Служебный роман.

Говорят, смена обстановки помогает. В случае Киры это было так. Жизнь давала ему шанс, и парень не хотел его упускать. Японией парень грезил с детства, мечты сбывались. Сборы отвлекали от лишних мыслей. К тому же, Кирилл планировал полет в один конец. Возвращаться не хотелось. Не в фирму Алека, это точно. Жизнь покажет. Беспокоил только Пашка, но за парнем будет кому присмотреть. Он и так провисает у друга. Родители этого парня – очень хорошие люди, согласились помочь. А на каникулы он с другом приедет к нему, на родину аниме. Перелет, новый офис, сотрудники. Необжитая квартира, непривычные продукты. На улицах, в магазинах, в кафе и ресторанах все исключительно по-японски. Хочешь или нет, надо учить язык. Кире всегда нравился японский. Совсем другое звучание. А еще парня очень нравилось наличие суффиксов. Япония – страна с многовековой историей, строгим, клановым и классовым укладом. Положение в обществе, принадлежность к определенному социальному слою определялись каждой мелочью: прическа, элементы одежды, количество и характер украшений. Человек сразу, всем своим видом давал понять, кто он, каков его статус. И требовал соответствующего обращения. Во все это с головой окунулся Кира. Постепенно привыкая и осваиваясь, он забывал пережитые невзгоды. Ему очень нравились дисциплинированность и трудолюбие японцев. На работе только английская и японская речь. Это была прекрасная встряска. То, что доктор прописал. Скучать и рефлексировать было просто некогда. Работа, поиски мебели в квартиру, смена гардероба. Другая страна, культура, стиль жизни. Впечатления заполняли душу и разум, вытесняя негатив. Завязывались новые знакомства. Парень подружился с соседом – омегой Хатори. Или просто Тори. Тори был классный. Одевался как пугало. Это стиль был такой, уличный, молодежный стиль. Убеждал его друг. Впрочем, одежда отлично отражала характер Тори – задорный, живой, веселый. Парень больше смеялся. Настоящий оптимист. Очень важно, когда в чужой стране, в другой части света появляется человек, способный понять и поддержать. Тори не комплексовал из-за неудач на личном фронте. Он любил жизнь во всех ее проявлениях. И секс в том числе. Красивый, яркий, веселый, этот омега нравился многим, но не многих к себе допускал. Он недавно расстался с парнем, но не унывал. Кире это нравилось. Тори был моложе, но у него было чему поучиться, и в первую очередь его умению сносить невзгоды и удары судьбы. Парень учился на дизайнера. И надо сказать, вкус у него был отменный. Он знал, как сочетать цвета, легко играл стилями, соединяя несовместимое, и получалось невероятно. Это, наверное, и есть гениальность. Вторым другом Киры стал соотечественник, бета Егор. Его ровесник. Спокойный, умный, начитанный. С ним было о чем поговорить. Парень умел поддержать разговор. Такой уравновешенный. Он никогда не высказывался резко о ком-то. Правда, в гневе Егор был страшен. Как-то поздно, возвращаясь домой, парни наткнулись на группу невменяемых от дури подростков. Бета не растерялся и разогнал всех минут за пять. Причем, сумел никого не покалечить. «Крутые парни» улепетывали так, что только пятки сверкали. Прошлое меркло. Отступало. Но к новым отношениям Кира был не готов. Белокожий парень в Японии – экзотика. На его стройную, изящную фигуру обращали внимание многие альфы. Привлекал и тонкий, изысканный запах Киры. Но парень шел мимо. Нужно было отойти от прошлого. Надо было разобраться в себе. Шло время. Парень все чаще ловил себя на мысли, что сравнивает альф с Алеком. И это был плохой признак. Для Киры. Дурной симптом. Надо было избежать рецидива любой ценой. Самым достойным парню казался Егор. Но бета был всецело погружен в работу. Они часто встречались, жили в одном квартале. Парни много разговаривали, галантный бета провожал Киру, но не больше. Кира даже стал чаще в зеркало смотреть. Да, нет с лицом порядок. Или беты такие – спокойные слишком. Инертные. Другое слово на «и», называть не хотелось. Сделать шаг к сближению первым омега был не готов. Он слишком хорошо помнил случай с «проводкой». Может, он тогда навязался, поторопил события. Тори был иного мнения. Целибат дело хорошее, но его даже священники в средние века не соблюдали. Римский папа был папой в самом прямом смысле этого слова. А воздержание вредно для здоровья. Говорил, смеясь, Тори и шел на свидание с новым поклонником. Жизнь одна и тратить ее на переживания, когда для них давно уже нет повода – глупо. «Повод» остался в России и никак себя не проявлял. До Киры доносились слухи, что он развелся. Отец гневался на него, но мир не рухнул. Все жили, как и прежде. Кира получал письма от Пашки. У него появился друг-омежка. Парень писал, что это совсем не то. Он просто защитил слабого. Но Кира-то прекрасно все понимал. Егор по-прежнему провожал Киру, не проявляя особой активности. Впрочем и не оставлял Киру совсем. Как-то после корпоратива, на котором, обычно сдержанный, Егор подпил, Кира волок его практически на себе. Егор смешно принюхивался к Кире и что-то бормотал. Дом Киры был ближе, пришлось тащить тушку к себе. Тушка плелась вяло, периодически норовила упасть. - Ну, и развезло тебя, Егор. Ты ведь не пьешь. Зачем так надрался, если бы не я – на бровях бы домой полз. - Приговаривал Кира, затаскивая друга в квартиру. - Ик! Для … Ик ….смелости - Простая фраза далась с трудом. Егор, не отрываясь, смотрел на Киру. - И как помогло? Осмелел? – Кира смеялся. Забавный какой! - Ты… мне…нравишься… очень – С расстановкой, медленно произнес Егор. - И я тебя люблю. – Засмеялся Кира. – Значит, ты добрый, когда напьешься. Тебе все нравятся. Иди, ложись на диван. Я подушку и одеяло принесу. - Мне ты нравишься. - Егор от волнения немного протрезвел. - Сегодня понял? - Давно. Еще в России. Но рядом с тобой был то Алек, то Костя. Ты бы надо мной посмеялся. - Пока посмеялись только надо мной. Давай спать. Завтра поговорим. Утром Егор ушел, когда Кира еще спал. Разговора не вышло. Но с того вечера Егор стал смелее.