breathes

дождливая ночь, не предвещающая благих знамений, представляется кульминацией бурного романа, запрещённого догмами Библии. аптека с неоновой вывеской, привлекающей ненужное внимание, у входа встречает Чжухона тёплой атмосферой и едким запахом лекарственных препаратов. парень с выкрашенными в ярко рыжий оттенок волосами, выложив пару крупных купюр, опускает купленные презервативы в задний карман потёртых джинс. рядом парень в тонкой футболке и домашних брюках покрывается мелкой дрожью. капли с волос, приглушённо голубых, стекают на пышные ресницы, посиневшие губы. Минхёк протягивает рецепт, выписанный психотерапевтом, получая необходимые антидепрессанты. Чжухон бросает небрежный взгляд на промокший клочок бумаги, после и на паренька, что проходится по нему небрежным взглядом рассеянности. одного общего вздоха им хватает для разжёга пламени неимоверных размеров, что уютом искр будет продолжать согревать. Чжухон качает головой, бросает на чужие подрагивающие плечи любимую куртку и покидает аптеку. вторая встреча настигает в общем университете, неожиданно для обоих. младший пристально наблюдает за фигурой парня, ловит мельчайшие колебания воздуха, вызванные движениями Минхёка и разгоняет местную шпану, учинив серьезную драку, когда те загоняют старшего в кабинку туалета. — тебе не стоило, — Мин улыбается, практически незаметно, с предельной осторожностью обрабатывает чужие раны. — только я имею право прикасаться к тебе. руководство и родители отчитывают несколько дней после происшествия, но кровоточащая губа и растяжение связок рабочей кисти определенно окупает результат. Минхёк оказывается ярким, полностью оправдывая выбранный цвет для окраски волос. свет, что на солнечный походит, от него струится в разные стороны. парень улыбается прохожим и носит бросские футболки, расписанные вручную. Ли старший без устали прокручивает пластинки рока прошлого поколения и пытается танцевать в пьяном угаре закрытой комнаты. Чжухон нелюдим. из друзей рядом лишь немногословный Чангюн, помогающий в многочисленных потасовках, преподнесённых в виде протеста взрослым, на заднем дворе элитного клуба в три ночи. он же и тайно проносит порно коллекционных выпусков в комнату парня. у Чжухона пирсинг в трёх местах и повышенная мания к адреналину, виновная в разъездах на мотоцикле с бешеной для города скоростью по опустошенным трассам рассвета — единственного времени, когда они могут позволить себе бежать дальше конечной точки их представления, схватившись за руки друг друга. на плечах младшего неизменно тёмная кожанка, близко знакомая Минхёку, пропитавшаяся запахом его тела и парфюмом Чжухона. родители заставили отдать документы на архитектурный курс и раз за разом учиняют очередную ссору по поводу личной жизни сына. Минхёка пичкают лекарствами, пытаясь излечить болезненную, как считает мать, тягу к своему полу. парень сбегает каждую ночь, смывая разноцветные препараты в унитаз и танцует ночами, освещаемый неисправно-мигающим фонарём, под восхищённые взгляды со стороны своего парня. — у твоей матери случится инфаркт, — смеётся младший в перерывах между поцелуями, отдающими алкогольным послевкусием. — они узнают обо всём. их чувства — не любовь — константа, нерушимая и незыблемая. Чжухон крепко сжимает чужую ладонь, принимая её за благословение небес, отпущение грехов его чёрной душе, Божий дар. они ругаются, превращая споры в драки, истерики. старший царапает чужое лицо, плюётся оскорблениями, что Чжухон терпеливо выслушает. он хлопает дверьми, позже звонит в приступах панических атак, умоляя вернуться, на что младший незамедлительно отвечает, возвращаясь бесконечное количество раз обратно, лишь бы забрать источник своего утешения вновь в теплые объятия собственных рук. Минхёк с безумной частотой жмётся поближе, источая в подобные моменты аромат лимонного антисептика и вещества, слабо напоминающего цветочную пыльцу сирени. Чжухон носит на себе Black opium, что щекочет миниатюрный нос Хёка, и посылает подальше каждого, смеющего приблизиться к их раю. — с таким отношением вскоре ты не будешь нужен кому-то, — бросает Мин, греясь от зимних морозов на чужих тёплых коленях. — буду нужен тебе, — парень зарывается шершавой перебинтованной ладонью в локоны старшего, пока тот, наслаждаясь, перекрывает глаза. — а если меня вдруг не станет? — не станет и меня. поздними ночами Минхёк решает не поддающуюся алгебру, дабы поддерживать статус извечного отличника и дарит приторные поцелуи Чжухону в перерывах на горький кофе, пока телефоны под кипами бумаг разрываются от входящих родственников. парень рисует любимую Флоренцию, потрясающую ауру города и вдохновляющую эстетику Италии XIX веков для сдачи дипломной преподавателю. младший тихо шепчет, что его любимый город — тот, в котором свободно дышится Минхёку. работу самого Чжухона Мин застаёт редко, он практически не позволяет себе работы над гениальными чертежами перед ним. сосредоточиться на чем-то кроме, когда на расстоянии считанных сантиметров Минхёк — единственный и вечный объект вожделения, любви, святости — категорически невозможно. горячие ладони Чжухона на бледных очертаниях тела старшего — их лучший контраст, что не способен превзойти ни один гений художественного искусства. парень подушечками пальцев стирает с чужого лица пятна краски от очередной работы над картиной продолжительностью во всю ночь и смахивает кристаллы соленых рек, маняще стекающих вниз, поражая красотой и хрупкостью, когда старший сообщает о новой ссоре с матерью. — наши дети будут лучше, чем мы, — в очередной раз бормочет Минхёк, худыми пальцами вынимая дымящий косяк из чужих губ. младший взял это за привычку и в очередной момент не сводит пристального взгляда с затягивающегося парня в его ногах и тихо смеётся в ответ. они оба играют друг с другом временами. живут, словно марионетки в нежных, столь желанных руках друг друга. Минхёк нарочно выводит на животную ревность, с удовольствием наблюдает за огнём на дне глаз напротив, сжигающим всю зелень благоухающих лесов. он пробуждает ото сна в Чжухоне наиужаснейшие черты, получая в ответ молчание на каждый зов, сообщение, звонок, и сходит с ума, прежде чем вновь оказаться на груди младшего, считая каждый новый удар сердца, бесконечно ему преданного. Минхёк с отличием завершает последний курс, но красная корочка забывается среди его же набросков и мольбертов. Чжухону приходит письмо об отчислении, что с успехом диплома старшего теряется в листах его лирики, что младший позволяет прослушивать одному лишь Мину в тишине их вселенной. в наказание отец блокирует карты, лишает содержания. в знак протеста Чжухон заводит старшего в тату салон, набивая обоим фразу из его текстов китайскими иероглифами голубым и красным неоном. их маленькая квартира с круглосуточной аптекой за переулком становится им маленьким миром. билеты на самолёт до Италии куплены, полупустые чемоданы в прихожей. парни не в силах оторваться друг от друга, ненасытны, прерываясь всего не секунды, не позволяют умереть от нехватки воздуха. их негласное обещание обязательно вернуться в пространство их надежды и мечты застывает в воздухе. — твои треки будут хорошо продаваться. — если моя муза всегда будет со мной. Чжухон накидывает на чужие плечи кожаную куртку, потёртую во всех областях, притягивает старшего ближе для смазанного поцелуя и сажает на пассажирское их гоночного авто. они дышат друг другом. Италия дышит любовью.