Случай в Огайо

Соединённые Штаты Америки, Огайо, Колумбус, 1911 год. - Доктор Каллен, пройдите, пожалуйста, в двадцать третий кабинет, - с лёгкой улыбкой, которая практически всегда сопровождала её губы, сообщила Трейси, медсестра приёмного отделения, заглянув ко мне в кабинет. – Там привезли пациентку с подозрением на перелом. Вы должны на это посмотреть. Конечно, радоваться тому, что пациентка могла действительно сломать ногу, было плохо, но я был рад оставить всю ту бумажную волокиту, которая вот уже два часа отравляла моё и без того не сладостное существование. Это было то, казалось бы, долгожданное разнообразие, которого в нашей тихой больнице, расположенной в одном из самых отдалённых районов города, не было уже продолжительное время. У входа в кабинет меня ждал отец пациентки. Типичный американский фермер начала двадцатого века, который был не только человеком среднего достатка, но и примерным семьянином, старающимся дать своим детям всё самое лучшее - от этого, вероятно, в некоторой степени притязательный к жизни. Я умел читать людей, а конкретно этот представитель человечества был словно открытая книга. Хотя, с чего бы ему при такой жизни скрывать себя настоящего? Правильно, незачем - в отличие от меня. - Здравствуйте, я доктор Карлайл Каллен, - поздоровался я с мужчиной, который всё это время нервно мерил коридор широкими шагами. Я попытался улыбнуться как можно более успокаивающе, показывая, что всё будет хорошо. - Роджер Плэтт, - представился он и протянул мне свою широкую, покрытую мозолями (сразу видно, что он работник физического труда) руку. «Не самая лучшая идея, - подумал я, - не каждый человек отреагирует спокойно и здраво, когда на его рукопожатие ответит существо с температурой тела ниже, чем у покойника.» - Так что же случилось с Вашей дочерью, мистер Плэтт? – как можно учтивее перевёл тему я, применяя свой старый, проверенный многими годами, больницами и просто людьми способ. - Она упала с дерева, - Роджер нервно сложил руки в замок у себя на груди, мгновенно забыв о своём недавнем намерении пожать мне руку. – Боюсь, она сломала ногу… - Посидите пока здесь, а я пойду, осмотрю Вашу дочь, - кивнул я и скрылся в кабинете. Это была девочка шестнадцати лет, с длинными вьющимися карамельного цвета волосами. Невероятной красоты серо-зелёные глаза смотрели на меня с неподдельным и нескрываемым интересом, её лицо было расслаблено - видимо Трейси дала девочке обезболивающее. Как это ни странно, но я тоже заинтересовался ею. Она была необыкновенно притягательна и – о, Господи! – она была просто красавицей! Очаровательные глаза, шелковистые волосы, чуть розоватые щёчки и губы, похожие на лепестки чайной розы… Девочка была красивее всего самого красивого, что только есть на земле, она была физическим воплощением понятия «красота» - даже в помятом и испачканном простом зелёном платье, с несколькими веточками в волосах и неестественно вывернутой ногой. Последнее позволило мне вспомнить, зачем я здесь, и осознать, что стою у двери, восхищённо разглядывая мисс Плэтт со слегка приоткрытым от удивления ртом, - наверняка я выглядел немного глупо. Точнее, совсем глупо, прямо как влюбленный мальчишка, играющий роль взрослого мужчины. Впервые за всё своё существование я почувствовал, как в груди разливается приятное тепло, разнося чувство любви в каждую клеточку моего застывшего организма, переплавляя прежнего меня в совершенно иное существо, более улучшенную модификацию прежней модели. Раньше я не верил в любовь с первого взгляда, но теперь мне это казалось прописной истиной, теперь мне казалось, что люди влюбляются только так – от одного созерцания своей второй половинки. - З…здравствуй…те, - слегка запинаясь, проговорил я. – Я… я доктор Карлайл Каллен. - Эсме Плэтт, - улыбнулась девушка и изобразила поклон - насколько он вообще был возможен в её сидячем положении. - Итак, Вы не возражаете, если я осмотрю Вашу ногу, мисс Плэтт? – лишь усилием воли мне удалось не заикаться при виде её. - Пожалуйста, зовите меня просто Эсме, - прошептала она. - Тогда вы называйте меня просто Карлайлом, - я улыбнулся. – Эсме… Она улыбнулась в ответ, какая у неё красивая улыбка! Казалось, всё в мире не имеет значения, только она… Но мне надо позаботиться о её травме. Как и говорил её отец, у Эсме был перелом. Не серьёзный, ей очень повезло. Кость должна была срастись быстро, особенно в её возрасте. - Как же Вы так умудрились упасть с дерева, Эсме?.. – я не мог произносить её имя без нежности в голосе. Так и хотелось повторять его снова и снова: Эсме, Эсме, Эсме… - Полезла за вишнями, потому что наша служанка Ида боится высоты, а матушка попросила собрать ягод, приготовить компот, - на одном дыхании выпалила Эсме и слегка хихикнула. - Что такое? – поинтересовался я, заглядывая в её прекрасные глаза; не смотреть на неё было выше моих сил. Её необыкновенные глаза притягивали взгляд, а задорные веснушки, которые обычному человеку можно было увидеть лишь подойдя к девушке очень близко, добавляли ей ещё больше очарования. - У Вас руки… - девочка опять хихикнула. – Руки просто ледяные. Вы замёрзли? - Нет, они у меня всё время такие, сколько я себя помню, - я немного смутился – хотелось рассказать ей правду, но эта правда испугает её. Но я прекрасно знал, что можно делать, а что не стоит, поэтому решил ограничиться той частью правды, которая не выдавала моей истинной сущности. - Мама говорит, что если холодные руки, то это кровь холодная. А у Вас, - она неуверенно убрала несколько прядей волос, упавших мне на глаза, - ещё и лицо холодное, - её горячая ладошка невзначай скользнула по щеке, даря незабываемое ощущение блаженства. Нет, я не должен этого делать, она ведь человек, а я… мне даже нельзя ни на что надеяться, пусть даже и надежда сжигает замёрзшее сердце. Это неправильно, я не должен обрекать её... - Да, в последнее время кровь совсем не греет, - смущённо пробормотал я, отчаянно пытаясь сосредоточиться на своей работе - что, к сожалению, получалось прескверно. - Карлайл… - мне нравилось слышать своё имя, произнесённое её губами. - Скажите, а у Вас есть семья? – голова девочки чуть склонилась набок, а глаза горели неподдельным интересом. - По-моему, это не очень тактичный вопрос. - Простите, - шепнула девочка, внезапно поникнув. Мне казалось, моё замёрзшее сердце разорвётся, если она будет грустить хоть минуту, хоть единое мгновение. - Но я могу сказать, что нахожусь в поиске, - мне хотелось хоть чем-нибудь подбодрить Эсме, но снова я мог ей сказать лишь половину правды, зато без капли лжи. Ужасно сильно хотелось сказать ей, что я её люблю, что полюбил её с первого взгляда. Слова отчаянно хотели сорваться с моего языка, чтобы быть озвученными, чтобы развеять это напряжение между нами, но... это было невозможно, потому что я не мог с ней так поступить, не мог украсть у неё жизнь своим признанием. Я не должен быть настолько эгоистичным. Она неуверенно улыбнулась. Я не мог не улыбнуться в ответ. - Ну, всё, я закончил, - объявил я после пары минут такого же напряжённого молчания между нами и отложил в сторону остатки бинтов. - Спасибо Вам, - прошептала Эсме и её щёчки порозовели ещё сильнее. - Выздоравливайте, Эсме, - я позволил себе неслыханную дерзость, поцеловав её руку, перед тем как покинуть этот кабинет. Каждый шаг давался с трудом, словно стоило огромных усилий отойти от неё хоть на пару метров. Мне казалось, что я ощущаю физическую боль от того, что покидаю Эсме Плэтт. Меня тянуло к ней неимоверно сильно, как будто теперь она единственная была центром моего мира, центром моей вселенной, как будто она притягивала меня какой-то невероятной, доселе неизведанной по своей мощности силой... Через месяц, когда девочке сняли гипс, я навсегда покинул этот город, потому что, даже когда она уехала домой, я не мог справиться со своими чувствами. С каждым днём мне казалось, что сила тяги только возрастает, она была в каждой моей мысли, в каждом ненужном моему организму вздохе. Я не мог с ней поступить так же, как поступили со мной, не мог оставаться настолько близко. Эта тяга могла стоить ей жизни, и я должен был сделать этот шаг ради неё.