Порочный круг

      У Ноа не было аппетита — следовало бы нормально поесть перед рабочим днём, сегодня у него очень много уроков и даже перекусить нормально времени не будет. Но он ковырялся вилкой в яичнице и не мог проглотить ни кусочка, даже кофе выпить не получалось. Внутри у Ноа всё переворачивалось. Альфа постоянно смотрел на свой телефон.       Он несколько дней пытался дозвониться до Софуса, но тот не отвечал, а затем и вовсе заблокировал. В центре омега не объявлялся, хотя Кая Ноа видел регулярно, пусть и не на своих уроках — мельком, стараясь не акцентировать внимание. И каждый раз мальчик был как в воду опущенный и никогда не поднимал глаза. Ещё ни разу на его лице он не видел улыбки.       Альфа не решался подойти к Каю, к тому же, он не имел ни прав, ни оснований что-либо спрашивать у ребёнка. Потому оставалось забывать, улыбаться своим маленьким ученикам, изображая радость и лёгкость. У Ноа был шанс достучаться до Софуса через Ричарда, но он даже не знал, как к нему подойти — да и не к кому было. Владельца не было на работе. Ниточки к Софусу были почти что оборваны, хотя он был так близко!       — Что-то случилось? — мягкие и теплые пальцы коснулись руки альфы. Ноа сразу поднял голову и его почти что задушило чувство вины. В больших глазах Марко было беспокойство, он немножко хмурился. Глядя на него, захотелось сказать, как же он его любит. Хотя в голове были мысли о другом человеке.       — Прости, немного задумался. Всё хорошо.       — Непохоже, что всё хорошо. Тебя что-то очень сильно тревожит, — продолжал напирать Марко.       Ноа хотел было отвлечь омегу и увести разговор в другое русло, но тот явно не собирался уходить от темы и готов был настаивать на своем. Альфа очень хорошо знал его и ему и правда хотелось скинуть груз со своих плеч, однако стоило быть очень осторожным. Тяжелая борьба внутри закончилась — Ноа вздохнул и сдавленно спросил:       — А Софус на работу ходит?       — Нет, приболел, вроде. А что?..       — Видел его пару дней назад. У него лицо в синяках. Мне кажется, его побили дома.       Марко на мгновение онемел и побледнел. Взяв слегка трясущимися руками чашку, он выпил ещё немного кофе и покачал головой.       — Нет, Николас не мог. Он бы не бил его. А если бы и бил, то они бы, наверное, уже развелись… — последнюю фразу он проговорил до того неуверенно, что Ноа лишь ещё раз убедился в своих догадках. И сам не заметил, как разозлился — да так, что привлек внимание Марко.       — Это отвратительно. Его муж — подонок.       Омега странно замолчал, поджал губы и даже не ответил. Он опустил взгляд на стол и, кажется, всё намеревался что-то рассказать, возразить, почти что поспорить, но смог лишь тихо произнести:       — Он не такой. Просто… — собравшись и выдохнув, Марко выпалил: — Там всё слишком сложно! Не могу рассказать, это ведь не моя история. Я… я постараюсь поговорить с Софусом, но он вряд ли хоть что-то расскажет. Он ненавидит обсуждать семейные проблемы и скорее меня заткнет.       На этом их разговор был окончен. Марко и правда хотел расспросить Софуса, но вечером пришел ни с чем — на работе тот так и не появился, а лишь управлял всеми дистанционно. Больше спросить было некого и Ноа был вынужден смириться с этим положением вещей. Хотя внутри его очень угнетало то, что бывший возлюбленный страдает. Иногда в голове пролетали совершенно сумасшедшие мысли: а если муж его просто убил? Но Софус регулярно связывался с Марко и через него отдавал приказу всему своему отделу.       Ноа постарался погрузиться в работу, пусть его и съедало беспокойство. У него как раз начинался новый урок, альфа подготовил видео, игры и готов был запускать детей, как увидел среди них уж очень знакомое лицо.       Кай, который, кажется, не любил математику, теперь стоял перед классом. Дети что-то обсуждали, а маленький сын Софуса стоял один. Как и в их первую встречу, он смотрел лишь на свои кроссовки и что-то пинал. Его рюкзак лежал на полу и из него вот-вот и грозилось всё выпасть, но мальчику было всё равно.       — Заходите! — позвал всех Ноа — дети с визгом забежали, а Кай остался стоять. Альфа подошел к нему и мягко спросил: — Чего не заходишь? Идем.       Малыш даже голову не поднял, а когда Ноа к нему потянулся, схватил свой рюкзак — из него тут же всё посыпалось. На мгновение Кай замер, а затем, шмыгнув носом, начал собирать свои карандаши, альбомы и маленькие мягкие игрушки.       — Давай помогу, — проговорил Ноа, но недовольный голос заставил его замереть.       — Я сам.       Быстро всё собрав, Кай зашел в класс. Альфа, пожав плечами и подавив ещё большее беспокойство, вернулся к уроку. Всё проходило как обычно, если не считать Кая, который сидел, опустив глаза и не желая ни играть, ни считать, ни смотреть видео. Ноа начал чувствовать себя очень неловко и попытался ещё хоть как-то завлечь ребёнка, но тот на него не реагировал — даже на других детей не смотрел.       Они играли в мяч, но Кай игнорировал всех, кто бросал его ему. Ноа забрал мячик и с улыбкой протянул его мальчику.       — Кай, давай сейчас ты. Тебе надо посчитать пять плюс три.       Малыш его игнорировал, а альфа продолжал настойчиво протягивать мячик и повторять пример. И в какой-то момент в маленькой голове словно что-то щелкнуло — он схватил мягкий мячик, вцепился своими маленьким пальчиками и вдруг раздался треск ткани. Дети замолчали, Ноа тоже — Кай бросил разорванный мячик на пол и вновь уставился на свои ноги. Обескураженный и почти что напуганный такой реакцией, альфа решил мальчика больше не беспокоить.       Едва урок закончился, Кай первый вскочил и, потянув рюкзак по полу, выскочил из класса. Ноа с сожалением и страхом смотрел ему вслед. Нет, ему не было обидно за мячик, не страшно, что за порчу имущества по головке не погладят. Беспокойство за мальчика — и за его папу — возросло в разы. Дети, у которых в семье всё хорошо, так себя не ведут. Кай так мал, а уже замкнут, совершенно необщителен и проявляет агрессию.       Неужели он в семье такое постоянно видит? На пустом месте такое поведение не возникает — даже далекий от детей Ноа это понимал. И те все книги о психологии детей и педагогике подсказывали, что это так. Он обязан что-то предпринять, но что?..       В таких печальных думах альфа дошел до учительской, где все сидели и что-то записывали на один листочек. Учитель рисования поднял голову и, увидев Ноа, а точнее его лицо, подозвал к ним.       — У вас тоже урок прошел не так гладко, а, мистер Дей?       — В каком смысле тоже? — спросил альфа и тут увидел, что на столе лежат разорванные карточки, испачканные тетради и сломанные игрушки. Он сразу понял, чьих это рук дело — внутри все похолодело. — Ах, ну…       — Для вас это впервые, так что явно пришлось несладко. Запишите, пожалуйста, что Кай сломал, мы отнесем секретарю мистера Мура, он потом купит новое.       Ноа, с ощущением, что совершает какое-то преступление, написал о мячике и пообещал принести его. Борясь с чувством, что лезет в запретную тему, он осторожно поинтересовался:       — А такое часто происходит? Это очень странное поведение для маленького ребёнка.       Учителя переглянулись, но один всё же сказал:       — Не прям уж часто, но настроение у Кая нередко плохое. Однако подобное устраивает в исключительных случаях.       — Это ведь ненормально.       — А то мы не знаем! Об этом знают все: и учителя, и мистер Мур, и папа мальчика. Но всё в пустую! — преподаватель понизил голос и добавил: — Знаю, о чем вы думаете, но нет. Мы когда-то приглашали психолога нашего, он совершенно точно сказал, что мальчика не бьют. За его здоровьем следят, его папа регулярно просит давать витамины и привозит специальные обеды. Однако психологическое состояние… Оно не очень хорошее. Впрочем, неудивительно, когда ребёнок никому не нужен, кроме его дяди.       После этих слов в учительской повисла тишина, а затем один из учителей вызвался отнести бумажку к кабинету начальника. А Ноа стал чувствовать себя ещё более паршиво, чем прежде.       Софус был добрым и чувствительным. Ноа помнил, как они однажды набрели на брошенных котят. Омега настоял на том, дабы перенести их в сухое место, построить из коробок домик, выстлать его одеялами. Каждый день Софус тащил Ноа к котятам, кормил и ухаживал. И смог позже раздать в хорошие руки. Его глаза светились, он с любовью говорил о котятах и втайне плакал, когда по итогу всех раздал.       Софус играл с соседскими детьми и в школе однажды успокаивал упавшего и разбившего коленку мальчонку.       Софус никогда бы не отнесся к своему ребёнку равнодушно или даже жестоко.       Однако сквозь все эти воспоминания пробивалось иное, более свежее. Софус, стоящий с потухшим взглядом, с сигаретой и со своим родным маленьким сыном, которого словно не замечает. Софус, резко и бесцеремонно с ним говорящий, игнорирующий просьбы и слёзы. Софус, что будто взглядом его уничтожает, едва Кай говорит что-то, что омегу не устраивает.       Стало больно и тошно. Ноа не хотелось верить в то, что, казалось бы, очевидно.       Вечером Марко дома рассказал, что босс вернулся. И на его лице не осталось ни следа от ударов. Жених сказал, что он выглядел абсолютно как обычно.       — Хотя, — омега скривился, — выходить на перекуры чаще стал. Кажется, он очень нервничает из-за чего-то. У нас скоро интересный проект, может, из-за него? Ах, да, меня могут отправить даже в командировку! Как же хорошо, что я в международном отделе, моих коллег часто отправляют! Вот недавно!..       Ноа не сразу уловил слова жениха о проекте. Однако успел среагировать прежде, чем Марко заподозрил, что альфа думает о другом. Он улыбнулся и взял его за руку.       У него так горели глаза, когда он говорил о работе — рассказывал обо всём, что произошло за день, что услышал. На душе стало наконец-то тепло. Совсем скоро это солнце станет его мужем. Альфа взглянул на пальчик Марко — на нём будет тонкое обручальное кольцо.       Вдруг Ноа словно вспышкой поразило: такая же рука, но с более длинными пальцами, выраженными суставами, которые тошнотворно хрустят. А на одном из них кольцо, которое, казалось, сжимает палец слишком сильно. Альфа вздрогнул.       — Что? — встрепенулся Марко, сразу схватив его за руку.       — Ох, всё хорошо. Кажется, мне пора спать. Идём ложиться, поздно.       Марко кивнул и они легли спать. Омега прижался к нему и Ноа мог расслабиться, хотя в голове постоянно мелькали совершенно иные, тревожные мысли. Когда он уснул, альфа всё ещё не спал — повернувшись лицом к Марко, погладил его по щеке. В комнате было очень жарко, Ноа ещё острее начал чувствовать, как же тут тесно.       Следовало бы отложить свадьбу ещё на время, но снять квартиру получше. Скоро ему обещали выплатить аванс, ещё с прошлой работы осталось совсем немного сбережений, кое-что собирал и Марко. Может, всё выйдет?..       Обняв омегу, Ноа закрыл глаза. Однако снилась ему не счастливая тихая жизнь с Марко. Ему снился Софус — они были на берегу моря, на которое так хотели поехать, он вел его за собой и улыбался. И внутри переполняло счастье лишь от одного взгляда на эту улыбку. Софус не был больше подростком, но и не был тем уставшим и раздраженным взрослым человеком — был какой-то смесью настоящего и прошлого. Такой… странный.       Ноа проснулся совсем рано и тут же вновь прижал к себе Марко — тот заворочался, а затем тоже приблизился вплотную. Сердце бешено билось в груди. Больше уснуть он не смог и к своему ужасу никак не мог выкинуть этот дурацкий сон. Пока не проснулся Марко и жизнь не потекла своем чередом.       Следующие дни прошли спокойно и Ноа даже смог уйти пораньше, но, выходя из учительской, наткнулся на стоящего рядом Кая. Сначала альфа решил, что мальчик просто тут стоит, однако он вдруг повернулся к нему и почти что преградил путь.       — Ты что-то хотел? — ласково и осторожно спросил Ноа. Он даже присел перед Каем, но мальчик продолжал молчать. — Ну же, говори, не бойся.       Вместо слов Кай достал из своего рюкзака знакомые мягкие игрушки и протянул маленькую плюшевую лошадку.       — Хотите игрушку?       — Ох, спасибо, конечно, но она же твоя!       — Я испортил ваш мячик. Это вам, — пробормотал мальчик и наконец-то поднял глаза. Только теперь Ноа увидел, что у него глаза как у Софуса — их взгляды были очень похожи.       — Спасибо, но!.. — проговорил альфа, но Кай, всунув лошадку в его руки.       — Я ухожу, меня ждет папа.       — Тебя забирает папа? — сразу встрепенулся Ноа. У него возникло желание броситься за мальчиком, увидеть Софуса и… Но он себя сразу осадил. Что он скажет? Просто посмотрит на омегу? Однако тот явно придёт в ярость.       — Да. Папа будет ругаться, водитель может спешить.       С этими словами Кай спрятал игрушки и убежал. А через минуту Ноа, не сумев справиться с собой, рванул за ним. Однако не успел — выскочив из школы, он лишь увидел, как малыш садится в знакомую машину и через несколько мгновений авто уехало. Альфа чувствовал себя разбитым. У него был шанс! Однако позже Ноа вновь вернулся к вопросу, а что бы он сказал Софусу? Вновь бы начал спрашивать, не бьет ли его муж, нужна ли ему помощь? Омега ему ничего не скажет. Никогда и ничего, ведь они были чужими людьми друг другу.       Игрушку Кая Ноа не стал нести домой, а поставил на свой стол в учительской и наконец-то приехавший Ричард, когда на следующий день явился к ним, сразу заметил и узнал. Начальник пришел, чтобы обсудить новые покупки, но в учительской был лишь Ноа. Мур улыбнулся и тронул лошадку.       — Он извинился? Я с ним поговорил, сказал перед всеми извиниться.       — Ну, ему было жаль, что он испортил мячик. Вот и подарил игрушку, — уклончиво ответил альфа.       — Значит, не извинился? — ухмыльнулся Ричард и покачал головой. — Маленький упрямец, весь в родителей. Требуйте от него извинений, если будет подобная ситуация, а не идите на поводу.       — Но игрушка ему дорога, а он отдал её мне. Ему явно жаль, — мягко сказал Ноа, взглянув на игрушку. Она была новенькой или же за ней хорошо ухаживают, берегут. — Значит, он что-то понял.       — Но извиняться тоже надо уметь, поэтому требуйте. Прошу как начальник и его любящий дядюшка. Он хороший мальчик, но ему надо помогать.       Ноа кивнул, в душе надеясь, что Кай больше не будет ничего ломать. Мальчик и правда больше ничего не ломал, но на одном из уроков, когда альфа отвернулся включить видео, раздался детский визг, а затем грохот.       Кай вместе со стулом завалил своего соседа и бил его — от плача ребёнка задрожала вся школа. Остальные малыши замерли в ужасе. Ноа в мгновение ока оказался рядом и поднял Кая.       — Зачем ты его бьешь? — воскликнул альфа, но ответом ему стало молчание. Кай не смотрел ни на кого, будто в пустоту, отказывался говорить. А стоило его опустить на пол, как он вновь бросался драться.       В класс через несколько секунд забежали испуганные коллеги и завозились с пострадавшим от кулаков мальчиком. Ноа так и не решился отпустить Кая — на руках альфы он вел себя спокойно, но совершенно игнорировал. Не ответил ни на один вопрос.       Ноа впервые с таким столкнулся. Даже в школе дети не дрались, хотя были постарше и тоже конфликтовали, а тут вовсе крохи. Ричард с каменным лицом забрал Кая. Мальчик тут же оживился и, обняв дядю за шею, захныкал и вскоре разрыдался так же громко и безутешно, как ранее его соперник.       Дальнейшее прошло в каком-то тумане и Ноа очнулся лишь тогда, когда оказался в кабинете Ричарда — он стоял позади владельца, а напротив сидел папа побитого мальчика и… Софус. Как бы ни пытался альфа, он никак не мог отвести взгляд от омеги. Он вглядывался в его лицо едва ли не с жадностью. Нет ли ещё царапин, синяков? Но с лицом Софуса всё было в порядке, чего нельзя было сказать про его настроение — он был мрачнее тучи, очень раздражен, сжимал губы и стучал пальцами по столу. Кажется, ему очень надо было покурить, но уйти отсюда не мог. Рядом распинался папа пострадавшего мальчика. Он раза три попросил Ноа рассказать, что произошло и после каждого раза вскипал всё больше и больше — даже добродушный Ричард, желающий как можно быстрее и, главное, мирно уладить конфликт, не мог его успокоить. Когда ситуация накалилась до предела, Софус, вдруг особенно сильно ударив пальцами по столу, наконец-то сказал:       — Что вы от меня хотите? Мне жаль, что так произошло. Я приношу свои глубочайшие извинения, и Кай тоже извинится. Я с ним поговорю. Оплачу лечение и компенсирую моральный ущерб. Давайте на этом разойдемся, чего переливать из пустого в порожнее!       — В этом и проблема! Вы не видите ничего такого! — воскликнул омега и вновь распалился. — Простите меня, конечно, но это не первая такая ситуация, что ваш сын кого-то бьет, что-то ломает и ведёт себя неадекватно.       — Мне показать вам справку от детского психиатра? — холодно бросил Софус. В комнате повисло сильнейшее напряжение и Ноа буквально ощущал его на себе. Казалось, что ещё чуть-чуть и здесь разразится целая буря.       — Хотелось бы.       Софус посмотрел на Ричарда и тот без слов подошел к стеллажу с папками и начал что-то искать. Ноа вдруг заметил, что же за фотографии на столе у босса — это были фото Кая. Вспомнились слова учителей о том, что Ричард — единственный, кто любит мальчика. Вдруг он вернулся на свое место и протянул бланк.       — Не психиатр, конечно, но психолога проходил. Мальчик здоров, мы проверяем всех детей.       — А теперь давайте разойдемся, раз конфликт исчерпан, — устало сказал Софус и собирался уже встать, но новая волна пригвоздила его к стулу снова. Но долго омега не выдержал — достав из сумки кошелек, он положил на стол немаленькую сумму. — Вот компенсация и прошу прощения ещё раз, я очень серьёзно поговорю с Каем.       — Мне не нужны деньги.       — Тогда примите извинения, — едва не заскрипев зубами, проговорил Софус, — и давайте распрощаемся. Мне надо уходить.       Деньги папа мальчика не взял, но и, наконец-то успокоившись, вышел. Как только его шаги затихли, Софус выдохнул и потянулся за сигаретами. Ноа уже хотел было тоже уходить, как омега заговорил:       — Истеричка, — он достал сигарету, но Ричард медленно покачал головой. — Ладно, хорошо. Где он?       — В игровой. Он так плакал…       — Ещё бы! Поганец маленький, творит, что хочет, а мне отвечать и срываться с работы.       — Софус!.. — с опасными нотками заговорил начальник, как тут его прервал омега — он буквально пронзил взглядом Ноа. По спине пробежался холод.       — А ты чего тут стоишь? Спасибо, что не дал им драться дальше, можешь идти со спокойной душой.       Под тяжелыми взглядами альфа вышел из кабинета — и наконец-то смог выдохнуть. Его немного потряхивало, но вместе с тем внутри теплилось… облегчение? С Софусом всё хорошо. Относительно хорошо.       Проходя мимо игровой, Ноа заметил, что Кай сидит в одиночестве, обняв себя за коленки. Он уже не плакал, но его растрепанный вид и грустное лицо говорили лучше любых криков. Никто так и не понял, из-за чего малыш такое учинил — он не признался даже Ричарду, лишь рыдал и цеплялся за дядю.       В груди защемило. Этот ребёнок выглядел совершенно несчастным.       В подавленном настроение Ноа собрал свои вещи и вышел к остановке. Путь домой далёкий, а ему так хотелось увидеться с Марко! Странные, вязкие, гнетущие чувства, казалось, раздавят, а рядом с женихом всегда становилось легче. Альфа достал телефон и с улыбкой набрал Марко — омега пообещал, что тоже скоро будет дома. И сказал, что купит чего-то вкусного к ужину.       Однако автобус всё не приходил. Ноа знал расписание и был уверен, что не ошибся. До метро можно было бы пойти пешком, но это займет уж очень много времени — да и сил у него не было.       Вдруг прямо перед ним затормозила уже давно знакомая машина. Стекло пассажирского сидения приоткрылось.       — Если ждешь автобус, то зря. Там авария, иди пешком. — Софус даже не смотрел на него, говорил будто с кем-то другим. Но когда Ноа скривился — быстрой и лёгкой поездки домой не видать! — омега открыл дверь машины. — Садись, до метро довезу.       — Да не надо, спасибо.       — Второй раз предлагать не буду.       Альфа и сам не понял, как оказался в машине — он чувствовал себя крайне неловко и странно, но нежелание идти пешком и ещё что-то, такое маленькое, странное, но настойчивое, толкнуло в машину.       Она оказалась очень просторной. Софус сидел посередине и что-то набирал в своём телефоне, а рядом с другим окном сидел Кай. Мальчик прижимал к себе рюкзак и почти что забился в угол. Он будто и не заметил, что кто-то новый появился в машине, пока омега, не отрываясь от телефона, сказал:       — Кай, извинись перед мистером Деем, ты сорвал его урок своей выходкой, — в машине повисло молчание и Софус повторил — от его тона стало не по себе и Ноа. — Кай, извинись!       — Простите меня. Я так не буду больше, — тихо сказал мальчик.       — А чего так тихо? Как кричать так, что слышно за пределами школы, ты первый. А как извиняться, то тебя еле слышно.       — Папа… — жалобно прохныкал Кай, но, не дождавшись ничего, кроме молчания, повторил громче: — Простите!       — Всё хорошо, просто больше не дерись. Лучше же всё решать словами, да? — с улыбкой спросил Ноа, но ему никто так и не ответил.       В машине вновь повисла тишина и теперь в разы тяжелее. Через минут пять гробового молчания Софус начал говорить с водителем — он препирался с ним касаемо дороги.       — Давайте этим путем, я так много раз ездил, никогда проблем не было. У метро там спокойно парковался! Не выдумывайте и езжайте, как велю.       — А ты водишь?       Этот невинный вопрос заставил омегу напрячься. Он медленно повернулся к Ноа и на его пустом лице отразились ужас и боль — у альфы в горле встал ком.       Он спросил что-то очень запретное и болезненное.       — Нет, — едва смог из себя выдавить скрипучим голосом Софус.       Больше он не сказал ни слова, но Ноа видел, что он побледнел и вновь начал с кошмарным хрустом заламывать пальцы. Когда машина остановилась у метро, альфа поблагодарил омегу, но тот даже не кивнул. Захлопнул дверь и машина тут же уехала.       Ноа никак не мог оторвать взгляд от авто, пока оно не исчезло из поля зрения. Кажется, он совершил какую-то большую ошибку. Вновь.