Четвёрка.

      Лес постепенно погружался во тьму. Скрипели сухие ветки. Между листьев пробегал слабый прохладный ветерок. Звёзды ещё не зажглись — единственным источником света оставался потрескивающий костёр.       Диппер слабо улыбнулся и откинулся назад, устраиваясь у дерева. Слева посапывала Мэйбл, то и дело поправляя плащ. От мелких движений светящаяся пыль в её волосах опадала на одежду.       Прошедший день оставил после себя едва выносимую слабость и голод. Со вторым пытались справиться «старшие» — Билл принёс ветки и распалил костёр. К сожалению, судя по приглушённой ссоре, более ничего он делать не собирался, потому на поздний ужин явно планировалось что-то из «фирменного» от Энн. Диппер поёжился и попытался уснуть.       Подумать только — они едва смогли дойти до этого небольшого горного выступа. Отсюда был просто невероятный вид. Разве что до леса идти была довольно далековато. К тому же эта точка не предполагала никаких укрытий — на случай нападения хиличурлов пришлось бы идти едва ли не в рукопашную. Как и все тупые идеи, расположить здесь лагерь, было инициативой Сайфера. Ровно как и то, что унесло все силы.       Четвёрка не так часто бывает в Мондштадте. Только из-за близнецов. Жажда приключений и их уносит в далёкие земли — вдоль и поперёк исследованные старшими, но такие неизведанные для них. И всё же, каждый раз возвращаясь в родные края, Пайнсов пробивает на ещё большее геройство.       Брать поручения, которые никто не хочет выполнять — инициатива, несомненно, близнецов. Загвоздка была в том, что такие поручения просто-напросто были мелкими и стоили каких-то 200-500 моры. Это даже не деньги! Тем не менее, побегать и пособирать цветы или найти утерянную книгу — не такая уж и тяжёлая работа, а под присмотром старших подросткам ничего не угрожало.       Эти несколько поручений начинались крайне безобидно. Перво-наперво решили избавиться от особо глупых хиличурлов, но после удачного их изничтожения Мэйбл заметила грибы — кто не любит шашлычки? Все любят. Правда за их сбором отошли слишком далеко от Монда, и довольно близко подошли к следующей точке. Так как посылку они забрали сразу, Билл пожал плечами и предложил не возвращаться, а закончить с этим поручением. Ни у кого возражений не нашлось. А зря.       На самом подходе наткнулись на пиро-слаймов, при атаке на которых особый толк был только от Энн, Билл со своими взрывающимися страничками едва ли не стоял и смотрел, молчаливой поддержкой. Диппер уже тогда начинал жалеть, что не убедил вернуться. Предчувствие было дурным.       В деревне едва нашли нужного человека, но на этом беды не закончились. Четвёрка так и не поняла, что было в том письме, приложенном к посылке, но парень едва не поседел в свои двадцать с копейками. А потом ещё слёзно умолял доставить другую посылку, да ещё и довольно далековато. Но с Биллом разговор прост: платишь — они работают. В отличии от предыдущих поручений, «бедный фермер» отвалил кругленькую сумму, так что пришлось согласиться.       Была одна проблема в нахождении Сайфера в команде. Как негласного главаря (читай «искателя боли на мягкие места»). Он был чертовски падок на мору. И чем больше он её получал, тем больше ему хотелось. Билл мог пойти на самую безрассудную сделку, если был хоть крошечный шанс сорвать куш. Даже при его невероятной и просто крышесносящей удаче, иногда происходили такие лютые ситуации, что внезапное обнаружение десятка застрельщиков стоящих над твоей кроватью во всеоружии, казалось просто неприятностью.       Ещё с самого утра получив немного моры «авансом», он был в неплохом настроении. Буквально обобрав фермера до ниточки — его настроение и вовсе подлетело — никакой Мэй для создания ветряных потоков не нужно.       Руинного охотника можно было обойти. Обойти, сохранив — не безграничный ведь, — запас сил. Охотник ещё попался на диво агрессивный, будто бы всю жизнь запас ракет хранил. Диппер только то и успевал, что щиточки ставить. Но и это не помогало. Медленно, но верно четвёрка отступала. Возможно, делала бы это ещё медленнее, зная, что отступают они к скале. Высота небольшая, но падать неприятно. Почему падать? Потому что в Ли Юэ летать не принято, Мэйбл так и не сдала, а Дипперу просто не нравилась высота.       Впрочем, охотнику было откровенно плевать, что там кому не нравилось — он видел цель и гнал её подальше. Потому в конце-концов четвёрка дошла до обрыва, и Мэйбл пришлось хорошенько вложиться, чтобы при падении никто ничего не сломал. Если не считать нытья Сайфера, то отделались они ещё слабо. Правда, сразу после того, как упали, пришлось вскочить и мчаться куда подальше — от ракет.       Пейзажи в окрестностях Монда несомненно прекрасны — яркие, сочные. И вроде не однообразные — там вон светяшек поляна, там у озера львиный зев, тут вон Статуя Семи. Тем не менее, когда где-либо бываешь не очень часто, и очень удачно не прихватываешь с собой ни карту, ни компас.       Наличие воды должно было сразу напрячь извилины хоть одного члена отряда, но Диппер был слишком истощён только недавно завершившейся битвой, Энн не могла прекратить сверлить Сайфера, а Мэйбл просто плела по дороге венок из светяшек, который довольно картинно свалился в воду, когда раздался своеобразный «голос» океанида. Это можно было назвать слиянием журчания ручьёв, чья успокаивающая песня нарастала до рёва водопадов исполинских высот. Это было похоже на плеск воды, в которую упала каменная глыба, на игру воображения, на рябь из звуков.       Пребывая в здравом рассудке, не имея при себе ни одного хозяина крио-глаза бога, любой главарь отряда сбежал бы, сверкая пятками, и его примеру последовали остальные три четверти. К сожалению, Билл не был здравомыслящим. Никогда ранее, ни в то время, и никто не сомневался, что в будущем тот станет таковым.       На монологе о чистоте воды, Сайфер даже театрально плюнул в озеро. Океанид от такой наглости даже опешил, и речь прекратил вовсе, перейдя к созданию мимиков.       Сама битва больше напоминала миниатюру: «бью вод десять часов подряд». Ни с чем другим это сравнить нельзя было.       Когда даже Сайфер догадался, что дело дрянь, платформы начали тонуть. Диппер, пребывая на грани истерики, предложил Биллу добираться вплавь, и после игнорировал летящие в него «бомбы» ровно до момента, пока Энн не указала, что битва — не место для ссор.       Желание жить, после битвы, несмотря на все слова, никуда не пропало. Так как только заслышав то самое журчание, все сорвались с места, как ошпаренные. Правда, по выходу из «ущелья», силы снова четвёрку покинули. Немного придя в себя, они всё же решились в медленном темпе добраться до ближайшей деревни, чтобы спросить путь.       План был, определённо. И они шли к нему. А ещё шли по кругу. Петляли-петляли, пока не сошлись на том, что заблудились и были слишком уставшими, чтобы вспоминать. Там-то и нашли ближайшее место для обустройства лагеря, но пока искали ветки — наткнулись на стаю кабанов. Возможно, пожертвуй кто-то пару морковок, кабаны бы отстали, но… «Какое Благоденствие без моркови?»       Так что пришлось уступить место для ночлега упёртым животным. Ни у кого из четвёрки сил бродить не осталось, так что даже идея Билла об обустройстве на очередном обрыве, никого особо не смутила. Там хоть точно кабанов не было.       От костра доносился манящий запах жаренного мяса. Если бы не ситуация, в которой они пребывали, Диппер непременно бы поднялся и, сев сбоку от Энн, стал бы нудеть, что она снова готовит что-то непонятное. Мэй с Биллом ранее сочли, что это «пройденный этап», но нет. Всё просто на время остановилось. После Случая.       Изначально, когда Билл буквально уговорил взять близнецов «скаутами» в отряд, мол, Мэйбл и так хотела к дяде в Ордо, ей полезно будет. На вопрос, на кой чёрт брать ещё и Диппера, Сайфер выдавал только красноречивое «надо». И первое время он действительно был пятым колесом кареты. При чём прицепленным перпендикулярно к остальным — бегать он не мог, оружие в раках не держал, на местности не ориентировался, и первой реакцией на монстров всегда была паника. Проще говоря — появление у него глаза бога было загадкой даже у него самого.       Чего нельзя было сказать о Мэйбл — у той страсть к геройству и неукротимые амбиции были едва ли не с пелёнок, а рассказы дядюшки о работе вдохновляли размахивать ветками, аки мечами. Кроме запачканных одежд, разбитых коленок и счёсанных локтей, была и польза от её гиперактивности. Там кошку найдёт, на дерево залезшую, там колосков нарвёт, там поможет отнести мешочек с мукой или заказанное блюдо. Сама она, как и за что получила глаз бога, не помнила, да и Диппер помнил то время смутно. Помнил только, что когда ему лет семь было, он Мэйбл уже лечил. Когда, после чего и почему родители знать не должны были — близнецы только плечами пожимают.       Кроме очень слабого таланта к лечению, который едва ли пригодился ему в Соборе, Диппер неплохо готовил. По словам сестры и дядюшек, конечно же. И, в принципе, их знакомых. Из Мондштадта.       Приезжие из Ли Юэ, в частности Энн, были привыкшими к совершенно иной кухне, из-за чего и появились следующие неполадки. Энн, словно покорная жительница Инадзумы, была строго привержена правилам. Когда это касалось готовки, во всяком случае. Это было далеко не её любимым видом занятия, но раз уж она за что-то бралась — то доводила до совершенства.       Когда же отряд стал путешествовать именно четвёркой, то в надежде стать хоть немного полезным, Диппер предложил роль в готовке. Энн тогда отнеслась к предложению скептически, но согласилась — скинуть неприятную работу, да ещё и на самого бесполезного члена отряда… Вполне неплохо. В теории.       На практике всё оказалось чуток сложнее, ведь, как не крути, близнецы — родом из Монда и рецепты знают только оттуда. И вроде бы можно было мирно всё решить, но и день был сложный, и настроение с самого утра никудышнее, так что закончилось всё ссорой. — Кто будет варить шишки? Кто вообще будет что-то делать из шишек? — Оладушки! — Всплескивая руками, ответила Мэй. — Мондштадтские оладушки. — Дополнил Диппер.       Вполне возможно, что нелюбовь к этой кухне у неё начиналась и заканчивалась нелюбовью к шишкам. Но никто не знал наверняка. Дело тут было точно не в гражданстве — Билл, казалось, и жаренными их есть мог. Без готовки. Вообще плевать.       Энн же была принципиальной. Слишком принципиальной, и потому обыденные: «кто вообще ест шишки?» и «кто вообще ест лотосы?» — по итогу переросли в настоящую гражданскую войну, в свою очередь вылившуюся в кулинарную битву.       Побегать по лесу, добыть кучу ингредиентов, наготовить еды и решить, у кого получилось лучше — чья кухня вкуснее.       Мясо, специи, прочая всячина была собрана. Едва ли не весь день парочка порхала над котлами, едва сдерживая порывы нагадить сопернику. Останавливала только непоколебимая вера в собственную непогрешимость и совершенство кухни.       Не учли они только одного.       Что Билл, что Мэй — назначенные судьями, — были абсолютно всеядными. Как у настоящих путешественников, закалённых нуждой выживать на имеющемся, у них были невысокие запросы. — План был тупым изначально. — Огорчённо прошептала Энн. — Впервые соглашусь. — Едва слышно ответил Диппер.       Как забываются обиды, так забылось и то согласие. Буквально утонуло в круговерти ежедневной рутины, неожиданностей и воспоминаний. Самым ярким среди последних был поход на пиро-орхидею. Если раньше щиточки Диппера были непробиваемыми — практически, — то наглый цветок смел подпаливать их. Конечно, не сравнится с «голым» уроном, но приятного мало. Да и с луком он, мало сказать, не дружил. Не меч, конечно, и не катализатор, но всё равно неудобно. Он более привыкший обезвреживать — попадать в слабые места, а там остальные разбираются. Скорость — не его фишка.       От Билла в битве с орхидеей толку вовсе не было, а так как идея снова принадлежала ему, то приманкой он и был. Любишь пылающие семена? Люби и бегать.       Мэй мечом на всю жизнь намахалась — от элементальных атак орхидее «ни жарко, ни холодно», а взрыв стихий, создающий воронку, и вовсе скорее навредил бы членам отряда.       Энн, по окончанию битвы, едва удерживалась от того, чтобы не засунуть копьё Сайферу в причинное место. Одно остановило — дорогое оно. Билла, разумеется, не жалко.