Мой любимый кофе

***

      Я уже не вспомню, когда мы начали это. Когда по утрам меня начал будить терпкий запах кофе и мягкие прикосновения к щеке, а не больная голова и чужие руки, сжимающие моё тело. Когда вечерами я стала слушать тихую игру на скрипке, а не пьяные речи очередной малознакомой мне девушки, до боли похожей на мою лучшую подругу. Когда самой большой ценностью для меня стали ночные разговоры на балконе, несмотря на его ворчание по поводу курения. Я нашла в нём спасение от бед. Его руки согревали и давали ощущение защиты, в котором я никогда особо и не нуждалась, голубые глаза смотрели как на самое дорогое в этом мире. Всё было прекрасно, до одной шальной мысли, быстро промелькнувшей в моей черепной коробке.       Было что-то не так, и понять это оказалось довольно просто, несмотря на всю нашу идиллию. Всё чаще я стала замечать, что заполняю им щемящую боль в груди от неразделённой любви, представляя на его месте свою любимую Джойс. Первой мыслью было скрывать это, ведь хотя бы так я могла ощутить долгожданные отношения, но одного «доброе утро, котёнок» хватило, чтобы я навсегда забыла об этом. Он был слишком чист и добр к такой как я, чтобы так гнусно обманывать его. Наш разговор я долго не откладывала. Буквально на следующее утро, стоя на кухне с чашкой кофе, я посмотрела ему в глаза и сказала: — Я не люблю тебя, Джек.       Я ожидала всего: отчаяния, злости, даже слёз, но его лицо лишь озарила самая искренняя улыбка. Поправив свои кудрявые темно-русые волосы, он потрепал мою челку. — Ты только это хотела мне сказать, котёнок?       И меня понесло. Я рассказала всё, что было на моей душе: что я не первый год люблю свою лучшую подругу, что забивала дыру в груди наркотиками и случайными связями, рассказала о маленькой девочке Вики, которой так же дала надежду на любовь. Я, упершись лбом в его плечо, рассказывала всё, что до этого не могла осознать в полной мере. Он обнял меня, почти полностью закрывая собой, и слушал. Внимательно, часто целуя в взъерошенные ото сна волосы, нашептывая слова утешения. — Это всё? — спросил он, когда моя исповедь была закончена, и я тяжело кивнула. — Тогда в этом нет ничего страшного. Я люблю тебя, а ты любишь другую, но можешь заполнить пустоту моей заботой. Тогда почему бы не оставить всё как есть? Мы хорошие друзья, понимаем друг друга с полуслова, да и я всяко лучше сомнительных личностей на тусовках. Если вы будете вместе, то я спокойно отпущу тебя, а так, почему бы не подарить друг другу любовь?       Я знала, что была недостойна его любви и этих слов, но только кивнула, делая глоток идеально сваренного кофе, что сейчас для меня был кислее свежевыжатого лимона.

***

      Так и продолжалось два года. Я дарила ему любовь, что была предназначена для другого человека, а он никогда не сковывал меня обычными отношениями, которые бывают у всех парочек. Меня не хватило надолго, потому в скором времени я продолжила ходить по квартирам, выпивая и употребляя, выбирая тело, с которым проведу ночь. Маленькая Вики также стала моей постоянной партнёршей. Она часто ночевала у нас с Джеком, ведь оставлять её с матерью было опасно. Он относился к ней с почти отцовским теплом: учил с ней уроки, провожал и забирал из школы, пытался отговорить её от разгульного образа жизни. К сожалению, моё влияние было слишком сильным на неё, а себя я уже спасти из этого чертового ада не могла. Каждую ночь я думала о том, что тащу дорогих мне людей на дно вместе с собой. Перед глазами всегда всплывали два ангелочка, что хоть как-то пытались спасти мою прогнившую шкуру. Джек, зная о постоянных изменах, пьянках, всё равно каждый вечер ждал домой, готовил ужин и улыбался мне так лучезарно, будто не знал о всех похождениях. Он любил мою черную душу, несмотря ни на что, хотя и знал, что взаимности я никогда не смогу ему подарить. Вики так же преданно относилась ко мне, каждый раз умоляя остаться дома. Смахивая её руку со своего рукава, я упорно продолжала убивать себя. Лишь бы остались целы они, с такими же светлыми улыбками. Кто же знал, что, уходя на очередную попойку, их улыбки чуть не стали последним, что я запомнила.

***

      Передозировка. Реанимация. Реабилитация. Десять лет выкинуты из жизни. Мне тридцать два, я редко выхожу на улицу, работу стараюсь делать на дому, один вид алкоголя и других веществ вызывает у меня панический страх, а шрамы от катетеров начинают ныть. Рядом со мной осталась Вики. Почти сразу после выздоровления я сделала ей предложение. У Джойс же появилась полноценная семья.       Джека же мы с Вики навещаем каждую весну в первых числах. Вот и сейчас мы решили навестить его. Всё те же вечные мелкие кудряшки, искрящиеся глаза и широкая родная улыбка. — Привет, дорогой, сегодня у тебя годовщина — тридцать пять лет. Как жаль, что ты не дожил до этого праздника.       Пальцами пробегаюсь по холодному мрамору, выводя каждую буковку его имени и фамилии. Вики стоит сзади и сдерживает рвущиеся наружу всхлипы. Моих же слёз не осталось. Все они закончились, когда я узнала, что Джек настолько измучил себя, что умер от перенапряжения. Он проводил с Вики всё время у моей палаты, но только он напоминал ей о еде, сне и учебе. Ему же никто не напоминал. Я не заметила, как он угас и покинул меня. Вероятно, потому я смогла сделать предложение Вики — спасти последнюю улыбку в моей жизни. — Сейчас всё хорошо, я почти здорова. Надеюсь, тебе спокойно там, — я прислонилась лбом к надгробию, наблюдая, как на мраморе появляются капли от горячих слез, — мне всё легче думать о тебе. Я уверена, что ты бы не хотел видеть моих слез у твоей могилы. Только никто больше в моей жизни не варил такой кофе, каким его варил ты.