорошо. Но одно мне не даст покоя никогда. Почему в тот последний решающий момент в твоей жизни был рядом не я?
***
— Молодой человек, к вам приехали родители. Илья с трудом открывает опухшие глаза, фокусируя взгляд на медсестре, которая стоит над ним и аккуратно трясет за плечо. — Пусть заходят, спасибо. — Саакян сипит еле слышно, пытаясь встать с кровати. Он так и заснул поперек кровати, после того как выговорился сам себе, но за несколько часов сна перевернулся на бок и отлежал себе руку. Илья роется в сумке с вещами, находит свежую футболку, и идет к маленькой раковине, расположенной в углу. Он сует голову прямо под струю холодной воды, надеясь, что от этого станет легче. Ледяные капли скатываются по голой спине, щекочут шею и заливаются в уши. Парень вытирается, одевается и разминает виски. — Добрый вечер, сын, — Голос матери слышен как будто через вату. — Как ты? — Все хорошо, спасибо, — Илья садится на кровати, укутывая ноги в одеяло. — А папа не приехал? — Нет, он в командировке, — Как-то слишком грубо и резко отвечает Евгения Павловна. — Мне сказали, ты завтра выписываешься. Во сколько, не знаешь? — В какой командировке? Он в них никогда не ездил. Что случилось? — Проигнорировав последний вопрос матери, допытывается Илья, подавшись вперед. — Ничего не случилось, успокойся. Я пойду с врачом поговорю. В пакете твои любимые вафли, возьми. — Женщина встает со стула, поправляет юбку и идет к двери, останавливаясь около нее. — Сынок, я тебя люблю. Саакян давится вафлей, удивленно смотря на мать. — Ты хоть сама помнишь, когда последний раз такое мне говорила? Мам, что случилось? Неожиданно Евгения Павловна, громко всхлипывая, начинает рыдать на взрыд, прислоняясь к стене, и начиная по ней скатываться, но Илья подхватывает ее быстрее, прижимая к себе. — Он мне изменил. Наступает мертвая тишина. Парень молча переваривает слова матери, уставившись в стену, а женщина плачет, уткнувшись в плечо сына. — Мам. Это как? Вам по сколько лет. Вы сколько вместе. Мам. Она не отвечает, только сильнее обнимает Илью руками. — А ты как узнала то, мам, не молчи. — Пришла домой. А этот стоит весь довольный на кухне около плиты, лыбится ублюдок, кофе варит. Потом ко мне подходит, на руки подхватывает, кружит. Шепчет там что-то на ухо, потом на пол опускает и щеки зацеловывает и говорит: «Как же я люблю тебя, Женька. Прям как двадцать лет назад». Я дура старая растрогалась, стою, к нему прижимаюсь, а потом чувствую что-то в кармане лежит, твердое такое и большое… Женщина снова заходится в плаче, и Илья, поняв, что больше он пока ничего не добьется, аккуратно подводит Евгению Павловну к своей кровати, сажая ее на одеяло, а сам выходит в коридор за водой и врачом.***
Илья сидит на лавочке около подъезда Иляны. Ему стоило неимоверных усилий раздобыть адрес девушки, попросив о помощи Мишу и уболтав ее классную, и сбежать из больницы. От мамы он вчера ничего не дождался. Ей дали выпить какие-то таблетки и отправили домой отдыхать. Илья не спал всю ночь, думая про отца, про их семью и жизнь теперь. Руки очень чесались пару раз ударить этого человека, но он знает, что матери бы это не понравилось. Сначала они просто все обсудят. За те несколько дней, что парень провел в больнице, тонким слоем выпал снег, и сейчас Саакян сидит и чертит непонятные узоры на нем. Зачем он сюда пришел? Когда случайные линии начинают напоминать очертания лица Иляна, парень встает, отряхивает джинсы и заскакивает в так вовремя открывшуюся подъездную дверь. Он поднимается на нужный этаж и нажимает на кнопку дверного звонка. Никто не открывает спустя ни минуту, ни пять. Парень садится на лестницу, просунув ноги между прутьями ограждения, взъерошивает волосы и закуривает. Через некоторое время и две выкуренные сигареты, соседская дверь открывается, и на лестничную площадку выходит пожилая женщина, шаркая домашними тапками. — Ты что тут делаешь? — Я пришел в гости, а мне не открывают. — К кому ты пришел? — женщина хмурится, поправляя фартук и внимательно смотря на парня. — К Иляне Красновой. Взгляд женщины сразу сменяется на более дружелюбный, она улыбается. — А-а, к Лилечке. Давай я тебе дверь открою, а то она заболела и с кровати не встает. Саакян резко встает, ударяясь ногой и шипя. — В смысле заболела? Чем? Как? — Ну, простыла, наверное. Ты тише. А ну хотя раз пришел, то иди в аптеку. Илья кивает и, слегка хромая, бежит вниз по лестнице, застегивая куртку. Он выходит на улицу, сразу идя в сторону супермаркета. Парень берет тележку, направляясь в отдел с напитками. Илья вспоминает, что девушка говорила, что любит апельсиновый сок и мармелад. Илья берет два тетрапака, идет к следующему стеллажу с продуктами, выбирает большую упаковку мармеладных мишек и червячков, берет еще пачку зефира и несколько шоколадных батончиков. Саакян торопится к кассам и, не заметив из-за угла другого покупателя, врезается своей тележкой в чужую, по инерции оттолкнувшись в бок и снеся большую витрину со стиральным порошком. Упаковки падают на пол, несколько штук рассыпаются, и Илья опускается на колени, пытается засунуть рассыпавшийся порошок обратно, собирая его в ладони. К нему подходит консультант, оповещая, что парню придется заплатить за них. Илья подходит к кассе, выкладывая покупки на транспортерную ленту, достает карту из кармана и ждет, пока ему не скажут платить. В чек добавляют лишние триста рублей за порошок, и парень чуть не уходит в минус, прикидывая, на какие лекарства хватит оставшихся денег. В аптеке он покупает лекарство от кашля, капли в нос и сосательные таблетки от горла. Благодаря скидке, которую ему сделали, денег хватает, и парень спешит обратно к девушке её лечить.***
Илья заходит в квартиру, дверь в которую оказывается открытой, разувается, вешает куртку на вешалку и аккуратно и тихо идет на поиски комнаты Иляны. Он идет по коридору, вдруг слыша тихие голоса, и двигается на поиски источника звука. Девушка и ее соседка оказываются на кухне, за слегка прикрытой дверью. Иляна сидит, закутавшись в одеяло по шею, и выглядит мило, напоминая нахохлившегося воробушка. Женщина стоит около раковины, набирая воду в чайник, и что-то рассказывая. Илья деликатно кашляет, пару раз стуча по дверному косяку, обращая на себя внимание. Краснова оборачивается и смотрит на него слегка удивленно, но с некоторой нежностью во взгляде. — Привет, Илюш. — Ее голос слабый, она лохматая и с синяками под глазами, но Илье так нравится ее внешний вид, что он стоит столбом, смотря на девушку и улыбаясь уголками губ. — Проходи-проходи, молодец, что сходил. Меня зовут Елизавета Андреевна, я названая бабушка Иляны. Садись, щас будем пить чай. Илья отдает пакет с продуктами, уходит мыть руки, интуитивно догадавшись о том, где находится ванная, и возвращается в кухню, садясь напротив Иляны. Она вымученно улыбается ему, приложив руку ко лбу. — Спасибо, что пришел.
