Tertium non datur (Третьего не дано)

29 августа Том не помнил, как закрыл за собой дверь и повесил ключ на нужный крючок в ключнице, - слишком привычными стали эти действия за последние полгода. Войти, сбросить куртку и кроссовки, пройти на кухню, где уже шкворчит или вскипает что-нибудь аппетитное, поцеловать невесту и поинтересоваться, как ее дела. Корделия, директор арт-галереи, стояла у барной стойки, выполненной из бежевого куска мрамора. Она внимательно посмотрела на Тома, заправила за ухо чёрную глянцевую прядь и устало сказала: - Сюрприз не удался. Давай уже быстрее, у меня ещё миллион вопросов, которые надо с тобой обсудить. - Какой сюрприз? - традиционные "брови домиком" и взгляд, от которого поклонницы падали штабелями. - Я не буду играть в "холодно-горячо" в пол-одиннадцатого! - раздражённо фыркнула Делла, закатив глаза от гримасы Тома. - Я должен был что-то принести? - неуверенно начал догадываться тот, морща лоб и изучая потолок, как будто на нём появилось кружево трещин. После долгого дня в голову лезло что угодно: мнения критиков о "Достаточно близко", обрывки вампирских историй, которые Том читал для "Выживут только любовники", Китс и Кизи... Что угодно, кроме... - Том! Я тебе полчаса, полчаса назад звонила и напоминала купить молоко! Я утром предупреждала, что хочу испечь блинчики! - Элли отвернулась и присела на край стола, на котором уже стояла миска с просеянной мукой. - Том! - повторила она с ещё большим упрёком. - Ну, не полчаса, - начал он, но, поймав взгляд Корделии, осёкся. - Прости, солнышко... - Слушай, ну не полчаса назад звонила! Ну, сорок восемь минут назад - какая разница?! Тебе наплевать, что я говорю! Сейчас ты тоже меня не слушаешь? - на глаза Элли навернулись слёзы гнева. - Я сейчас сбегаю, успокойся, Элли... - Том попытался обнять женщину за плечи, но та увернулась, отпихнув Тома и оставив на его руке белый след. Стряхнув муку, Том пошёл за молоком. Элли не выглянула в окно, чтобы проводить его взглядом, только опустилась на стул и потёрла глаза пальцами, сменяя влажную дорожку белым пятном. Её губы были сжаты, глаза сверкали от обиды и боли. Даже родной дом не успокаивал – раньше один взгляд на сочетание песочного камня на полу и тёмного дерева расслаблял, навевая приятные воспоминания. Как выбирала тон коричневой кожи для барных табуреток и дивана, искала подходящие бокалы для шампанского… Надо ли сменить газовую плиту на индукционную? Джулия своей довольна… Звонок мобильника заставил Корделию уйти в гостиную, а, когда Корделия закончила разговор, Том уже вернулся с пакетом. - Аукцион во Франции. Через три дня, - Элли разбила первое яйцо в миску, сильно ударив по нему ножом. - Верю, что ты не напьёшься на этом вечере, который я записывала в ежедневник. Что за приём-то, кстати? - Эти... благотворительность, ну, помнишь?.. эмблемка - сердечко в халатике?.. - Том сел рядом и подал блендер с мраморной столешницы у плиты. Элли фыркнула сквозь улыбку. - Имя-то своё ты сегодня помнишь? Том притворно нахмурился, посмотрел в потолок и, победоносно улыбнувшись, ответил: - Нет! Корделия даже не смотрела в его сторону, замешивая тесто. Даже не обернулась. Надо же так обидеться из-за пакета молока! - Не найдёшь новую прихваточку? Я покупала на днях. В одном из ящиков стола – не оборачиваясь, спросила женщина, выключив блендер. – Эта совсем неопрятная. - Ага, - отозвался Том и, не вставая со стула, повернулся и начал выдвигать ящички. Пакеты с крупами – рис, другие каши, разнообразные макароны и спагетти, мука... Приправы, соусы и смеси для них – в этот ящик можно было и не заглядывать, Том знал, что там лежит. Чаи нескольких видов – зелёный, чёрный, с бергамотом, в пакетиках и листовые. Кофе – тоже несколько банок, и пакет с необжаренными зёрнами – мать Корделии, аристократка старой закалки, не признавала быстрорастворимых напитков. Мультиварка, тёрка для сыра, соковыжималка, набор пластиковых контейнеров, вложенных друг в друга, пульт от телевизора, пресс для чеснока, консервный нож… Пульт? Том выложил лишний прибор на подоконник и продолжил поиски, сперва обернувшись к невесте. Та уже смазывала сковородку маслом, погружённая в свои мысли. Сказать? Ничего приятного разговор не сулил. В следующем ящике рядом с фольгой для запекания и набором тряпочек – «Универсальных салфеток для уборки» - лежал комплект прихваток, каждая из которых отлично вписывалась в интерьер кухни. Бежевые, со скруглёнными углами, как и барная стойка. Том выбрал одну и положил на место старой, пожелтевшей и чуть растянувшейся, которую отправил в одно из мусорных вёдер. Как пульт оказался в ящике? Случайность? Том нахмурился, подперев голову рукой. Несколько дней искал... - Первая порция. С джемом, сладкоежка? – спросила Делла, доставая две сверкающе-белые тарелки. Том улыбнулся и кивнул. Посмотрел на Элли, ставившую на стол тарелку, уже полную ажурных блинчиков, и ничего не сказал. Пульт сама найдёт. На своём месте, как говорит всегда её мама. Да и его, собственно, тоже. - Я люблю тебя, Элли, - перехватил Том тонкую, изящную руку и заглянул в карие глаза невесты. - И всегда буду. 2 сентября Ева вошла в вагон метро и пристроила чемодан в углу. Благо, станция конечная, мест хватало. Удостоверившись, что багаж не покатится при торможении, женщина развернула газету Metro, сдуру подхваченную у турникетов. Тонкая бумага делала пальцы чёрными, и приходилось лезть в сумку за влажной салфеткой, а потом искать урну - а урны в метро извели ещё давно, после пары заброшенных туда бомб. Чуть покачиваясь, Ева вчитывалась в газету. От чтения в транспорте у неё побаливали и глаза, и голова, но привычка взять газетку, чтобы так окончательно проснуться, появилась ещё в старших классах. Внешне с тех пор Ева не сильно изменилась, если изменилась вообще. Светлые волосы с тёмными корнями, длинными которые считали только в парикмахерской, пухлые губы, за которые её дразнили ещё в школе, водянистые глаза. И фигура осталась прежней: относительно высокая, неспортивная, но от природы тощая, без женственных выпуклостей. У следующей станции поезд остановился, и женщина с удивлением заметила среди подходящих к двери Дашу. В этот момент женщина пожалела, что матом она не ругается. - Ева! Какими судьбами? - подошла бывшая одноклассница и однокурсница. Она так и не похудела после родов, а ведь была тощей и высокой, как угорь. Но черты лица по-прежнему остались тонкими: узкий, крупный нос с горбинкой, тонкие губы, острый подбородок. Не изменился и голос - резкий, звонкий, чуть хриплый от сигарет. - Ты какими? - немного нервно ответила Ева, понимая, что рядом с Дашей она как была бледной молью, так и осталась. И никакими премиями, публикациями и конференциями это не изменишь. - На работу. Знаешь, меня повысили! Я теперь заместительница заведующей отделением, - властно ответила "подруга", высматривая в блондинке изъяны. - Я слышала, что Ирина в декрет ушла, - стараясь подавить раздражение, ответила Ева, пытаясь копировать взгляд собеседницы. Она понимала, что получалось так себе, но не попробовать совсем мешала уязвлённая гордость. Не лучший советчик, понимала женщина, но уж какой есть... - А я слышала, что Паша с Таней, - немедленно, даже слишком торопливо сказала Даша. В сиплом голосе сквозило разочарование: бывшая одноклассница не потеряла острого язычка, которым, правда, очень редко пользовалась. Слишком резко - был бы язык Даши подвешен так же, уж она бы!.. По крайней мере, она так думала. - Мои источники пока точнее, - "Только бы не покраснеть. Только бы не покраснеть" - мысленно молилась Ева. Она не была религиозной, не считая того случая, когда её подвозил из аэропорта один из благотворителей фонда, профессиональный гонщик. Хотя скорость не дошла и до ста пятидесяти, и водителю казалось, что они плелись, она такого адреналина в машине не получала даже от секса. - Сказала Ева и поехала в отпуск одна, - уже не скрывая зависти, резко перебила знакомую Дарья. - Твои б слова да Богу в уши, как говорится, - Ева перевела дух. "Так вот зачем нужны пословицы и поговорки!"- Я в Англию. По работе. - Очередная конференция? - Даша пыталась изобразить скуку. Поезд подъехал к платформе, и при торможении Ева чуть не сбила "подругу", едва успев перехватить поручень покрепче. Эмоциональная дуэль выматывала её и мешала отвлечься хотя бы на секунду, передохнуть от напряжения. Положение усугублялось тем, что обе не выспались, что не делало женщин добрее. - Нет, развлекаловка. Побегаю на приёме, - "Меняй тему, меняй тему, меняй..." - Удачи, - с выражением глаз "чтоб тебе каблук сломать" пожелание смотрелось как угроза. Впрочем, не она первая так завидовала Еве, названной претенденткой на Нобелевскую премию в ближайшие годы, и блондинка не обращала внимания на зависть. Больше её волновало то, что годы шли, публикации всё глубже разрезали гранит науки, а номинации всё не было видно. - Благодарю. Как Денис? – Ева нашла, о чём подумать, чтобы хоть на секунду отвлечься от волн зависти и злобы, источаемых бывшей одноклассницей, и подумала о белых шпильках, которые предстояло надеть на приём. Шансов не ковылять завтра на мозолях у неё не было, печально заметила блондинка. - Мой Денис? Замечательно! - Даша пустилась в описания, и Ева её едва слушала, переминаясь с ноги на ногу. "Так мозоли будут ещё до начала вечера," - с тоской подумала блондинка. - Вместе на Мадейре летом были, - показала своё главное оружие - крепкую семью - Дарья и застыла, ожидая капитуляции. - Португалия? Чудесно! Рыбу-меч с бананами пробовали? - почти перебила однокурсницу Ева, пытаясь создать видимость, что она всё внимательно слушала. Её больше занимали очередные неудобные туфли (порой казалось, что натирали Еве даже домашние тапочки). - Ну да, она ведь только там и водится, - Даша сникала буквально на глазах. - Ещё в Японии, но там её по-другому готовят. Острее, что ли... и мне попалась не такая сочная, - ни на секунду не задумываясь, ответила Ева. Диалог больше походил на партию в пинг-понг, каждая хотела побольнее ударить соперницу, отомстить: Ева - за "второй номер" в школе и институте, Даша - за нынешнюю славу соперницы. - Ты и там в командировке была?! - мелькнула на лице знакомой зависть, тут же сменившаяся фальшивой улыбкой. - Не работа - отдых! Я там лекцию читала, - плохо скрывая усталость, ответила блондинка. Разговор утомил её, она боролась с желанием закрыться газетой или выскочить на ближайшей станции. - А что ж тебя Паша сейчас не провожает? - к несчастью для Евы, сменила тему Дарья. Желание сбежать усилилось, но женщина стойко улыбнулась, словно всю жизнь мечтала поведать "подруге" о своей личной жизни. - Меньше отгулов сейчас - длиннее свадебное путешествие! - "Господи, надеюсь, я не слишком краснею? Убедительный образ счастливой невесты?" Видимо, по лицу и глазам Евы Даша поняла всё, что хотела, а потому сменила тему: - А помнишь Наташу? - Которая с Катей дружила? - так же молниеносно ответила Ева. Память её обычно не подводила, и именно благодаря ей Ева Инберг была одним из лучших фармакологов в сфере кардиологии. - Ну да, - улыбнулась Даша. - А ещё они в шестом, что ли, классе... ну, помнишь скандал? Они ж тогда водку в школу протащили... - мечтательно предавалась воспоминаниям женщина. Для завистливой сплетницы такая история - именины сердца! Ева как сейчас помнила, как лучилась Даша, рассказывая обраставшую всё новыми подробностями байку. - Ой, да брось ты! Они ещё МХК просиживали в туалете... Кто глупостей не понаделал по молодости? Я вот стихи писала... - неожиданно выпалила Ева, словно пытаясь защитить память общих знакомых, которых и помнила-то по этому эпизоду и паре других, аналогичных. - Хорошие? - хитро спросила Дарья, нарочито ленивым жестом оборачиваясь, поправляя волосы и глядя на тоннель. - Отвратительные! - так же хитро постаралась ответить блондинка. - Не пишите больше! - благодаря глубине актёрского таланта, развитой за годы отпрашиваний у родителей на вечеринки, Даша умудрялась говорить патетично и серьёзно. - Обещаю и клянусь! - фыркнула, не сдержавшись, Ева. Отпрашиваться у родителей было некуда, и враньё у неё было в зачаточном состоянии. - Блин, моя станция! Заболтались! - Даша выбежала из поезда и пошла к переходу, теряясь в толпе. Ева ехала дальше по прямой до вокзала, откуда шёл Аэроэкспресс. Неприспособленный для путешественников с багажом, он был вполне удобен, когда был скорее пуст, чем наполовину полон. *** Благотворительный приём начался час назад. Ева обменялась последними фразами со старшей официанткой и присоединилась к друзьям. Как быстро пролетели три года! Когда на симпозиуме Эдуардо рассказал о необычном пациенте, который не мог оплатить лечение, они не были друзьями. Именно поэтому их не рассорил общий проект. И, среди сидящих в молчании врачей, притворявшихся глухими, слепыми и немыми, Ева встала второй. - Я сделаю эту операцию без гонорара, - поднявшись, заявила американка Берта, одна из лучших нейрохирургов мира. - Я буду сестрой. На тех же условиях. Возьмёшь? - спросила Ева, поднимаясь. Хотя признание ей принесли работы по созданию лекарств, во время учёбы она не один год проработала медсестрой. Так и родился их собственный благотворительный проект. Идея проста: врачи делают операции бесплатно. Пожертвования идут на оплату стационара, оборудования... Кто бы знал, что идея "выстрелит"? В благотворителях числятся знаменитости, их эмблема - звёздочка в халатике. Пятеро основателей вышли на сцену. Помимо Эдуардо, Евы и Берты там были Стив, британский анестезиолог, и немец Ральф, годившийся Еве в отцы. Оркестр доиграл последние ноты, но Ева их не слушала. Её захватил страх перед сценой. И это она представляет доклады на крупных фармакологических конференциях? "Соберись, девочка, соберись! Да уж, докатилась, свадьба через полгода, а некому даже удачи перед выступлением пожелать... Так, Эд заканчивает, пора..." - Со времён основания фонда повелось подводить итоги года в сентябре. И сейчас мы представляем вам фильм о прошедшем годе! Приятного просмотра! - едва не касаясь микрофона блеском для губ, громко, чётко и уверенно сказала Ева. По крайней мере, она очень надеялась, что именно так оно и прозвучало. Сам "фильм", наполовину состоящий из фото знаменитых благотворителей, большую часть из которых Ева видела в зале, женщина не смотрела. И так наизусть знала. Соучредители фонда шутили, что Ева вскоре перепишет его на себя, если продолжит браться за все проблемы сразу. Организация перелётов (вот от этого геморроя она была бы не прочь отказаться, да кто ж возьмёт?), переговоры с производителями медицинского оборудования... Том тоже не смотрел на экран, хотя знал, что где-то там мелькнёт и его фото. Наверное, поэтому и не смотрел. Он смотрел на одну из основательниц фонда, миниатюрную блондинку. Серая вставка на платье оттеняла серо-голубые глаза, сверкавшие на румяном, сияющем лице. Сияло оно, правда, не без помощи блёсток, осыпавшихся с теней, и хайлайтера. Тому иногда казалось, что он может сыграть женщину - в идеале как в "Тутси" - спасибо двум сёстрам, матери, женщинам, особенно Элли, и собственной наблюдательности. Речи наконец закончились, оркестр заиграл что-то более танцевальное, несколько пар вышли на танцпол. Румяная блондинка поспешила к бару, но взяла там какой-то слоёный коктейльчик, где сока больше, чем шампанского. - Добрый вечер, - сказал Том, подойдя к ней. - Здравствуйте, - тепло улыбнулась девушка. Улыбка - в прозрачных глазах, через которые было видно каждое настроение, в морщинках, углублённых пудрой, - была даже несколько детской, искренней и простой. Тому сразу стало уютно. - Мои соболезнования, - тихо и мягко сказал он. И удивился: девушка прыснула. - Ох, простите, что ввела в заблуждение. Я из России, а там всё иначе: левая рука - мои соболезнования, правая - кто этот счастливчик. - ответила она. - Как вам фильм? - спросила блондинка, указывая глазами на пустующую сцену. - Неплохо, миссис... - Пока мисс. Ева Инберг, - представилась блондинка, на мгновение задумавшись. "Еву Борисовну" надо было оставить ещё в зале отлёта Домодедово. - Очень приятно. Том Хиддлстон, - ответил актёр. - Так вы из России? Такая интересная страна! - Взаимно, - ответила Ева, пряча вечное "аналогично" рядом с "Евой Борисовной". - Великобритания - не меньше. Хотя, признаться, мои познания о ней не так велики. "А именно - ограничиваются британской классической и современной литературой, "Шерлоком" и десятым "Доктором Кто" - закончила про себя Ева, не подозревая, как легко Хиддлстон читает это в её светлых глазах. - Мои познания о России ограничиваются лишь литературой. Я так и не смог ничего посетить, - тем же тоном, что и "Мои соболезнования". - Но в центре у вас полно театров, просто на каждом шагу! - Том смотрел вверх, припоминая детали давних гастролей. - Ха! - усмехнулась Ева, глядя Тому в глаза. - Я по парочке музеев прошлась, ещё разные достопримечательности видела... "Глаз" просто чудесен! И дворцы, правда, они похожи на те, что в России. Напитки за шестым столиком не обновляются, - бросила она проходившему мимо официанту. И, поймав изумлённый взгляд Тома, извинилась. - Ева, а можно тебя попросить... Прочти мне что-нибудь на русском, - Том хотел показать взгляд кота из "Шрэка" с бровями домиком, но передумал. Рядом с Евой это почему-то казалось цирком и позёрством. - У вас потрясающий язык, лиричный и сильный. На гастролях в Москве мне как-то читали - потрясающе... - Только учти, я не актриса, - вновь покраснела Ева и, чуть задумавшись и обведя зал глазами, начала: Хороша была Танюша, краше не было в селе, Красной рюшкою по белу сарафан на подоле. У оврага за плетнями ходит Таня ввечеру. Месяц в облачном тумане водит с тучами игру. Вышел парень, поклонился кучерявой головой: "Ты прощай ли, моя радость, я женюся на другой" Побледнела, словно саван, схолодела, как роса. Душегубкою-змеею развилась ее коса. "Ой ты, парень синеглазый, не в обиду я скажу, Я пришла тебе сказаться: за другого выхожу". Не заутренние звоны, а венчальный переклик, Скачет свадьба на телегах, верховые прячут лик. Не кукушки загрустили - плачет Танина родня, На виске у Тани рана от лихого кистеня. Алым венчиком кровинки запеклися на челе, -Хороша была Танюша, краше не было в селе. - Красиво... - произнёс, словно очнувшись, после недолгого молчания Том. За время этой паузы Ева вновь "просканировала" зал и убедилась, что всё идёт по плану, даже шестой столик. - Спасибо, это Есенин. Начало ХХ века, - румянец, исчезнувший, пока женщина читала, вернулся на яблочки щёк Евы. - Простите, пожалуйста, - обратилась к женщине старшая официантка. - У нас разблюдовка не сходится, не могли бы вы?.. - Конечно, - и, обернувшись к Тому: - Если увидимся, я с вас тоже стих спрошу! - Не проблема, - ответил Том, глядя на уходящую Еву. Походка лёгкая, изящные, хоть и несколько чересчур худые ножки едва касаются пола, не шаркая и не вбиваясь в опору простыми, но изящными босоножками на шпильке. ________________ Ева на приёме: http://kuruza.ua/wp-content/uploads/set2.jpg