Зависть и Вожделение

      Встретиться Гарри с Гермионой смогли только через несколько дней. Парень послал сову с предложением о встрече за сутки до их привычного совместного обеда, чтобы убедиться, что она всё ещё хочет увидеться с ним, на что Грейнджер ответила в своей обычно-короткой, но тёплой манере.       Сидя снаружи привычного для них кафе и дожидаясь подругу, он пил кофе и задавался вопросом, как бы загладить перед ней свою вину. Гермиона не так уж часто позволяла ему вот так просто уйти после флирта с Драко; особенно когда кокетство было настолько открытым.       — Прости, я опоздала, — извинилась Гермиона, усевшись за стол и глотнув напиток, что заказал для неё Гарри.       — Всё хорошо? — спросил он.       — Работа — просто кошмар. И почему я только выбрала эту юриспруденцию?       — Чтобы делать что-то стоящее и приносить пользу этому миру?       Гермиона рассмеялась и сделала ещё один глоток чая, после чего замолчала. Молчание, которому Поттер обычно с удовольствием бы предался, не спасало ситуацию, с учётом того, что он ждал, когда же Грейнджер вцепится ему в глотку.       — Мне очень жаль! — выпалил он, отчего Гермиона, не донеся чашку до рта, расплескала её содержимое. — Чёрт!       — Чёрт возьми, — выдохнула девушка и вытащила из стопки салфеток одну, чтобы протереть руку. Гарри воспользовался волшебной палочкой и одним махом убрал весь беспорядок. — Чёрт, Гарри. Что за Мерлин…       — Господи, мне так жаль, — пробормотал парень, обходя стол, и развернул руку Грейнджер, проверяя, насколько сильно её обожгло. — Мерлин, похоже, постоянно лажать — это моё кредо, да? — он одарил подругу извиняющейся улыбкой.       — Гарри, перестань, — Гермиона накрыла его ладонь своей и крепко сжала. — Что случилось?       — Я засранец, который постоянно флиртует с парнем моей лучшей подруги, и по какой-то странно причине она постоянно прощает мне это, — ответил он, изо всех сил стараясь не смотреть в её сторону. — Каждый раз я думаю, не зайду ли я тем самым слишком далеко и не раню ли тебя? И каждый раз я жду того момента, когда переступлю дозволенную черту. Переступлю черту, после чего ты меня больше никогда не простишь.       — Гарри, — смягчилась Грейнджер и высвободила свою ладонь из его хватки, сложив их на своих коленках.       — Я хотел сказать, что ничего не могу с собой поделать, но мы оба понимаем, что всё это — ложь. А знаешь, что самое ужасное? Что я вижу, как ты злишься, и продолжаю это делать. Порой мне кажется, что я жду, когда ты скажешь «да трахнитесь вы уже», чтобы покончить с этим, избавиться от интереса к Драко. Или, возможно, я флиртую с ним, намеренно провоцируя Тео, и, что ж, лучший способ вывести его из себя — позволить ему делать — помнишь ли ты, кому всё ещё принадлежишь, Поттер, — вещи, как обычно. А вообще, — добавил он, и Гермиона, подняв глаза, увидела, что её друг смотрел куда-то поверх её плеча, — Дафна абсолютно такая же. Мерлин, — Гарри рассмеялся, — они оба собственнические засранцы! — Он глубоко вдохнул, и его лицо снова посерьёзнело. — Ты меня до сих ненавидишь?       — Чёрт тебя подери, Гарри, — цокнула она и обняла его за плечи. — Мне неприятно то, что ты продолжаешь этим заниматься, но я не ненавижу тебя. И я никогда не испытывала к тебе подобного. И, наверное, никогда не буду. — Откинувшись на спинку стула, Грейнджер внимательно на него посмотрела. — На самом деле, я не могу ненавидеть тебя за это, — проговорила она и ухмыльнулась. — Нет. Не могу. В конце концов, Драко тот ещё неотразимый блондин.       — Ты ведь понимаешь, что я никогда не перейду черту?       Девушка глубоко вздохнула и подумала о том, что Драко и Том сказали ей прошлой ночью. Она знала, что Риддл мечтает поставить Дафну на колени и показать той, как его выбешивает неуважение к своей девушке. Так же, как и знала, что, несмотря на все эти попытки Гарри извиниться перед ней, Малфой был заинтересован в Поттере не меньше.       — Но ты ведь хочешь этого?       Он ничего на это не ответил. Гарри крепко зажмурился и смог выдавить из себя только лёгкий кивок.       — Но я не хочу терять тебя, Гермиона, — добавил парень, открывая глаза и смотря на Грейнджер.       Она, в свою очередь, наклонила голову и заправила выбившиеся пряди за ухо, при этом моргая в отчаянной попытке сдержать предательские слёзы, затем с улыбкой (Гермиона надеялась, что она вышла вполне убедительной), встретилась взглядом с другом.       — Ты никогда не потеряешь меня, Гарри, — выдавила она, а тем временем на кончике языка плясало окончание фразы «но я могу потерять их».