Служебный роман.

После пробуждения Алека радость первой победы довольно быстро прошла. Мужчина по-прежнему не поднимался, его часто мучали боли. А врачи безжалостно заявляли, что ему необходимо двигаться. Каждый день начинался с зарядки и массажа. Гимнастика представляла собой незатейливые движения руками, ногами, головой. Но эти простейшие попытки приносили Алеку адскую боль, высасывали все силы. После короткой передышки приходил массажист, и ад возобновлялся. Алек скрипел зубами, перенося все. Только видимого эффекта не было, врачи утешали, что прогресс есть, мышцы в прекрасном тонусе, сила возросла. Но Алек не находя ответа на свои усилия, начинал сдаваться. Все чаще Кире приходилось его уговаривать. Алек порой срывался, он ожесточился и впал в депрессию. Больше всех попадало массажисту, вторым на очереди всегда был Кира. Алек злился на него, как ребенок на не в меру заботливую мамочку, что постоянно нудит, заставляя есть суп, одевать шапку, мыть руки перед едой. Мужчина ныл, но омега всегда оказывался упрямее и добивался своего. Иногда их навещал Костя. Он подолгу оставался с братом. И сомнения Киры постепенно сменились доверием. Братья непринужденно общались, правда, не в его присутствии. Стоило парню вернуться в палату, как повисало неловкое молчание. Каждый из альф хотел узнать об отношении Киры к сопернику. Костя пытался поговорить с Кирой, звонил, старался подловить у выхода из реанимации. Но дальше простой вежливости и разговоров о погоде дело не шло. Костя понимал тщетность своих попыток, но проигрывать не хотелось. Кира был ему дорог. Но была ли это любовь, теперь мужчина не знал. Сталкиваясь в больничном коридоре с Виктором, Костя всегда заговаривал с ним, провожал его долгим взглядом. Все чаще он ловил себя на мыслях о симпатичном парне. Теперь у мужчины была еще одна причина почаще навещать брата. Шли дни, недели. Медленно, раз за разом Алек все выше поднимал правую руку, дольше удерживал ее на весу. Движения становились точнее, увереннее. Добавились физиопроцедуры. Алек уже садился в постели, самостоятельно ел, пытался подняться. Наряду с радостью пришла и необходимость решать насущные проблемы. Перевод в другое отделение был не за горами и означало это лишь одно – Алек будет более уязвим. Кира не может быть при нем постоянно. При желании можно уловить момент и повторить неудавшуюся попытку снова. Решение пришло само. В одном из разговоров с Николаем Кира узнал, что тот уже выписался и находится дома. Мужчина еще не вышел на работу, но былая хватка вернулась. Золотарев нажал на нужные рычаги, задействовал многочисленные связи. И через пару дней результаты экспертизы автомобиля Алека были у него на столе. Данные были недвусмысленны – машина была повреждена накануне аварии, это не было неисправностью или же случайной поломкой. Николай всегда быстро делал выводы, поэтому у палаты Алека, куда его перевели из реанимации, с первого дня дежурили дюжие парни. Эти ребята свое дело знали, были надежны. Был лишь один человек, которого подобное развитие событий не устраивало. А он любил все доводить до конца. С каждым днем шансы на естественную смерть Алека, без посторонней помощи таяли, как снег теплым апрельским днем. Нужно было что-то предпринять. Олег не любил медлить. Поняв, что Алек рано или поздно вернется в фирму, мужчина решил переходить к активным действиям. Омега достал сотовый и набрал знакомый номер, он долго разговаривал, убеждал - Ты ведь знаешь, что он выжил? Он все прекрасно помнит и во всем обвинит тебя. Нужно завершить дело. Как? Проникнуть к нему в палату и прикончить его наконец. Ты не знаешь? Зато я знаю. Это необходимо, наша репутация под угрозой. Я не могу это сделать, меня не пустят к нему. А вот тебе позволят войти. Что делать? Я достал хлорид калия. Введешь препарат, когда он будет спать, это вызовет остановку сердца. Нужно вводить прямо в вену, лучше на шее, центральную или в катетер. Так быстрее и следов не будет. Ты все понял? Хорошо. Олег был доволен собой. Даже если попытка номер два провалится, он переведет стрелки на другого, обезопасив себя. И стремился мужчина скорее ко второму. Кира никогда так не уставал. Даже в студенческие годы, во время сессий, когда приходилось совмещать учебу и работу. Ухаживать за больным, быть с ним неотлучно – это выматывало. Лишало сил как физических, так и моральных. Постоянный недосып, вечная борьба с альфой, не желавшим соблюдать режим и выполнять требования врачей. Хотелось прибить упрямца, но результат был на лицо. Алек медленно, но довольно уверенно ходил по палате, раны затягивались. После пластической операции на лице почти не заметен был шрам. Левый глаз видел теперь хуже, но из двух зол, как известно, выбирают меньшее. Они отделались малой кровью. Кроме того, окрепший альфа начал проявлять к Кире недвусмысленный интерес, пытаясь прижать его, обнять, поцеловать. Парня это возмущало до глубины до души, но было хорошим признаком. Виктор, как и всегда смеялся, советуя неугомонного альфу напоить мятой. Умильно строя глазки, говорил, что помогает. И рецепт этот ему дала родная бабушка-ведьма. Но пить специальную «мяту» и мазаться лосьонами пришлось Кире, которого не во время настигла течка. Алек его все равно чувствовал, но о сексе не могло быть и речи. Кира смешно отбивался от настойчивого поклонника. - Хочешь, чтобы швы у тебя разошлись? – Возмущенно восклицал омега, сбрасывая руки Алека то с плеч, то с талии, выскальзывая из его объятий. Парень очень переживал за мужчину, но была еще одна причина. Он просто был не готов. Кира поддерживал Алека, был рядом. Но близость его пока пугала. Поэтому ему все чаще приходилось уходить из палаты под различными предлогами. Мужчине на ночь все еще кололи обезболивающее и иногда снотворное. Поэтому, убедившись, что пришла знакомая медсестра, парень вышел, чтобы дождаться пока альфа уснет. Он вышел в небольшой сад за больницей. Вечер был тихий, теплый. На небе прекрасно видны были звезды – далекие, прекрасные светила. Вдруг какое-то странное беспокойство охватило Киру. Он спешно поднялся со скамейки и быстро, переходя на бег, вернулся в здание. Открыв дверь палаты, он обомлел. - Ты что здесь делаешь?