Магазинчик на окраине

      Это произошло в одном американском городке, что находился в штате Орегон. На улице стояло безмятежное лето, горячий воздух подогревал чуть загорелую кожу, а солнце вовсю палило своими лучами на старенький и ржавый пикап, за кожаным рулём которого ехал Том. В прошлом месяце его дядюшка скончался из-за сердечной недостаточности, а так как ближе чем Том у него родственников не было, всё своё, пусть и скромное, но имущество, он передал любимому племяннику. Парень так бы и остался в своём родном Сиэтле, но он уже как несколько месяцев искал работу, причём безуспешно. От родителей он уехал рано, ещё до своего совершеннолетия, ведь хотел быть более самостоятельным... Ну и свободы, конечно, тоже хотелось. Но после окончания университета он не смог найти работу по специальности, пытался подрабатывать, получал гроши, в итоге не смог уплатить за аренду. Родителям он не звонил, по многим причинам, и неспособность уплатить за жильё была одной из них. Выбора у Тома всё равно не оставалось, поэтому он собрал вещи: пару футболок, штанов, и одну безвкусную рубашку в клетку, сел в отцовский пикап и поехал по лесному пустынному шоссе.       Желтоватая машина с лёгким скрипом чуть ли не летела по одинокой дороге. Скорость Том любил, а особенно, когда открываешь окно и свежий тёплый воздух пронизывает всё твоё лицо, словно заставляя его дышать. Его русые волосы, длиною до самих щёк, неистово колыхались, поддаваясь во владение скоростного ветра. Зеленоватые глаза прикрывала парочка грязных и тёмных линз из-под спортивных очков, которые, несмотря на грязь, но прекрасно справлялись со своей задачей. По шумному радио непринуждённо, со своей отличной хрипотцой, играл Джонни Кэш, какая-то его неизвестная Тому пластинка, но которая звучала так красиво, настолько гармонично сочеталась с дорожной атмосферой, что парень решил выкрутить громкость на максимум, получая такой же максимум удовольствия.       Со временем, когда солнце уже обошло машину Тома, он всё ближе подъезжал к городу. Но чем дальше он ехал, тем более громче, язвительнее, неприятно бурлил его живот. Он с надеждой смотрел на пустую трассу, выглядывал за поворотами, в ожидании лишь одного — магазина, кафешки или заправки, что во многих случаях бывает всем сразу. Вот он едет по очередной узкой дороге, наконец уверяя себя, что сейчас тут наверняка будет заправка. Он уже предвкушал как остановится, зайдёт внутрь и закажет самый сочный хот-дог, большую содовую, пару жевательных резинок, после чего спокойно отправится дальше. Так почти и произошло. Он завернул, поехал прямиком по дороге и чуть было не нашёл идеальное место для такого заведения, но.. ничего не было. Ограждённая местность прямиком у дороги была полностью пуста. Том специально сбавил скорость, медленно проезжая и разглядывая территорию, полностью окружённую обширным лесом. Почему-то на мгновение ему показалось, что тут должно что-то стоять. Мурашки пробежали по коже, после чего он несколько раз тяжело моргнул, наступил на педаль газа и поехал дальше. Странные чувства всё ещё теснились в голове у Тома, он никак не понимал реакцию своего мозга, ведь там явно было что-то, но одновременно ничего. Ему бы хотелось забыть этот момент, но, к сожалению, или счастью, он не мог, и во всяком случае помнить это он будет вплоть до самой ночи.       Ближе к вечеру Тому всё-таки удалось приехать на место — Эмейзфолл. Он медленно въезжал на территорию города, с интересом рассматривая приветствующую табличку: "Эмейзфолл — за приключениями только сюда". В целом этот городок был мало заметен, на большинстве новых карт его попросту нет. В старом Орегоне этот город запомнили как самый большой рассадник тайн, легенд и мифов. На площадях и в парках ставили причудливых фантастических созданий, расписывали дома, магазины, даже дороги, чтобы создать атмосферу таинственности. Он словно был создан для потоков туристов, но так и было до какого-то момента, пока к власти не пришёл новый мэр. Его серьёзные взгляды не нашли одобрения в лице мистики, которую он считал чистым "ребячеством". Он верил, что развить город можно без этого, ещё и приумножив доходы. В это трудно было поверить, но некоторые граждане и правда соглашались с ним. Так вся сказка стала пропадать из людских жизней. Из фиолетово-цветастой атмосфера переходила в типичный серый. Все колдуны, ведьмы, в общем, актёры, утратили насыщенность своей работы, то, что по-настоящему доставляло удовольствие не только туристам, но и им самим. Большая часть старого населения уехала из города, навсегда попрощавшись не с ним, а с тайной, в которую все так истинно верили и чтили. Теперь лишь в забытых уголках Эмейзфолла можно найти останки его прошлой жизни: старинные пугала, что с собой перенесли ту необычайную атмосферу, игрушки и книги — мистические хиты того столетия, и рисунки, которые будто шрамы на лице города, что напоминают о тех славных деньках процветания.       На первый взгляд город показался Тому пустоват. Оголённые улицы без единой души, нависший густой туман, сквозь который трудно различался пышный свет светофора, а также странный гудящий звук, доносящийся из глубин плывущих серых волн. Том быстро заметил, что ранее солнечная погода быстро сменилась наплывом сумеречного тумана, отчего холодок пробежал по его коже. Затаив дыхание, он проезжал в глубь тумана, словно теряясь в пространстве. Даже горящие фары спустя время растворялись и оставляли еле заметный желтоватый след. Том остался наедине с самим собой. Этот момент напоминал ему какой-нибудь жуткий рассказ, по типу "Тумана" Стивена Кинга, которого он до смерти боялся в детстве, а теперь, попав в такую ситуацию, детский кошмар будто стал явью. Он слышал звуки отовсюду, начиная от стуков собственного сердца, заканчивая рычанием двигателя и постепенно нарастающего гула. Дошло до того, что Том слышал каждый свой глоток, который длился для него целую вечность, словно замедляя время вокруг и уверяя его в том, что этот туман действительно бесконечный. А гул всё нарастал, он обволакивал собой машину, проникал внутрь пыльного салона, а там уже достигал ушей Тома. Ему казалось он окружён... Окружён, не зная кем или чем, точнее даже окружён самим незнанием. Это давний страх всех детей: они не боятся быть одинокими в темноте, как раз таки наоборот, все боятся быть не одинокими в темноте. Ведь Том уже был совсем большой, он думал, что перерос эти страшилки, но практика показывает обратное: семя первобытного детского страха всё ещё таится в сердце юноши и выходить явно не собирается. Хотя и Том не лыком шитый. На секунду он закрыл глаза и так сильно обхватил руками руль, что буквально вцепился мёртвой хваткой, после чего всей стопой надавил на газ, через пару мгновений на всех порах выезжая из тумана.       Лицо Тома заметно округлилось от вдруг наступившего удивления. Густые коричневые брови почти сошлись вместе, на лбу проступили ранние морщины, а открывшийся рот больше напоминал тёмный тоннель. Снаружи по улицам ходило достаточно много людей самых разных мастей и возрастов, закутанных в разноцветные халаты. Дети, мужчины и женщины прогуливались по безмашинным дорогам, шлёпая своими мокрыми сланцами, других было видно на балконах или в открытых окнах практически из каждого небольшого дома. Из всех окон, дверей, покрасневших людей, из любых других отверстий сочился тёплый пар. Ранее глухой гул превратился в бубнящую речь местного населения, где в совокупности со стоящими табличками и повешенными листовками Том смог прочитать самую жирную надпись, повторявшуюся чаще всех: "Банный четверг". Машина двигалась обрывисто из-за обилия людей на дорогах. Старшие ходили, детишки бегали, смеялись, остальной люд собирался в небольшие группы и пел, более пожилые сидели или в домах, или во дворах, играя в карты. Том отчаянно давил на гудок автомобиля в надежде, что люди разойдутся и пропустят его, но как бы ни так, ведь среди столь громких звуков никто и не слышал. Большинство просто смотрело на грязный пикап с удивлением не меньшим, чем смотрел сам Том, ведь все знают, что именно сегодня должен быть Банный четверг и все улицы необходимо очистить от автомобилей и любой другой техники.       Не спеша двигаясь к своей цели, Тому всё же удалось выехать на чистую, наконец безлюдную дорогу. Он достал письмо с адресом из бардачка пикапа и начал ориентироваться по уличным знакам, внимательно высматривая подходящую улицу. Запутанные дороги казались ему лабиринтом. Знаки словно играли с ним в невыносимую игру, он заворачивал так много раз, что сбился со счёта, проворачивая круг за кругом по, казалось бы, одинаковой местности. Том начал напрягаться, прикусил нижнюю губу (так он всегда показывал, что нервничает), остановил машину и откинул сидение назад. В эту минуту ему показалось, что он заблудился, но факт этого Том признавать не хотел. Он допускал этот вариант, но ни в коем случае не признавал, ведь в ином случае он бы быстро сдался. Тому всегда было легче, когда он видел перед собой цель, или ориентир, к которому двигался несмотря ни на что. Для него это было одним из инструментов для успокоения. Под звуки работы прохладного кондиционера он всё-таки придумал себе цель, но так как думал довольно мало, то и цель появилась соответствующая — купить лимонного пива. Вообще, Том — человек не пьющий, только по праздникам, но сейчас он попал в такую ситуацию, путём из которой может быть только новенький вкус пива. Эта мысль взбодрила его, будто после одного глоточка, отчего испробовать этот "нектар" захотелось ещё сильнее. Он продолжил ехать, смотря то на адрес, то на каждый попадающийся знак. Таким образом он проезжал десятки знаков и казалось, что либо у города нет конца, либо он самым скверным образом ездит кругами. После осмотра очередных знаков ему показалась на вид фигура со странно покачивающейся походкой. Без промедления Том подъехал к ней, опустил окно и крикнул: "Эй! Местный? Не поможете?"       Том любил быть прямолинейным, когда это того требовало, чтобы избежать лишней возни, но как присуще всем людям, не всегда он эту прямолинейность соблюдал, и под порывами эмоций всегда сам устраивал эту возню. Фигура быстрым чем ранее шагом подошла к машине, откуда Том под светом фар смог рассмотреть кому принадлежал тёмный силуэт. К открытому окну подошла старушка с длинными вьющимися седыми волосами, порванных чёрных лохмотьях и беззубым незакрывающимся ртом. — А? Каво пожрёте? — вопросительно спросила старуха, ближе подходя к машине. — Я говорю, не поможете мне? Я неместный, улицу одну найти никак не могу. — Заблудился что-ли? — она продолжала подходить всё ближе, отчего Том начал замечать всё больше нелицеприятных деталей на её лице. — Ни в коем разе... Просто улицу найти надо, вы знаете где это? — он протянул ей через окно раскрытую бумажку.       Старуха аккуратно провела по листу своим ногтем, читая адрес, после чего поднесла ноготь ко рту, она стала его жевать и думать, иногда поглядывая в небо. — Бекстрит... Хмм, если мне не изменяет память, то это тремя кварталами влево. Или вправо... — раздумывала старуха, несмотря на то, что они уже находились на правой части дороги, где поворотов или домов на горизонте не замечалось, — Эх, старина Роб знал точно, жаль он не вернулся, — она замолчала на секунду, уставившись куда-то в пустоту, после чего неожиданно пришла в себя, посмотрела вдаль и указала направление дрожащим пальцем. — Туда? Я был так близок, — тихо проговорил юноша себе под нос, начиная закрывать окно, — Ну, спасибо, я поеду.       Не успел он полностью закрыть окно, как старуха рывком прилипла к двери, чем неожиданно напугала Тома. — Будь аккуратен, чужак. От некоторых загадок этого места лучше держаться подальше... — она тяжело дышала в окно, а оно потихоньку начало потеть и Том уже не видел её безумного лица, пока она чуть ли не вплотную прижалась к стеклу.       Том с явными звуками неприятия надавил на газ и, не включая поворотники, свернул налево, краем глаза глядя в зеркало, где вдалеке всё ещё отражалась старушка, которая продолжала неподвижно стоять на дороге. Сама встреча и разговор пусть и помогли Тому узнать дорогу, но к тому же вызвали у него больше смешанные и не очень приятные чувства, которые хотелось бы забыть, но ситуация оставила весомый след в его разуме и забыть такое будет крайне проблематично.       Тому наконец удалось найти его улицу. Перед ним в небольшом райончике расположилось пять необычных домов, стоящих в ряд. Их необыкновенная красота радовала глаз, манила внимание каждого приезжавшего. Удивительная архитектура и оригинальный дизайн делал из этих пяти домов самые настоящие произведения искусства, что заставляют смотреть на них всё дольше, но Тому с его новой целью было некогда, ведь к этому времени он успел достаточно разочароваться в том, что ни один из этих домов не принадлежит ему. Проверив номера домов, Том наконец нашёл свой — четырёхэтажный, кирпичный, с мигающим фонарём у подъезда, даже чем-то напоминающий его квартиру из Сиэтла. Он остановил машину у входа, но перед тем как выйти, краем глаза в отражении зеркала заметил ярко-синюю вывеску магазина. С приятным чувством Том забирал парочку баночек из прохладного холодильника, которые по его скромному мнению идеально держались в руках, из-за чего отпускать их совсем не хотелось.       С квартирой парнишке повезло, ему досталась самая верхняя, отдалённая от всех прочих снаружи, но ничем не отличавшаяся внутри. Из белого, чуть помятого конверта он высыпал связку с двумя небольшими ключами, оставалось только чуть надавить на дверь, которая явно не поддавалась, провернуть три раза замок, и Сезам открылся.       Уже со входа Том начал чувствовать изысканный запах. Вместе с пахучим ароматом утренних трав в голову парня нахлынули воспоминания, навеянные прямиком из детства, когда его дядя приезжал к ним на Рождество погостить. Том помнил каждое объятие с ним, ведь от дяди всегда пахло приятными нотками трав, которые нравились мальчику, где в семье отец был заядлым курильщиком, поэтому весь дом пропитался запахом жёсткого табака. С одной стороны квартира была мало чем примечательна: белая кухня, совмещённая с небольшой, но уютной гостиной, сдвоенный туалет с ванной, а также спальня, окна которой как раз выходили на те пять изящных красочных домиков. С другой же стороны особенность квартиры была не в виде из окон, не в расположении комнат, не в общем интерьере, а в невероятно атмосферном декоре, что остался с первых рук от дяди Тома.       Он был особенным человеком, верил во всякое, наверное, потому и остался в городе. Отец всегда рассказывал, как его брат коллекционировал мистические журналы, собирал рисунки, клеил их на стены в своей комнате. Это всё в первозданном виде перекочевало в новую квартиру. На стенах тут висят плакаты мифических существ: многоглазый и волосатый паук, будто из фильмов, чудище с гигантскими щупальцами, охватившими корабль, а также десятки других, нарисованных от руки. На дверях висят маленькие тканевые головёшки, различные черепа животных на полках, подбитое стекло, а также шахматные фигуры, разбросанные по всем комнатам. Даже скрипучие полы идеально дополняют общую атмосферу, царившую в квартире.       После осмотра своего нового места жительства Том кинул сумку с малочисленными вещами на пол у дивана, а сам отправился на кухню — взглянуть на еду, о которой он так мечтал ещё с выезда из Сиэтла. Посуды было мало, но вся имела белоснежную чистоту и цельный вид. В холодильнике же было совсем пустовато, за исключением нескольких банок бобов и.. белого короля. Посередине холодильника стояла маленькая фигура белого короля, вырезанная аккуратно из какого-то гладкого материала. Том не стал его убирать, лишь положил к нему одну банку с пивом, а с другой прыгнул на диван. В письме было написано, что пульт от телевизора давно затерялся, поэтому включать его приходится вручную. Большим пальцем ноги Том включил шуршащий телевизор, по которому как раз шли местные новости. Хаотично с началом программы юноша вскрыл банку освежающего напитка. Тут-то с каждым глотком Том убеждался, что достижение, пусть и незначительной, но цели, приносит невероятный эффект.       Его уставшая от поездки душа уже начала терять былую бдительность. Сам же парень в это время чувствовал каждый глоток прохладной жидкости — как она стекает по горлу, отдаёт свой вкус, охлаждает тело... В глазах мутнело, Тому уже было безразлично о какой погоде говорят в новостях, в его разуме пусто — блаженная тишина. Пустая банка беззвучно упала на пол, устеленным красным ковром, после чего на диван упал и сам Том, погружаясь в свой сладкий сон... Первый сон в Эмейзфолле.