Противный учитель, нелюбимый предмет и то, что никогда не сотрётся из памяти

"- Ррррр" Он с криком, походящем на вой и рычание вместе, ударяет поверхность стены, раня и без того травмированную на всю жизнь руку. Повреждённый связки ноют, но он не обращает на это внимание. Он давно хотел сделать удар. Желательно по его роже. Лицо учителя стоит перед глазами, а его грязный рот, изрыгавший ругательства, так и просит заткнуть его скотчем или как-то похуже. Лучше как-то похуже. Золотые глаза смеются над главным шутником школы, показывая возвышение, словно над засранным мусором муравьиным домом, выставляя Кокичи говном. Ома не хмурится. Не подаёт виду, что ему есть до этого дело, но каждый раз хочет ударить, а выходя из класса, сказать пару "ласковых" парте, ударяя её ногой, пусть его и посчитают психованным. Он с нетерпением ждёт выходных, проклиная субботу, в которую учится по глупой прихоти дебильной системы. Глупые люди. Хотят нас скорее убить. Ударив стену, он уже знает, что будет держать ручку с болью, но заходит в класс, где на одноклассников снова орут, что они не обработали руки. В груди Ки медленно закипает. Никакой необходимости в этом нет, и даже если б была, это всё равно никого не спасло, так как, они находятся рядом, хотят или нет, сидят за всем доступными партами, где побывали другие классы, общаются с друг другом и пользуются предметами канцелярии, которые брали необработанными руками. И это ещё закрывая глаза на контакт с учителем, заходящем в класс просто так. Обрабатывая руки, Ома не здоровается с сидящей тварью. Он занят журналом и ему пофиг, а нарываться на очередное высокомерие не хотелось. Всё равно это случится позже. Сев, он медленно дышит, вспоминая другие случаи, пытаясь заблокировать их. У него получается, когда двое людей входят в класс, проходя на ряд рядом с ним. Они быстро здороваются, незаметно для всех обнимаясь и заводят речь о новой главе любимой манги. Все троя искренне наслаждаются, понимая, что через пять минут рай, перенесённый ими на уголок ада, закончится. Когда конец наступает, они мысленно стонут. Кичи хлопает одного по плечам, со словами "Удачи. Держимся". Садясь на место, он на девяносто девять процентов уверен, что попадёт под удар. Урок начинается обыденно с крика на кого-то за разговоры, хотя Ома чётко слышал, что все молчали. Переходы на личности, предсказуемые обороты. Их учитель неоригинален. Уже через пятьдесят минут, когда расслабляться нельзя, но он это сделал из-за близости звонка, главная тварь всея мира проходится по нему беглым замечание "Лучше, чем внешность Омы". Только с усилием руки подрагивают, а не сжимаются в кулаки. Нечего давать реакцию этой мрази, пусть пацан и не любит этого слова по личным причинам. Звонок звенит и он быстро направляется к выходу, боязливо в душе, пофигистично снаружи останавливаясь у него, чтобы показать, что ему пофиг и друзей он дождётся. Он их точно не бросит. Дождавшись, они уходят, и лишь миновав соседний кабинет директора и сам архипелаг ада, он выдыхает на лестнице, делая это не вслух, а опусканием вниз грудной клетки и длинноватой струёй из носа. На настоящий момент он сумел выжить. Теперь главное не подохнуть где-нибудь у доски. ********************* Как назло, любимый предмет заменяют физикой и они снова направляются в кабинет дебила. Кокичи борется с желанием свернуть на первый этаж и быстро свалить домой. В нескольких метрах от класса алгебры, биолог их ловит, ругая, что они не додумались, что на замену ему не сложно прийти самому. Пару людей усмехаются и орут, когда он снова идёт бродить по коридорам. Их поток и вся параллель прекрасно помнит, что нервопийца много раз говорил, что знания нужны им, а не ему и он не будет никуда бегать. На переменах Ки снова говорит, но уже не о манге, а о дораме, и в голове повторяя "пожалуйста", молится, чтобы его не заметили, провоцируя на ответ, грозящий привести к разбирательствам. Также он молится, чтобы все работали на местах, в тишине и не выходили к доске, слушая, что у них комплексы, раз они не знают решение задач на механику. Надежда на нервы летит далеко и крахом, когда идя к столу, тварь выдаёт рассаживающимся ученикам "Вы глухие и снова не услышали звонков на урок". Переливающиеся осколки мольб Кокичи видит перед глазами, немигающи смотря на пенал, с неподходящим под личность рисунком, привычно-вынужденно изображая мебель. Пожалуйста, пусть его не заметят. Он согласен на много домашки, только пусть его не заметят. "- Так же отвратен, как знание Омы" Да твою мать. ******************* "- Ммм" Эти стоны не интересуют и видя, около какого дерьма чего он проходит, хочется развернуться, что он и делает. Завуч выходящей из учительской прямо перед проходом ко второй лестницы, не сулит ничего хорошего, хоть грехов перед школой у Кокичи нет. Но даже здороваться с представителем власти как-то страшновато. Поэтому он продолжает путь прямо, боковым зрение из любопытства замечая ситуацию. Учитель пьёт за столом, смотря на чьё-то фото. Скошенный верх костюма смотрелся на нём непривычно и хоть это слегка интересно, дело не имело ценности риска, и Кокичи поспешил смыться оттуда. ********************** Фортуна была очень странной, четырёхгранной вещицей и разгадка настигла Ому на второй день, когда он оказался единственным, кто вошёл в пустой класс, не обратив внимания на заполненность. Стук каблуков в коридоре подсказывал что выходить не нужно, а отсутствие педагога, разрешавшего заходить только с ним, тоже пугало, пусть он ругал их и за исполнение и за невыполнение указа. По сути терять было нечего, влетит так и так, но Кокичи, как самый ярый сторонник оптимизма во всех аспектах жизни, начал искать в этом плюсы. Их не было, но зато была фотография на столе. Подросток подошёл, вздрогнув. Через аккуратную рамку с квадратным стеклом на него смотрел он сам и самым ужасающим было то, что юноша знал откуда была распечатка. Эта была одна из его фотографий в вк, только обрезаная под углом, чтобу убрать присутствующих на ней других личностей. Так с левой стороны исчез верный, заспанный Рёта, а на левом плече виднелась положенная рука его подруги Джунко. Холод вдруг распространился в зоне над желудком и середине солнечного сплетения, что Ома кличал своею душой. Было жутко помыслить, что те мерзкие стоны принадлежали мужчине в миг рассмотрения именно этого снимка. Пусть стоны не были сексуально-блаженными, они были стонами, назвать которые как-то определённо Кокичи не мог. Мерзкое предположение выбило землю из-под его ног. Парень согнулся, держась за середину тела, кашляя пару раз на нервной почвы до рвоты, которую сдерживал попытками умеренного дыхания и ладонью, приставив её ко рту. Каждый раз пытаясь отвлечься, он вспоминал всё сначала, уже желая выблевать желчь организма из внутренностей, вместе с ней выпустив мерзость к себе. Перед первый звонком, последовавшим через неизвестное мне количество долгих минут, он всё же сумел себя успокоить тем, что штаны мужчины точно не были спущены и перестал ощущать себя обкончанным с лица до ног. Когда он пришёл в себя, его организм возможно выпустил пот облегчение, хоть парень и не вспотел, или подал какие-то особые, неподвластные людям благовония, но словно в ответ на состояние ненавистный препод зашёл в свои владения. Ома повернулся на звук, постояв, переглядываясь с ним, и пошёл на своё место. Урод шагнул к столу, замечая не убранную вещину и понимая, что его разоблачили. "- Тааак" - схватившись за угл и середину широкой мебели, разведёнными руками, противно улыбнувшийся дьявол учеников наклонился, ложась верхней частью тела на дерево, собираясь что-то сказать. От этого Ому спасла входящая толпа детей, пришедших на первый за день урок. Всё занятие герой мечтал просто выйти в окно. Разве он так много просил? ********************** Четверг. Как много в этом слове букв, пропитанных надеждой на "сойдёт на нормальный" день и сколько в нём предвкушения отдыха, следующего за пятницей. Пусть Ома никогда не питал к четвёртому дню таких эмоций, после окончания начальной школы (ещё бы. Ведь он начал впахивать по субботам), он искренне надеялся, что всё пройдёт хорошо, но сегодняшний полдень начинался с того, что дежурный нагнал его уходящим последним и сообщив о изменении в расписании, потребовал идти на урок. Физики. Грустно. Из-за доверения славному парню, он не взглянул на экран уроков, специально неспешно идя наверх, с мыслями: "- Со стороны" "дыхание из-за лестницы" "- Я явно как мученик". Зайдя куда нужно, он обнаружил что снова один. Что остальные успели уйти он понятное дело не знал, так как, занимался в кружке фотографий, закончив предметы. Из служебного помещения в конце класса выплыл учитель, водя левой рукой на манер говорившего графа. Левую он держал за спиной. "- Я направил весь класс за материалами из библиотеки, которые мне пригодятся с другим детьми. А ты пока помоги с приборами. Сегодня будет лабораторная" Испугавшись спокойного голоса, навевавшего образ киношного француза с тонкими усиками, Ома прошёл в помещения, на всякий случай взглянув на губу ненавистника. Усов в реальности не было. Пройдя к середине, он растерялся, а потом заметил зелёный стеллаж напротив. "- Эти пробирки, Сайхара-сан? Просто тут ничего больше не похоже на оборудование" - он опустил голову, ожидая ругани, что за названия, что за незнания, что за существование. "- Взади" "- А?" "- Взади находится твой учитель, Кокичи Ома" - Сайхара дёрнул за плечи для разворота и повернул к стене, нависая как будто для флирта. Одна рука держала стену, а вторая весела, отчего Ома имел шанс проскочить на свободу, что он и предпринял, но его схватили за лицо, углублённо целуя. Стало дурно. Ощущение было такое, что ему в рот кто-то напихал слизней. Хотелось его оттолкнуть как можно дальше. "- Ты даже не поздоровался со мной" Его опять засосали. "- И даже когда я смотрю на фотографию, ты тоже со мной не здороваешься" Ну, это как бы логично. Сказать ему, нет? "- Надо с тобой поздороваться" К губам потянулись снова, но подросток сумел заорать: "- ЧТО ПРОИСХОДИТ!?" "- Тшшшш" - его рот закрыли и сказали довольно притягивающе, но явно не для этой ситуации "- Ты забыл, как мы делали при отношениях?" "- Мы не встречались" - дышать стало нечем. Пальцы хватались за собственный ворот, пытаясь его оттянуть. Не получалось. Кофта была на застёжки. Её не получалось нащупать. Это было бессмысленно. "- Как же не встречались, мой падкий уродец? А три месяца сказки" И тут Ома вспомнил, что в начале седьмого класса на первой парте первого ряда, синеволосый угодник прижал его под себя, лазия руками в трусах и пупке. Тогда они ненавидели друг друга, являясь врагами с первой секунды, пусть ребёнок и не давал сопротивления гадким словам. Но почему-то всё дошло до такого и его ещё долго звали к себе "на отработку", вытаскивая из кабинета психолога, где он качался в кресле и молчал от отсутствия сил. Ему грозили палкой в яичнике и анальным сексом, и пусть парень не знал, что значит второе, интернет давал некое представления, а первое звучало понятно и больно. Страх подталкивал на молчания, лестницу вниз по учёбе и виду бомжа. Когда на третий месяц поцелуев, кусания, "обогрева" уха и облизывания лица внезапно закончились, повреждённая психика включила защитное действие, давая юноше позабыть всё как страшный сон. Всё минуло бесследно, хоть Ому иногда и охватывал беспричинный страх незнакомой толпы, человека и замкнутых помещений. "- Я хочу возобновить наши отношения, мальчик" - нос скользил по чужой одежде. Остолбенев, парень понял. Он никак не мог назвать всё это отношением. "- От..Отпусти" "- Хочешь, чтобы мамочка с папочкой сходили на похороны?" - Шуичи достал заточенный нож, каким в старину открывали письма, только этот выглядел гораздо острее "- Тогда я спрячу его не в униформе любимого университета, которую постоянно ношу, а в твоём теле, хочешь?" Представляя дырку с предметов в груди и горе родителей, Кокичи замотал головой, запрокидывая голову к потолку, чтоб не разозлить учителя своими слезами, как бывало в начале кошмара. Педагог в это время нюхал одежду, готовясь ласкать. "- Вот и хорошо, моя подстилочка. Молчи и радуй родителей жизнью" ******************* За что? За что его опять прижали, если он всё делал как надо? Продал всё до последней копейки на расходы золотоглазого, хранил молчание, пропускал клуб интересов и любимую им историю, чтобы закрыться в окна между уроков тирана. Он терпел его руки на своих кистях, пользовался его тональником, "отобранной у девятиклассницы- шлюхи". На нём почему-то присутствовали следы помады. Возможно она вырывалась, пока он держал её за волосы и пытался намазать. Правду знал только дьявол Шуичи, а Ома просто не видел других вариантов. Парень терпел сумасшедший страх, борясь с желанием небрежно вскрыть линию вен, и всякий раз роняя лезвие, только из-за любви к друзьям и семье. Он не хотел оставлять их в этом мире одних. А ещё, сейчас его ситуация усложнилась, по сравнению с прошлым разом. Он должен был не подавать виду своей трагедии. Насильник заставлял тщательно следить за собой, учиться на более высший балл, чем парень учился раньше, и раз в любой день недели переходил к самой страшной части ситуации, приказывая раздеваться и терпеть его хищный, холодный взгляд, не прикрываясь руками. В такие моменты, его лицо походило на сморщенное лицо ястреба. А под наклоном смахивало на маску чумного доктора, из-за кривоватого строения носа. Герой честно все это выполнял. И сегодня не мог понять, за что его снова прижали к стене, обдавая вонючем дыхание как от туалетного слива. "- Мальчик не желает выйти на новый уровень отношений?" Ни в одном известном языке мира нет ещё слов, способных передать ту уверенность, плохую соблазнительность с в отвратительном смысле будоражащим тоном, которыми он вёл свою речь. Зная что это ужасная неизвестность, жертва поднял взгляд ввысь, интенсивно тряся в согласие. Отказаться как понятно нельзя. "- Прекрасно. Теперь ты моя самая дорогая подстилка" От этого Кокичи не смог промолчать: "- Но ты же меня ненавидишь. Гнобишь каждый урок" "- Пу-ху-ху. Запомни. Чем больше любой учитель гнобит какого-то ученика, тем сильнее он мечтает его изнасиловать" "- Нет!" Рука коснулась яиц, заставляя почувствовать такое безумное, неприятное чувство, что он закричал, будто получил огнестрельное в ногу. "- А ты настырный" - руки скрутили, вернули в прежнее положение и подняли, вдавливая в стену, как будто распяли мясо для пыток "- Люблю таких. Умф, как они вырываются. Как кричат. Как вкусна и сладка их кровь от удара ключами. Умф. Люблю таких. Ну, же кричи. Кричи сколько хочешь, я подкупил охранника, а больше в школе никого сейчас нет. Я специально позвал тебя позже привычного. Ну, же кричи. Доставь мне удовольствия своим криком. Возбуди меня ещё сильнее, чтобы я снова перестал проживать минуты временной импотенции" "- Почему? Почему именно я?" Ома был на грани истерики и обморока одновременно. "- Потому что ты похож на меня. Те дети, которые были до этого и, которые спят со мной и сейчас выглядят как ничем непримечательная, серая масса. А ты не такой" "- ЧЕМ ЖЕ Я ВЫДЕЛЯЮСЬ!?" "- Волосами" "всхлип". Сайхара неотрывно смотрит насквозь. "- Синие волосы. Тёмно-синие волосы, прямо как у меня" Мудак нагнулся, тянясь к кадыку, и из-за наклона рукоятка ножа показалась из слишком малого для него кармана. Непонятно как он не выпадал раньше. Не зная что сделает, когда заберёт, бедняга выхватил холодный предмет и в голову тут же стрельнула мысль им пригрозить. Отодвинув врага одной рукой, так, что вынужденно переся центра тяжести на выставленную назад правую ногу, тот увидел предмет, и набросился, вырывая. Чудом не вырубившийся Кокичи, снова толкнул рукой и педофил отшатнулся, в сгибе держась за живот. Ученик задышал ртом, ничего не понимая. Нежданно он заметил огромный круг крови, расползающийся по телу. Посмотрев на свои руки, обнаружил красные вкрапления, от пальцев до рукава лидирующий конечности. Он перепутал руки, когда защищался. "- Много лет назад… Я сделал также. Горжусь" Постояв ещё пару секунд, он упал навзничь, в позе калачика, и больше не встал. Время тянулось медленнее, чем при домогательствах, когда дверь в лаборантскую вышибли и запыхавшийся друг показался в дверном проёме. "- Рёта!" "- Уходи" - подняв поражённо-понимающее лицо, распорядился он "- Я разберусь. Тебе ничего не будет" "- Рёта" - герой рассказ сделал шаг вперёд, падая в бок от "ваты" в ногах. Друг успел вовремя его схватить. "- Ты всё сделал правильно, даже если действовал не специально. Но я не хочу, чтобы тебя посадили из-за глупых законов. Поэтому уходи и у тебя не будет проблем" "- Ты.." "- У меня тоже не будет. Не бойся, иди" - "хлопок по плечу. Запыханность обоих. Ошалевший взгляд Кичи". В полунеадеквате, убийца покинул место преступления и не соображая, на автомате пошёл в гаражи, где обычно тусовался с друзьями. Что сделал Митарай навсегда осталось неясным, но тело никогда не было найдено, вокруг считали мужчину пропавшим, Кокичи не в чём не заподозрили, а он сам смог сохранить в себе человечность и не сломаться, навсегда перекрасить пряди в фиолетовый цвет и навсегда шугаться слова "горжусь", только если его не произносил кто-нибудь из друзей.