Никогда?

      Каждый раз, глядя на приподнятые уголки бровей, на пальцы, длинные и тонкие, обвешанные кольцами, поправляющие шоколадные длинные волосы, хотелось визжать от восторга. Рой бабочек, словно тяжёлых гигантских слонов, засел где-то в животе, огромными расписными крыльями щекоча изнутри.       Найл заметил это чувство ещё давно, впервые увидя Гарри на Х-факторе, но тогда влюблённость была слабая и робкая, больше похожая на привязанность или просто дружескую симпатию. Она была неспособна вовлечь с головой, укутать, заковать в кандалы. Но сейчас, спустя четыре года тесного, тёплого общения, чувство выросло и окрепло, не оставляя шансов не алеть щеками и заставляя ноги подкашиваться рядом со Стайлсом.       Найл был честным и сдержанным парнем, и из-за этого ему было больно рушить отношения Гарри с Луи, полные любви и гармонии. Безусловно, смотреть, как те обнимаются при просмотре комедии, ходят за руку, когда свора фанатов не бежит за ними, было больно. Невыносимо больно. Ревность калечила душу Найла, раздирая, словно когтями, сердце, которое и так пропускало удары один за одним. Но по-другому Хоран не мог. Когда он видел "Ларри" вместе, он просто отворачивался, пытаясь думать о чём-то другом. Но о чём?       Своим бездействием и сдержанностью он разрушал, разъедал, расщеплял себя изнутри, но всё пытался выглядеть бодрым и весёлым, таким, как и всегда.       Гарри всегда относился к Найлу как к младшему брату - иногда по-доброму подшучивал над ним, иногда мог позволить себе непринуждённо укусить того за плечо или пощекотать, но он не знал, что Хоран в тот момент готов был раствориться в кудрявом, готов был отдать всего себя, готов был продать душу кому угодно, но лишь бы хоть немного побыть с Гарри. Не просто как с другом, а как с любовником, а точнее - со смыслом всей его жизни.

Всегда ли будет так...?

>>> Концерт всегда приносит незабываемые эмоции, особенно если он происходит на стадионе, вмещающем в себя около пяти тысяч человек в летнее время. Закатное солнце окрасило небо в ярко-розовый, лёгкий ветер будоражил дыхание. Счастливые лица фанатов - лучшая похвала творчеству. Да и Гарри на этот раз довольно часто подходил к Найлу, всячески веселясь и танцуя рядом с ним. Так легко и весело, что на душе невольно становилось здорово, словно пропасти, в которую стремительно падает Хоран, вовсе не было. О своей унылой реальности парень вспомнил только тогда, когда зазвучала ненавистная песня. Каждый раз, вместо того, чтоб спеть «I’m in love with you» звучит «I’m in love with Lou». Ну конечно, Гарри имеет полное право изменять свою часть песни так, как ему угодно. Но для Найла это была самая жестокая пощёчина. Строчка, словно ударом ножа, в который раз вонзилась в сердце Найла, не оставляя надежды на выживание. Слёзы предательски полились по щекам. Сначала горячие, скатываясь к подбородку - холодные, а к шее - ледяные, заставляющие вздрогнуть. Через минуту возгласы фанатов прояснили сознание, снова вбивая в реальность. За то время, как меланхолия накрыла Найла, песня продолжалась. Механическая память не подвела, и Хоран не перестал перебирать струны, наигрывая аккорды. Будь у него возможность - он бы разбил эту гитару к чертям, прямо об сцену, но этого делать нельзя. И таких "нельзя" было около сотни.       После выступления не хотелось ни с кем разговаривать. Эмоциональная перегрузка далась слишком сложно. Найлу было стыдно за то, что он разрыдался как пятилетка прямо перед фанатами, привыкшими видеть его весёлым и вечно улыбающимся. Вечно. Маска клоуна прочно закрепилась на нём, а под ней был чувствительный и влюблённый парень, чрезвычайно преданный своим принципам и воспитанию. Найл ходил по комнате, не находя себе места. Как и после каждого концерта. Так и не найдя себе места, он предпочёл опять заняться самоистреблением, и волна депрессии накрыла парня. Прижавшись спиной к стене, закрыв дверь, Хоран тихо плакал в темноте, даже не мечтая о том, что кто-то придёт и спросит, как у него дела. Обычно все слишком увлечены послеконцертной эйфорией, им нет дела до человека, который никогда не грустил. - Хэй, Найл? - внезапно раздался хриплый низкий голос, заставляющий вздрогнуть и быстро вытереть мокрые от слёз щёки, - ты сегодня сам не свой. Что-нибудь случилось? «Да, случился ты»,- промелькнуло в голове у парня, но озвучивать он это, разумеется, не стал. Когда Гарри заметил, что Найл рыдает, он тут же обнял его. Обжигающие, но такие уютные объятья очень хорошо помогают отвлечься хоть на секунду от реальности. Длинные руки Гарри обвивали Найла за поясницу, крепко прижимая к тёплому телу, заставляя уткнуться носом в плечо. Не сдержавшись, Найл снова залился слезами, но теперь всхлипывая и упираясь щекой о бархатную смугловатую кожу. Иногда Стайлс поглаживал спину Хорана, успокаивающе немного качаясь из стороны в сторону. Хотелось остановить время, попасть в какую-нибудь петлю, лишь бы остаться в этом моменте навсегда. Когда истерика закончилась, пришлось отстраниться от желанного тела, чувствуя облегчение и грусть одновременно. Гарри, своим проникновенным, наполненным добротой и лаской, взглядом зелёных глаз, влез прямо в душу Найла, глядя, казалось, куда-то дальше, сквозь глаза. Лёгкая улыбка на его губах давала надежду на светлое будущее: Гарри мог и без слов сказать, что всё будет хорошо. На пару секунд Найл забыл о том, что с ним сейчас происходит. Забыл о разъедающем изнутри чувстве, о депрессии, о своём существовании. Был только этот прекрасный момент, в котором Гарри стоял, пожалуй, слишком близко. Найла вернуло в реальность очень быстро и резко, словно точны ударом по голове, заставляя рывком отстраниться и разорвать контакт глаз. Гарри искренне не понял причину резких движений, и нежно положил руку на плечо Найла.       - Ты мне можешь рассказать всё Найл. Что с тобой происходит? - голос звучал взволнованно но тихо и нежно, выражая искреннее беспокойство за состояние друга.       - Да просто... - начал Найл, но вовремя взял себя в руки, натянув на лицо улыбку, - концерт сегодня был классный, правда? Гарри не понравилось, что Найл вот так просто сменил тему, поэтому он немного нахмурился и наклонил голову вправо, пытаясь снова наладить контакт. Найл покраснел, но так как единственная источником света в комнате была чуть-приоткрытая дверь, этого не было видно.       - Понимаешь, Гарри, есть вещи... которые я не могу тебе рассказать,- начал Найл, но почувствовав непонимающий взгляд, исправился,- я имею ввиду... что никому об этом не могу рассказать. И наверное никогда не расскажу. Так будет лучше. Гарри недоумевающе, но всё ещё лаского смотрел на Найла, вынуждая рассказать. В какой-то момент Хоран подумал, что, возможно, станет легче, если он всё-же признается в симпатии, но парень тут же отмахнулся от этих мыслей. Он немного повернулся и сделал шаг по направлению к двери, чтоб уйти от нежеланного разговора, но его остановила крепкая рука, обвешанная металлическими кольцами. Она поймала его за кисть, вынуждая, как минимум, остановиться. Так парень и сделал. Внезапный прилив агрессии, откуда-то возникший прямо в сердце Найла, проявился в резком повороте к кучерявому, отчего тот опешил, но руку не отпустил.       - Хочешь правду? - Найл был зол, но брови нахмурились, речь была чёткой и быстрой, - а ты уверен, что будешь готов к этой правде? Что она не помешает мне или тебе существовать дальше? Что после этой правды мы сможем разговаривать друг с другом? В голову Гарри закралось сомнение. Иногда он замечал, как Найл пытался избежать уединённые разговоры, как он задумывался или вовсе уходил из комнаты, если Луи проявлял к Гарри какие-либо знаки внимания. Но Стайлс не придавал этому никакого значения, думая, что, возможно, у Найла был не очень хороший опыт отношений, после которого он так реагирует на проявление чувств.       - Подожди, то есть, - тихо начал Гарри, но его перебили.       - Да. Я люблю тебя, Гарри. С первого дня нашего знакомства. Меньше всего я хотел доставлять тебе дискомфорт своим признанием, потому что у вас с Луи всё серьёзно. Прости. Гарри опешил: признание, будто огромной тяжёлой палкой, ударило по голове. За то время, когда Стайлс был в эмоциональной отключке, Найл выбежал из комнаты. «Господи, зачем я это сделал»,- вертелось в голове, прошибая навылет.

>>> Прошло уже пять лет, с тех пор как парни обьявили о "вечном перерыве". Иногда Найл вспоминал о том, как было хорошо, когда ответственность за фанатов была разделена на пять почти-равных частей. Сидя в подвесном плетённом кресле, потягивая кокосовый коктейль через пластиковую трубочку, Найл размышлял о новой песне. Внезапный телефонный звонок выбил из колеи, особенно учитывая то, что звонил никто иной как Стайлс. Тот самый, который, помнится, пять лет назад после признания Найла начал его ненавязчиво избегать. Тогда парни и приняли решение завязать с инициативой ванди и приняться за сольные карьеры. Ни это ли сподвигло? Но Гарри сейчас звонит, его фото и имя ярко отображаются на экране смартфона. Найл очень недолго размышлял, подняв трубку почти сразу, как прочитал до боли знакомое имя. Возможно он ещё любил Гарри. Нет, он точно ещё любил Гарри. Вопрос в том, зачем тот звонил.       - Хэй, Найл! - послышалось на другом конце провода. Всё тело затрепетало от хриплого голоса, который, протягивая немного букву «а», называл парня по имени. Неужели это действительно он?       - Гарри? Это ты? - голос сломался из-за подступивших слёз. Слишком много воспоминаний нахлынуло в этот момент, нервная система просто не выдерживала.       - Ты, наверное, уже позабыл старого приятеля! - голос звучал весело и немного встревожено: очевидно Гарри тоже нервничал.       - Ты шутишь? - фраза прозвучала гораздо серьёзнее, чем должна была, но, возможно, так даже было лучше.       - Найл, я... я сейчас стою около твоего дома. Откроешь дверь? - после фразы последовали три робких стука о деревянную дверь. Неожиданность заставила Хорана вскочить с кресла. Он пролил свой коктейль на ковёр, но, немного поматерясь и махнув рукой, парень побежал впускать гостя. Попытаясь стереть с лица скатившиеся слёзы, Найл открыл дверь. Перед ним стоял мужчина, одетый в широкие клечатые штаны светло-коричневого оттенка, телесную рубашку и красное пальто, изрешечённое белыми соприкасающимися волнами. Его кудряшки были такими же вьющимися и беспорядочными, как и тогда. Ветер, наверное влюбившись в эти волосы, неаккуратно бросал пряди, перебирая, словно пальцами. Найл остолбенел. Казалось, что он совсем не знает человека, который стоит перед ним. Он, по привычке, пропустил его в жилище, запирая дверь. Без слов было видно, с каким трепетом Гарри ждал встречи с ним, нервозно перебирая ленточки на коробке торта в его руках. Хоран просто был в шоке: он ещё не осознал, что это происходит в реальности, а не в мечтах. Стайлс, по-хозяйски пройдя на кухню, положил на стол торт. Разумеется он заметил слезы на глазах Найла, но он не знал, как лучше поступить, и поэтому предпочёл уже проверенную тактику игнорирования всего, что с ним происходит. Найдя в себе силы, немного взбодрившись от скатившихся слёз, Найл пошёл вслед за Гарри - на кухню.       - Давай прекратим делать вид, что ничего не было... пожалуйста. - настойчиво предложил Хоран.       - Я приехал сказать тебе... Найл, - голос Гарри, вечно ровный и немного монотонный, сейчас будто надломился, оголяя что-то интимное, что-то сокрытое, - я... люблю тебя. Хотел сказать это лично, потому что я не могу больше терпеть. Мы с Луи расстались. Я так устал.... Что-то внутри сломалось. Будто рухнувшая на пол хрустальная ваза, признание оглушающе ударило по ушам, задевая осколками душу. Найл бы чувствовал себя самым счастливым человеком на планете, если бы это признание прозвучало пять лет назад. Тогда, в той тёмной комнате. Ну а сейчас... Соленый привкус скользнул по языку, заставляя громко сглотнуть комок в горле. Ощущение самообмана преследовало парня, презревающе оценивая собственные глаза и картинку, что они передают в мозг. Найлу всё ещё казалось, что это сон, и он вот-вот проснётся, вспоминая тёплое ощущение, что испытал в грёзах. В очень правдоподобных грёзах. Но это действительно происходило, и Гарри, до неприличия сильно алея скулами, ожидал хоть какой-нибудь реакции. - Гарри... - начал было Найл, но его сбили его же слёзы, скатившиеся по щекам, - я... За неимением слов, Хоран закрыл руками лицо. Ладони прикрывали глаза, из которых тёк непрекращающийся ручей слёз. Вдруг Найл почувствовал руки Гарри, горячие и нежные, как и тогда, крепко обвивающие его поясницу. Он снова уткнулся носом в плечо, уже не казавшееся таким уж большим и мужественным, а скорее мягким и тёплым. «Я тебя больше никогда не отпущу»,- тихо сказал Гарри, прижимая к себе Найла. Никогда.