Важно

- Сенку-чан, держи, - Ген осторожно протягивает ученому какую-то колбу и с облегчением вздыхает. Кажется, это последнее вещество, которое просил его смешать ученый. Менталист, правда, так и не понял, что и зачем они делали, но раз Ишигами понадобилась его помощь, значит, это что-то серьезное. - Теперь можешь растолочь вот это с этим? – Парень протягивает какие-то травы и мелкий желтый порошок вместе со ступкой и пестиком. – До однородной массы. Сенку даже не оборачивается, стоит с протянутыми вещами и продолжает задумчиво рассматривать чертежи с разными надписями и названиями химических элементов, часть из которых Ген узнавал только благодаря урокам в школе. Господи, этот человек невероятен, думает Ген, принимая «передачку». Сенку не просто гениальный ученый, в голове которого умещаются невообразимые знания, но и настоящий робот. Работоспособность у того настолько велика, что Ген порой подозревает Сенку в том, что он заменил часть своих органов на механические. Только под вишневыми глазами выразительно проступают темные синяки, и мешки, которые с каждым утром набухают сильнее, пугают до усрачки. В последний раз Ген понял, что перед ним маячил Сенку, лишь по волосам-сельдерею, что нарушали все законы гравитации. - Сенку-чан, не хочешь сделать перерыв? - Нет, еще очень много работы. - У тебя всегда много работы. Сенку не отвечает. Лишь тяжко вздыхает, подавляя в себе прорастающие семена раздражения. Если быть откровенным, организм уже давал сбои: каждодневная боль стала неким ритуалом перед и после работы, пальцы непривычно сводила мелкая судорога, и тело – хоть и не такое крепкое – с каждым разом все больше наливалось свинцом. Да, он устал. Да, он тоже хочет немного отдохнуть. Да, порой – очень-очень редко – он хочет сбросить с себя обязательства вождя, который не может просто заниматься наукой в свое удовольствие, а должен решать проблемы своего народа. Все усугубилось, когда прошлый глава неожиданно захворал. На то, чтобы приготовить лекарство и дать ему отлежаться, ушло две недели. Две адские недели, во время которых Сенку был похож на труп больше обычного, а жители деревни, словно слепые, продолжали разрывать его на части своими просьбами и требованиями. - Послушай, болтолог, если хочешь, можешь валить. Сенку жмурится, потирая переносицу и стараясь сдержать болезненный стон. Вспышки боли становятся сильнее, и виски, казалось, разрывает на части. Тусклый свет от свечи умудряется раздражать, и тяжелый вздох менталиста громкими колоколами звучит в ушах. - Если ты не закончил, я доделаю. Просто уходи. Это прозвучало намного грубее, чем хотелось Сенку. Он несколько опасливо оглядывается на Гена и не видит на лице и капли злости. Либо он переработал, либо Асагири действительно понимающе улыбнулся. Он делает шаг навстречу, ставит ступку куда-то на стол и осторожно касается руки Сенку, растиравшей еще пару мгновений назад пульсирующие веки. - Что ты творишь? – У Сенку нет ни сил, ни желания противостоять Гену, поэтому он позволяет тому мягко провести по локтю, спуститься к предплечью и заключить свои пальцы в капкан из чужих. – Опять твои приемчики? - М-м, кто его знает. – Неоднозначно хмыкает менталист и начинает растирать точку между указательным и большим пальцем. - Сука, больно! – Сенку чуть ли не отскакивает, ударяется поясницей о край деревянного стола, и колбы, заполненными разными жидкостями, опасливо стучат друг о друга. – Ты что творишь, болтолог? Убить меня собираешься? - Этим не убить. Увы. – Губы Гена трогает лукавая улыбка, и пальцы вновь легко находят чужую руку. – Считается, что если массировать эту точку, то можно убрать головную боль. – На немой вопрос Сенку «откуда» Ген лишь щелкает ученого по носу. – Это слишком очевидно, глупый ты ученый. - Прекрати, это очень неприятно. – Сенку не знает, но Асагири кажется, что тот сейчас смахивает на ребенка. – Навряд ли такой метод является действенным. Я никогда о нем не слышал. - Вот это новость. – Наигранно удивляется Ген и уже более мягко касается чужой руки. Ладони у Сенку жесткие, шершавые, и пальцы такие холодные, что Асагири искренне не понимает, как тот продолжает работать. Тишину нарушают только танцующие языки небольшого пламени и легкий ветер за окном. В хижине рядом достаточно громко сопит Хром, и Ген отчего-то чувствует легкое волнение – они совсем одни, слишком близко друг к другу, и собственные пальцы начинают слабо подрагивать от непривычной нервозности. Менталист усмехается, стараясь успокоить настороженное сердце. Нет, ничего не происходит. Все как обычно. - Сенку-чан, заботься о себе. Если ты двинешь тут кони, никто не сможет возродить человечество. Тебе, как никому другому, нужно иногда брать паузы. Сенку в ответ молчит, но, стоит Гену поднять взгляд и увидеть задумчивость на чужом лице, губы растягиваются в мягкой улыбке. Главное, слова достигли его и заставили хоть немного об этом подумать. Это уже что-то. * В следующий раз Ген заглядывает к Сенку, когда солнце еле теплыми лучами касалось неба, заставляя синеву смениться нежным розовым оттенком. В лаборатории у Сенку все еще горела свеча, а напряженная фигура в привычной позе стояла, склонившись над бумагами. Не то чтобы болтолог ожидал чего-то другого, но темные от злости глаза все равно сощурились. Вот что б этого ученого. Его привязывать к кровати надо и снотворным пичкать, чтобы тот хоть немного, но позволял себе расслабляться. - Тебе не нужна помощь? – Ген заглядывает как раз тогда, когда свечка в чаше почти догорела. Сенку поднимает слегка измученный взгляд на менталиста, скользит по мягким чертам лица, ставшим еще более нежными от приглушенного света, и заставляет уплывающие мысли вернуться к реальности. - С чего это тебя пробило заниматься филантропией? В последнее время чуть ли не каждый день заглядываешь. - Я всегда был таким. Ты просто не замечал раньше. – Усмехается Ген, вызывая у Сенку похожую реакцию. Приятно, конечно, было, что парень вновь наведался в лабораторию в столь поздний – точнее, уже ранний - час, но ученый предпочел бы знать, что все остальные спят. Включая самого менталиста. Никто бы не отвлекал от разработок. По крайней мере, так он подумал, стоило Гену взять какую-то колбу и начать крутить ее меж пальцев. - Перестань, - Ген видит тщательно скрываемое – уже столь знакомое — раздражение и повинуется, не желая провоцировать уставшего Сенку на перепалку. Даже если знает, что сейчас в любом случае ее выиграет. – Если ты будешь взбалтывать ее так, раствор полностью растворится. Мне это сейчас меньше всего надо. - Понял, не трогаю. Менталист присаживается на стул рядом, быстро осматривает аккуратно расставленную химическую посуду по полкам, сложенные в стопки чертежи, и легкая улыбка трогает едва потрескавшиеся губы. Действительно, любовь Сенку к науке и всему, что связано с ней, можно уже назвать больной. Или приписать это все к помешательству. - Зачем ты пришел? Сенку отвлекается всего на несколько секунд, просто потому что Ген неприлично долго молчит и пялится на него, словно первый раз видит. Болтолог кажется чересчур задумчивым и далеким от действительности сегодня, правда, для Сенку, как всегда, причина лежит на поверхности и вполне объяснима – последние несколько ночей он слишком поднапряг его. И даже несмотря на то, что инициатива исходила от самого парня, Сенку было несколько совестно. Ему. Совестно. Это что-то новенькое. - Ген? – Менталист вздрагивает, явно не ожидая обращения по имени. Только не от Сенку. - Прости-прости, Сенку-чан, уже поздно, так что я предпочел бы отдыхать. Сенку хмурится и смотрит на парня, как на настоящего идиота. Наверное, мозг этого болтолога совсем перегрузился, раз он несет такой бред: его никто сюда не звал, и Сенку ранее даже словом не обмолвился, что ему нужна чья-либо помощь. - Уровень IQ в этой комнате резко понизился. Асагири лишь мимолетно улыбается – слова ученого уже ни капли не задевают, и отвечать что-то обидное в ответ тоже давно не хотелось. Они слишком много времени провели наедине, чтобы размениваться словами и перебрасываться бессмысленными колкостями несколько часов. - Сенку-чан, я единственный, за исключением тебя, кто не спит сейчас. Будет не очень рационально отказываться от помощи, пока я предлагаю. Ученый смотрит долго, пронзительно, тщательно взвешивая возможные минусы и плюсы, и все-таки сокрушенно вздыхает. Сдался. Он протягивает Гену какие-то тонкие пластинки, просит их скрутить в мелкие веревки и соединить между собой. И ставит стул рядом. Ген на миг зависает, с подозрением смотрит на Сенку и ждет каких-то объяснений. Обычно Ишигами старался держать дистанцию, прося менталиста работать как минимум на расстоянии метра, мол, чтобы не отвлекать. А тут хочет, чтобы тот сидел на расстоянии вытянутой руки. Что-то это подозрительно. - Ты будешь мне помогать? Или все же пойдешь дальше спать? - Буду, - Ген старается отмести все терзающие голову мысли и отключить психолога настолько, насколько вообще это возможно. Хотя, если учитывать, что сейчас раннее утро, возможно, это выйдет намного проще, чем он ожидал. Не хочется ему разбираться со всем происходящим вокруг. – Ты спал вообще? - Может быть. - И насколько вероятно твое может быть? На сто миллиардов процентов? – Ген выразительно смотрит на Сенку, растягивая губы в хитрой улыбке. – Ты не умеешь врать, Сенку-чан. - Я засыпал. На пару минут. Этого достаточно. - Действительно. Тебе просто хочется сдохнуть раньше, чем ты возродишь человечество. Я понял твой план. - Очень смешно. Ген мягко улыбается в ответ, стараясь сдержать смешки. Сенку несравненно стал выглядеть чутка лучше – по крайне мере, он уже не раскачивался, как Тэру-тэру-бодзу на ветру, да и головная боль беспокоила его все реже. А работа по утрам – издержки привычек. Ген не понаслышке знает, как трудно от них избавиться. - Ген, спасибо. Менталист застывает и резко наклоняется вниз, хватая выскользнувшую из пальцев пробирку. - Если ты и дальше будешь крушить все, то иди отсюдова. - Ты что сказал? Повтори. - Спасибо? – Сенку вдруг скривился, понимая, что Ген не лучшего мнения о нем. – Ты за кого меня принимаешь? - Киборга? - Уровень IQ в этой комнате упал еще ниже. Осторожно, ты пробиваешь дно. - Сенку-чан, видишь кулак? Сейчас у тебя на лице от него останется отпечаток. - Ладно, прости. – Сенку неожиданно становится серьезным, возвращается к работе и спокойно вырезает очередную деталь из дерева. – Правда, спасибо. Нарочно или нет, но последние несколько недель совсем трудно мне дались. А ты всегда был рядом. - Я же менталист. В этом нет ничего трудного. - Да. И улыбается. Открыто, настолько чувственно и благодарно, словно только что сделал важное открытие в науке. У Гена перестает функционировать все. Он ставит химическую посуду с жидкостью в своеобразный штатив и прислушивается к себе. Странное теплое чувство мягко разлилось по груди, и Ген с трудом сдержал странный порыв обнять Сенку. Простые слова, простой жест. Ничего особенного. Но все это стало особенным. Потому что это Сенку. Потому что искренне. Потому что, читая между строк, для Сенку важным был именно Ген. - Сенку-чан, а ты, оказывается, тот еще манипулятор. - Чего?