Прости меня, Каччан

      Было слышно машины, ездившие за окном. Этот протяжный звук колес, едущих по мокрому от снега в перемешку с дождем асфальту, был отчетливо слышен через открытое окно их небольшой, но в тоже время вполне уютной квартиры в центре города.       Паренёк лежал на кровати и вслушивался в тишину.       Он вспоминал.       Вспоминал, как впервые услышал такие нежные и приятные, ласковые слова. Слова любви, произнесенные в тот день, связали их сердца, которые так и тянулись друг к другу, намекая, что кроме вон того пылающего огня, в грудной клетке блондина, не было нужно кучерявому пареньку. Они вполне осознавали какой это риск, ведь они будущие герои. В первую очередь они должны будут жить работой и спасением чужих жизней. Но было не страшно, ведь пальцы и губы переплелись между собой в тот последний день цветения такого нежного и успокаивающего дерева — сакуры. Она спрятала их своими ветками и окутала розовой листвой от лишних глаз. В тот день они открыли для себя новые, незабываемые ощущения, которые утянули в пучину удовольствия и неимоверного счастья.       Он помнил всё.       Своего героя, который не раз силком усаживал в такое мягкое кресло, чтобы зеленоволосый отдохнул от работы и просто насладился вечером в компании своего взрывного спасителя. Да-да, именно спасителя! Если бы не еда, в которую Бакуго буквально «впихивал» всю свою любовь к этому зеленоволосому балбесу, то Мидория давно бы откинул копыта, как любил приговаривать Кацуки, в очередной раз готовя кацудон. Или же, не менее важная обработка очередных ран, полученных во время работы, после которой Мидории не раз приходилось выслушать возмущения недовольного блондина. Как же можно забыть про то, что Кацуки самостоятельно выбивал для них выходные и отпуска, чтобы герой, которому не раз самому нужен был такой же герой, способный заткнуть бубнеж недовольного паренька и оставить его дома. Чтобы он просто лишние пару часиков поспал или повалялся в теплой кровати.       Это были мелочи. Мелочи, которые не раз спасали Мидории жизнь. Ведь именно этот герой готов был спасать жизни других, но в тоже время мог изводить себя различными сортами кофе, лишь бы не спать. Тратил он свой драгоценный сон на тренировки, которых, по его словам, ему не хватало. Он мог спокойно питаться лишь лапшой быстрого приготовления, купленной в магазине у дома, лишь бы не тратить на полноценную готовку слишком много своего времени…       Такова была бы его жизнь, если бы Кацуки не был рядом с ним. Он лучше кого-либо знал, как герою номер один действительно тяжело. Он не раз просыпался по ночам, чувствуя, что родного сердцу человека нет в постели. Блондин знал, что тот, прямо сейчас, сидит в зале и захлёбывается собственными слезами. В тишине. Один. Чтобы никто не видел, ведь, как учил Всемогущий: герой улыбается всегда! Но никто не знает, что происходит ночью. Когда мрак поглощает город и оставляет наедине с собственными страхами, переживаниями и голосами тех, кого не удалось когда-то спасти. Бакуго знал, что Изуку чувствует вину. Ему не раз говорили, что он ни в чем не виноват и, что это несчастный случай. Парень лишь молча кивал, а ночью убивал самого себя сожалением. Он знал, что терзает душу юного героя и молча забирал из трясущихся рук стакан с горячим кофе, чтобы снова не обжёгся. Садился на корточки и молча поглаживал непослушные, кудрявые пряди. Да. Он молчал. Он знал, что словами здесь не поможешь, но и смотреть издалека за страданиями такого дорогого человека невозможно было. Именно поэтому, он лишь гладил по голове и дарил такие тёплые, нежные объятия.        На утро всё повторялось. Такой же жизнерадостный и вполне довольный своей жизнью Мидория выходил из спальни и дарил нежную улыбку, а затем не менее нежный поцелуй в щеку своему герою, который для него был единственным солнышком в этом сером, полном боли и страданий мире. Кацуки лишь в ответ целовал и грозился оторвать нос, если Изуку ещё раз подойдёт со спины во время его кулинарной терапии.       Бакуго снова непроизвольно заглядывал в эти глаза, которые ассоциировались с зелёной полянкой, на которой растут различные необычные цветы и травы. Эта полянка находится где-то далеко от городской суеты. На этой полянке есть только они, мирно покачивающаяся на ветру травка и нежно-розовый закат, постепенно темнеющий на фоне прячущегося за горизонтом солнца. Но потом, он снова вглядывался пристальнее и видел болото. Болото боли, в котором тонули мечты о полянке, спокойной жизни и тот самый жизнерадостный мальчик, оставшийся где-то в детстве.        Он снова замечал эти мешки под глазами, которые явно не собирались покидать лицо Мидории. Снова багровые следы от недавно высохших слёз. Снова этот уставший от всего голос, который продолжал твердить: я в порядке…

***

      Мидория с нежностью и нескрываемой улыбкой смотрел на такое родное и любимое лицо блондина. Он осторожно коснулся скулы, чтобы не разбудить свой сонный лучик солнца. Пшеничные волосы раскинулись по всей подушке, а некоторые пряди прикрыли веки парня. — Спасибо тебе, за всё, моё счастье и… — Мидория сглотнул ком, который не позволял сказать ему этих слов, но поток солёных слёз пробил на откровение — Спасибо, что не оставил меня. Прости за всю боль, которую не смог скрыть от тебя. И… живи счастливо, — произнес кучерявый стирая слёзы с щёк и мягко касаясь губами щеки Кацуки.        Он встал с теплой кровати и ещё раз осмотрел их комнату. Любимый человек, который всегда спал рядом, дарил на ночь поцелуй и крепкие объятия. Кровать мягкая и на деле достаточно прочная, видевшая немало интересных и разнообразных событий из их взрослой жизни. Тумбочка, в которой хранились: тетради с какими-то личными записями и наблюдениями, фотоальбом, который они с Кацуки заполняли вместе, с любовью приклеивая фотографии и обсуждая их, флешки с музыкой, где собраны их общие предпочтения, ручки и старый, когда-то давно подаренный блондином, брелок со Всемогущим. Небольшой шкаф, хранящий в себе их общую одежду. Общую, потому что Изуку любит таскать вещи Бакуго и тот уже давно свыкся с этим, но периодически любит пошутить на эту тему. Открытое настежь окно навевало воспоминания о том, как они боролись с вредной привычкой и в какой-то момент жизни смогли отказаться от курения. Изуку ещё раз улыбнулся, осмотрев комнату, и вышел в коридор, закрыв дверь и ещё раз грустно взглянув на Бакуго, мирно спящего и ничего не подозревающего.       Паренёк зашёл в зал и мягко улыбнулся снова вспоминая, как много слёз пролил именно на этом диване, но так же много смеялся вместе с Кацуки, смотря очередной фильм на нем же, или же слушая музыку и рассказывая друг другу о вместе проведенном дне и впечатлениях о нем. Взгляд скользнул на давно сделанную фотографию выпуска их класса и он знал, что многие из них погибли на миссиях или же по несчастному случаю. Он помнит всех их имена и фамилии, кто как жил после выпуска, с чем связал свою жизнь. Но не знал где они сейчас. Он давно не интересовался, ведь времени не было.       Улыбка медленно исчезла с лица и Мидория прошел вглубь коридора, снова прокручивая в голове все счастливые и не очень, моменты жизни в этом уютном месте. Он неуверенно открыл входную дверь и почувствовал прохладный ветерок, который успел подхватить кучерявые пряди и поиграть с ними. Парень не заметил, как по щеке стекла одинокая слеза…       Запах мокрого асфальта ударил в нос и он закрыл дверь своего дома.       Лишь одинокая, маленькая бумажечка на столе оставила хоть какое-то упоминание об ушедшем парне, который больше никогда не сможет вернуться сюда. В свой дом. «Спасибо за то, что любил меня, Каччан, надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня.»