Осколки

Его глаза полны боли, такой, что даже ужасный рваный крик не может показать всю ее глубину. Глаза не фокусируются — на это не хватает сил, Сэм может лишь кричать от дикой боли, пожирающей его тело заживо. А ей остается только с ужасом вглядываться в его лицо, неузнаваемо искривленное страданием. Он кричит — и от его крика душа разлетается на миллионы осколков. Очередной крик. Неожиданная слепящая боль, снова и снова вгрызающаяся в тело, безжалостно приближающая Сэма к смерти с каждой секундой. Она воспринимается как всплеск красного перед глазами. Тяжело дышать. Такое чувство, будто легкие сдавили железными обручами, сжимающими грудную клетку, не дающими вдохнуть. А тяжелее всего — осознание того, что может произойти. Чему она не сможет помешать. Рука девушки разжимается, и она невольно отступает на шаг назад. Слепящий холодный ужас окутывает все тело. Муза почти физически ощущает, как он проходится по коже, оставляя за собой след из мурашек. Вокруг нее звучат голоса. Кажется, Терра спрашивает, что произошло, но красная пелена боли перед глазами и звон в ушах уносят все дальше от реальности. Ее хватают за руку, и Муза приходит в себя ровно настолько, чтобы поднять глаза на взволнованное лицо Терры. Чувство вины захлестывает ее, когда она видит этот полный скрытого отчаяния взгляд. Хочется убежать подальше отсюда и тихо плакать, прислонившись к стене. Как в детстве. Когда самый близкий для нее человек погиб. Только не снова. Пожалуйста, только не снова. — Я не могу… Не могу… Прости… Не могу, — бессвязно произносит Муза, отходя все дальше. Это все, что она может сделать. Подойти к умирающему в двух шагах от нее любимому человеку — страшно, настолько страшно, что это ощущение словно сковывает тело льдом. Музе кажется, что даже если бы она хотела подойти — не смогла бы. А если он и правда умрет? Пожалуйста, нет. Слишком страшно за него. Слишком. Не только ей. Отголосками в сознании звучит ужас Терры, хоть та и пытается его скрыть. Отчаяние ее отца, мистера Харви. На вкус оно как перезрелая вишня, после которой во рту остается сладковатый багровый привкус. Эхом в голове отдаются молчаливые, невысказанные крики. Раньше у Музы была иллюзия контроля. Ей казалось, что если она захочет, то может настроиться на кого-то одного. Избавиться от волны эмоций сразу нескольких людей, наплывающих друг на друга, перебивающих. Только сейчас сила оборачивается против нее. Ее магия больше не подчиняется. Дар снова оборачивается проклятием. Отвернувшись, Муза выбегает из комнаты подальше от этого кошмара, и по щекам неконтролируемо бегут слезы.

***

Она сидит в соседней комнате и борется сама с собой. Не может простить за то, что сделала только что. Ушла. Оставила его там. Сражаться с болью. Одного против чертовой магической инфекции. Разве она не обещала остаться с ним? Не говорила о своей любви? Но если ты любишь кого-то… сможешь ли так просто его покинуть? Сердце болезненно сжимается, и Муза хватается за грудь, пытаясь вдохнуть. Перед глазами до сих пор стоит его лицо. А на нем пока еще тусклая, незаметная печать приближающейся смерти. Горло саднит, как будто она сорвала голос от крика. А слез больше нет. Слишком тяжело внутри. Слишком больно. Но она должна держаться. Должна взять себя в руки. Ради Сэма. А потом рядом осторожно садится Терра, и на ее лице Муза видит полувысохшие следы от слез. Но Терра больше не плачет, а лишь взволнованно вглядывается в лицо Музы, пытаясь найти причину ее резкого побега. — Что случилось? Слезы, будто ждавшие своего часа, наконец прорываются наружу. Муза кое-как срывающимся, близким к истерике голосом объясняет причину своего состояния. Впервые за долгое время она говорит о своей матери. О том дне, который до сих пор пытается забыть. Муза ждёт чего угодно. Что Терра накричит на нее или же будет умолять вернуться и помочь Сэму, чего угодно. Но та лишь обнимает ее и тихим голосом пытается успокоить, как маленького ребёнка. Муза чувствует в душе у Терры ледяной страх за брата, но сейчас она искренне благодарна Терре за ее поддержку. А его глаза не отпускают. Музе даже начинает чудиться укор, блеснувший в них на секунду. «Как ты могла так легко сдаться? Просто ушла — и больше ни на что ты не способна?» — не смолкает внутренний голос. «Я вернусь туда», — возражает она. «А если когда ты решишься, будет уже поздно?» — тихий, незаметный, этот вопрос самой себе пугает больше всего. А на руках, на спине, губах до сих пор горят его прикосновения. Нет, он не может умереть, просто не может! Девушка сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладонь почти до крови. Это отрезвляет ее разум и на секунду позволяет отбросить все лишнее и проанализировать ситуацию. И наконец она решается. Тонкая девичья рука нашаривает окровавленную ладонь. В какой-то момент Сэм бросает взгляд на нее. Его бледное лицо с тёмными следами заражения пугает, но Муза умеет сдерживать свои эмоции как никто другой. Она тихо говорит что-то успокаивающее, сама не понимая смысла своих слов. Главное для нее сейчас — спасти его, помочь продержаться до момента, пока нужный Сожженный не будет убит. Как только она касается его руки, мир вокруг теряется в темных цветах. Ей кажется, что она тонет в океане крови. Бесконечное пространство, заполненное болью и страхом. И ничего больше. Здесь, в этом маленьком мирке, нет места для радости или любопытства. Лишь мрак и тени. Только в этот раз она готова бороться. Не слепо барахтаться, чтобы утонуть в океане чужих эмоций, а плыть, стремясь наверх, к воздуху и небу. Его взгляд останавливается на ней. Глаза бегают по ее лицу, будто бы пытаясь запомнить его навсегда. Захватить каждую черточку. Только тогда Муза осознает, что ему уже не так больно. Она справилась. Девушка невольно улыбается, на секунду ощутив облегчение. И лучшим подарком для нее становится его ответная слабая улыбка. Время будто останавливается, пока она стоит у его тела и держит его за руку. Снова и снова пытается обуздать чужеродные эмоции. Неважно, что при этом чувствует она сама — он не должен больше страдать. Ни за что. Муза понимает, что все закончилось, только когда видит, как с его кожи медленно исчезают признаки заражения. Сбоку раздается радостное восклицание Терры, и Музу заключают в крепкие, восторженные объятия. И только когда она убеждается, что Сэму больше не будет больно, она отпускает его руку.

***

— Ты уже спасла меня сегодня, — раздается любимый смеющийся голос сзади. — Дежуришь у дверей, чтобы я точно не умер? И Муза смеется. Впервые за сегодняшний вечер, словно снимая с себя весь груз напряжения. А Сэм, оперевшись на стену, протягивает к ней руки в слабой попытке обнять и притянуть к себе. Но девушка опережает его. Муза резко разворачивается и спустя мгновение прижимается к парню, обвивая руками его шею, и целует в щеки, лоб, нос: везде, где может достать. Ее захлестывает бескрайний океан счастья. Сэм смеется: — Эй-эй, полегче, я только что чуть не умер! Но она не хочет останавливаться. Наконец, остановив бесконечный поток поцелуев, Муза прижимается к нему еще сильнее и, положив голову на плечо, с закрытыми глазами одними губами шепчет: «Люблю. Люблю. Люблю». Ей кажется, что она не произносит ни звука. Хочется сказать это громче, глядя ему прямо в глаза, но почему-то на это уже нет сил, настолько она вымотана. Сэм неловко обнимает ее за талию одной рукой. Все-таки он еще слишком слаб, после чудесного излечения. Несколько минут они молча стоят в обнимку, наслаждаясь собственным маленьким осколком счастья. А потом он улыбается и тихо говорит: — Я тоже тебя люблю. И последний осколок ее души наконец оказывается на своем месте.