love has its own language

реки великолепен во всем. реки очень умен — много знал о скейтах, о том, как они работают, и о том, какие техники лучше всего использовать. без него ланга не был бы там, где он сейчас, побеждая толпы скейтбордистов. без него ланга был бы никем. реки умел заставлять окружающих улыбаться. он подобен солнцу, и чаще всего ланга был почти уверен, что он может быть его живой реинкарнацией, учитывая, что все его улыбки состояли бы из чистого солнечного света, а его глаза светились золотисто-коричневыми лучами. он легко заводит друзей из-за своего непоколебимого энтузиазма и заразительной улыбки. и если бы ланга был зимой, то реки был бы его летом; его солнцем. реки был лучшим братом. лучшим сыном. ланга видел, как реки любит свою семью и своих сестер, дает им то, что они хотят, — отдает эскимо сестрам и заставляет маму гордиться собой. конечно, реки иногда мог быть нарушителем спокойствия, но его семья была бы неполной, если бы он не был в ней. и ланга был уверен, что он тоже будет неполным без реки. реки был художником во многих смыслах. он может делать скейтборды, которые были доведены до совершенства этими двумя талантливыми руками, которые ланга никогда не устает держать. он может вложить свое воображение в бумагу — каждый штрих, каждая линия была идеальной. он любит рисовать то, что любит, и ланга всегда поражался, когда реки показывал ему рисунок за другим. ланга клянется, что нет того, чего реки не может сделать. в данный момент, они были на крыше, и вокруг них никого не было. это было идеальное время, чтобы пообниматься, и ланга благодарен, что тоже не было слишком солнечно. — реки, что ты рисуешь? — ланга кладет голову на плечо реки, глядя на то, что рисовал его милый парень последние десять минут. -… это я. — чтож, да, — рука реки гладит лангу по голове, прежде чем он наклоняется к нему. он заканчивает рисовать волосы ланги изгибом карандаша и держит перед собой альбом для рисования. - вот и все! это был карандашный рисунок профиля ланги, смотрящего куда-то еще со слегка приоткрытыми губами и распущенными волосами. -мне очень нравится рисовать твое лицо, потому что ты действительно красивый. он смог идеально нарисовать глаза ланги, не видя перед собой референта. удивительный… — могу я оставить его? — ланга наклоняет голову, целуя реки в щеку. — конечно, конечно. — реки хихикает и достает листок из своего блокнота. — вот. ланга принимает его, любуясь каждой деталью. — я обожаю это. — ты говоришь так со всем, что я рисую или делаю. — ну, это потому, что это ты сделал, — ланга убирает голову. — но я думаю, что это более особенное. Я хочу его поставить. — но куда ты его положишь? — спрашивает реки. — есть у меня идея. ланга входит в спальню в пижаме, готовый, наконец, заснуть. он зевает и, проходя мимо стола, краем глаза видит рисунок в рамке.

***

его мама выбрала отличную рамку — коричневую и такую, в которой рисунок реки остался нетронутым. ланга улыбается, берет рисунок, и он целует его. реки восхитительный. и он никогда не перестает заставлять сердце ланги биться, как ничто другое.