The strong person

      — Эй, а какие девчонки вам нравятся?       Этот разговор случился в середине второго триместра, в классе 2А йокогамской старшей школы Нораинугакко. Хотя в то же время он мог произойти в тысяче других школ — в конце концов, разговор не отличался оригинальностью и был, по мнению Дазая, очень скучным.       — Что насчёт тебя, Дазай? Какие девчонки тебе нравятся?       — Мне все девушки нравятся, — с улыбкой пожал плечами он.       Было ли это правдой, не важно. Дазай не собирался и дальше участвовать в этом разговоре, вместо этого с большим удовольствием возвращаясь к созерцанию вида за окном. Погода этой осенью выдалась на редкость хорошей. Тёплое, но не агрессивное солнце, лёгкий ветерок и разлитое в воздухе спокойствие. Бывали и пасмурные дни, и моросящий дождик, ближе к концу октября уже холодало, но Дазаю, в отличие от большинства, нравилась и такая погода.       — Эй, Чуя! А ты что думаешь?       Дазай вздрогнул и обернулся, безошибочно находя вторую парту среднего ряда, над которой гордо возвышалась рыжая макушка. Хотя «возвышалась» — это сильно сказано.       — Чего? — хриплым, немного грубым голосом откликнулся обладатель огненной шевелюры.       Разговор сразу же стал интереснее.       Потому что это был Чуя, мать его, Накахара.       Чуя, бунтарь всея параллели, а то и школы, не хулиган в полном смысле этого слова (хотя учителя считали иначе), но авторитет, способный дать отпор всем и каждому. Чуя, мистер «Я люблю рок», сэр «моя ориентация ни для кого не секрет, пусть даже больше половины из вас впервые слышит это слово», господин «хочу проколоть бровь, купить мотоцикл и набить тату на заднице» и месье «плевал я на ваше мнение с высокой колокольни». Чуя, Аполлон версия 2.0 (карманная), на спортивное тело, яркую внешность и неповторимую энергию которого молилась добрая половина школы.       Хотя Дазай ни в коем случае не входил в их число. Он и сам был популярен — умный, весёлый, не лишённый загадки и, признаться без лишней скромности, привлекательный. Дазай был высоким, изящным, имел миловидное лицо и растрёпанные мягкие волосы — короче говоря, красив по всем стандартам. Были, конечно, ещё руки и шея, скрытые от всех слоем бинтов, но это же пустяки, верно? Для всех в школе бинты были всего лишь ещё одной деталью эксцентричного облика второгодки, наравне с привычкой кривляться и шутить про суицид.       Короче говоря, от недостатка внимания Дазай не страдал.       Но послушать про типаж Чуи было интересно. Просто так. На всякий случай. Чтобы был ещё один повод для шуток над рыжим коротышкой.       — Какие девушки тебе нравятся, Чуя?       — Разные, — буркнул рыжеволосый, — и не только девушки, если ты не знал.       — Да, да, все в курсе, что ты у нас всеядный, — попытался пошутить одноклассник.       — То, что мне может понравиться человек вне зависимости от его гендера, ещё не значит, что мне может понравиться кто попало.       — Да, да, — закатил глаза собеседник, — Итак? Если тебе плевать на то, что у человека в штанах, то что же тогда тебе нравится в людях?       Чуя поморщился, но всё же ответил:       — Ну… — он задумался, — мне нравятся высокие и стройные.       «Так, хорошо», — Дазай немного наклонился вперёд, прислушиваясь. Он с детства был высоким и тонким, будто тростник.       — Хотелось бы, конечно, чтобы человек был умным и с чувством юмора.       «Это прям про меня!», — Осаму взволновано сглотнул, — «Чуя, я умнее тебя раз в сто и могу придумать столько шуток про твой рост и ужасную манеру одеваться, что тебе и не снилось!»       — Но это не так уж и важно, — сказал Чуя наконец, — больше всего мне нравятся сильные люди.       Дазай замер.       — Ну, это, пожалуй, всё, — пожал плечами рыжеволосый.       — Как и ожидалось от Чиби, — язвительно протянул Дазай, заставив всех обернуться к нему, — вкус у тебя такой же отвратительный и глупый, как и ты сам.       — Заткнись, тупая скумбрия! — тут же вскинулся Накахара, оборачиваясь к нему, — Тебя забыли спросить! У меня хотя бы этот вкус есть, не то, что у тебя, мистер «мне все девушки нравятся»!       — Я умею видеть красоту во всём! — пафосно воскликнул в ответ бинтованный, — А Чуя просто неотёсанный грубиян!       Чуя в ответ швырнул в одноклассника учебником. Тот успешно увернулся, и в следующий миг в обидчика полетел пенал. Остальные поспешили уйти с линии огня и уже со стороны с интересом наблюдали за развернувшейся битвой, которая из перебранки и бросания предметами обещала быстро перерасти в драку. И переросла бы, но Дазай, стоило Чуе ринуться к нему, тут же рванул из класса, давая начало увлекательной погоне по всем этажам.       Такие погони уже давно стали обычным делом, ещё с первого года Дазая и Чуи в старшей школе. Поговаривали, что в момент их знакомства между парнями сверкнула молния и полетели искры — настолько сильна была вспыхнувшая с первого взгляда вражда. Дазай, слыша эти разговоры, только усмехался. Он-то помнил, что их с Чуей первая встреча состоялась вовсе не в старшей школе, а раньше, в самом начале средней. Они почти не общались тогда, но Дазай помнил его — вечно в движении, ни секунды на месте, живой огонёк, уже тогда взрывной и драчливый, но такой улыбчивый и сияющий. По-настоящему искренний и счастливый ребёнок.       Интересно, а Чуя помнил его? Наверное, нет. Он не выказал никакого узнавания в их первую встречу в старшей школе, и в его рассказах о детстве никак не фигурировал странный угрюмый тощий паренёк.       Дазай решил, что это к лучшему. Дазай решил не задумываться о прошлом и просто продолжил дразнить вспыльчивого одноклассника, чтоб потом убегать от разъярённого рыжего по всей школе, не желая ввязываться в заведомо проигранную драку.       Дазай всегда хорошо убегал и прятался — от некоторых привычек не так-то просто избавиться.       Ведь чем-чем, а силой Осаму природа обделила.       — Ни дня без приключений, да, Дазай? — покачал головой Анго, — Прекращай уже дразнить Накахару! Вы своими догонялками всю школу на уши ставите!       — Бу-бу-бу, какой ты серьёзный, Анго! — рассмеялся Дазай, — Прям настоящий взрослый!       — Я-то взрослый, а вот ты в свои семнадцать всё ещё ведёшь себя, как дитя малое! Вот зачем ты его вечно трогаешь? Что он тебе сделал?       — А разве нужна причина, чтобы как следует повеселиться? — подмигнул бинтованный, — Чуя такой смешной, когда злится, я просто не могу удержаться!       Анго испустил полный отчаяния вздох.       — Ты очень умный, Дазай, — подал голос прежде молчавший Ода, — ты мог бы придумать более подходящий способ для выражения своих чувств.       Дазай рассмеялся.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Одасаку!       — О цветах. Или о конфетах, — ответил Ода, не изменяя выражения лица, — Хотя, наверное, Накахаре такое не подойдёт. Ты знаешь, что ему нравится?       Читать между строк этот парень не умел совершенно.       — Хахаха, ты такой фантазёр, Одасаку! — Дазай поднял голову, с интересом рассматривая белые облака, — Давайте поспешим, я обещал Мори заглянуть в магазин.       Он быстрым шагом направился к школьным воротам, практически чувствуя спиной, как Ода и Анго задержались, чтобы переглянуться.       Сакуноске Ода и Анго Сакагучи были лучшими и, пожалуй, единственными друзьями Дазая. Они учились на год старше, в последнем классе старшей школы, но на их общении это отражалось слабо — пусть Одасаку и выступал своеобразным старшим братишкой, а Анго полными праведного горя глазами наблюдал за выходками младшего, на деле все трое были между собой равны.       Дазай и сам не понял, как они сошлись. Анго, с его серьёзностью, любовью к костюмам и круглым очкам, с его развитой тревожностью, вечным недосыпом и твёрдой целью поступить в самый престижный Йокогамский университет. Одасаку, с его удивительной добротой и фантастической прямолинейностью, с его наивностью и, вместе с тем, проницательностью, с его туманными планами, но очень яркой мечтой — стать писателем.       И Дазай. Дазай, который к воротам старшей школы пришёл никем, чтобы потом долго учиться — не только и не столько решать тригонометрические уравнения, сколько дружить, любить, хотеть чего-то и просто жить. А это в разы сложнее.       Дазай был правда благодарен и, наверное, даже немножечко счастлив — какое странное слово — что у него такие терпеливые друзья.       — И всё-таки, — сказал Одасаку, когда они оба нагнали его, — из-за чего на этот раз вы поцапались?       — Он высмеял типаж Накахары, — ответил Анго, который уже был в курсе произошедшего.       — Типаж?       — Вкусы Чуи такие тупые и банальные, — фыркнул Дазай, — хотя я не удивлён. Я уже было понадеялся, то есть, я хочу сказать, я уж было решил, что Чуя не так безнадёжен. Он сказал, ему нравятся высокие, стройные, умные и с чувством юмора, — перечислил он, загибая пальцы, — это же прямо про меня! У человека, которому нравятся люди вроде меня, просто не может быть плохой вкус! Но Чуя всё испортил! Он сказал, что ему нравятся сильные! Нет, ну вы представляете? Ну найдёт он себе парня с такими же потрясными мышцами, как у него, и что дальше? Будут до конца жизни соревноваться в армрестлинге? Тупо-тупо-тупо! Чуя такой тупой!       — И ты буквально только что сказал, что у него «потрясные мышцы», — вставил Анго.       — И у него потряс… — Дазай осёкся, — Анго, не сбивай меня!       — Почему ты сказал именно «парня»? Многие девушки в нашей школе тоже довольно спортивные, — заметил Одасаку.       — И то правда, — согласился Анго, — даже если не ходить в спортивные кружки, можно неплохо так прокачаться на физкультуре. Если, конечно, не сидеть на уроках на скамеечке, пользуясь липовыми освобождениями.       — Но спорт — это так глупо! — возмутился бинтованный, — Кучка качков просто гоняет мяч по полю, а люди смотрят и переживают так, будто от этого их жизнь зависит!       — Им это нравится, — пожал плечами Одасаку, — так же, как Накахаре нравятся спортивные люди. Ты этого не изменишь.       — Просто признайся, что ты завидуешь, — добавил Анго, видимо, решив добить друга.       — Я? Завидую? — воскликнул оскорблённый в лучших чувствах Дазай, — Чему мне завидовать?       — Ты, может быть, хорош в учёбе, но признай, — Анго с усмешкой скрестил руки на груди, — в том, что касается спорта, ты Чуе не ровня.       — Не недооценивай меня, Анго, — произнёс Дазай со всей серьёзностью, — я хорош во всём. И если я захочу, я быстро стану самым сильным и спортивным в этой школе, вы все обзавидуетесь!       — Хотелось бы это увидеть, — похоже, даже Одасаку стало смешно.       — А вот и увидите, — заявил вдруг бинтованный, — я завтра же пойду и запишусь… куда-нибудь!       — Этот разговор зашёл чересчур далеко, — опомнился Ода, — у тебя много достоинств, не нужно нагружать себя, чтобы что-то доказать. Или чтобы понравиться Накахаре.       — С чего ты взял, что это ради него? Я просто хочу заняться спортом, вот и всё.       — Как скажешь, — смирился друг, — только прошу тебя, не перестарайся.       Дазай не единожды видел, как Чуя играет в баскетбол. Тот не был членом команды, но его, бывало, звали помочь на тренировках его друзья и хорошие знакомые — их у Накахары было в избытке. Дазай всегда поражался тому, как легко Чуя заводит друзей. Правда, иногда это выходило парню боком — помнится, в прошлом году он не хило так разругался с другом из параллели, Ширасэ, и его розоволосой подружкой, и потом ещё месяц ходил, как в воду опущенный. Дазая так бесило его кислое лицо, что он не мог не отомстить тому, кто обрёк его на такие муки — от кислотно-зелёной краски Ширасэ не мог отмыться два дня, а визг Юан, когда из её ящика в шкафчике поползли жуки (совершенно безобидные, между прочим), надо было слышать. А вот так называемые Флаги — школьная банда, с которой Чуя любил потусить на крыше — были, вроде бы, неплохими ребятами.       Возвращаясь к теме баскетбола — Дазай никогда бы не поверил, что коротышка вроде Чуи будет хорош в этом виде спорта. Но тот первый раз, когда он увидел Накахару за игрой, развеял все сомнения. Чуя был хорош. Стремительный — вроде, вот он рядом, а в следующее мгновение он уже на другом конце поля. Ловкий — он, пригнувшись, скакал между игроками, будто заяц, а потом его вдруг выбрасывало вверх невидимой пружиной. Такой яркий со своими растрепавшимися рыжими волосами и чертовски бесстыдный в белой спортивной майке, которая не скрывала сильные накаченные руки и, словно бы специально, постоянно задиралась в прыжках, обнажая пресс.       Не удивительно, что именно эта картина всплыла у Дазая в голове, пока он думал, в какой же спорт ему всё-таки податься. Если Чуя с его гномьим ростом был так хорош в баскетболе, то чем Дазай хуже?       Баскетболисты оказались народом дружелюбным и громким. Покосились удивлённо — всё-таки лучший ученик своей параллели славился своей нелюбовью к спорту — но возражений никаких не высказали и улыбались совершенно искренне. А ещё полностью игнорировали личное пространство, то и дело хлопая гостя по плечу, а то и внаглую опираясь на него.       — Ого! — воскликнул кто-то из старших, пока Дазай переодевался, — Чуя не преувеличивал, ты и правда та ещё мумия! Может, стоит их снять?       Третьекурсник, с коротко-стриженными, выкрашенными в блонд волосами и проколотой в двух местах бровью, он был симпатичным и держался довольно дружелюбно, но интуиция подсказала Дазаю быть настороже.       — Я оставлю, — ответил он с вежливой улыбкой.       Игра началась.       Дазай старался изучить правила прежде, чем прийти в клуб, только вот правил этих оказалось, как грязи, поэтому он решил не париться и действовать по ситуации. Он всегда быстро соображал и импровизировал, что ему какая-то дурацкая игра?       Дазай ещё никогда так не ошибался.       Прошло, кажется, игр пять. Или нет. Дазай ничегошеньки не понял, кроме того, что нужно постоянно стучать мячом и кидать в кольцо — все остальные правила со всеми фолами, штрафными и прочей дребеденью всё ещё находились где-то за гранью его понимания. А ещё баскетбол был командной игрой, и если все игроки понимали друг друга без слов, прекрасно ориентируясь на поле и всегда оказываясь там, где надо, то всё, что удавалось Дазаю, это передвигаться вслед за всеми чисто наугад и создавать видимость активной игры.       Как итог, это создало множество неловких, смешных и не очень ситуаций. Например, когда Дазай попытался передать пас и попал мячом прямиком в лоб игроку вражеской команды.       А ещё он наконец понял, что его так насторожило в этом крашенном блондине, который ранее отпустил комментарий про его бинты. В процессе игры он внезапно ощутил очень явный шлепок по собственной заднице и, обернувшись, обнаружил того самого парня. Тот поднял ладони и извинился за досадную случайность, но у Дазая были все основания ему не верить.       Один единственный раз Осаму выпала возможность показать себя. Он был прямо под кольцом, и когда товарищ передал ему пас, пришло озарение — вот он, его звёздный час! «Сейчас я вам покажу», — подумал он, развернулся и высоко подпрыгнул, намереваясь во что бы то ни стало забить этот гол.       Вместо этого Дазай с грохотом врезался лбом в баскетбольный щит.       В повисшей тишине хорошо были слышны стук так и не попавшего в корзину мяча и хохот крашенного третьекурсника. А вот Дазаю было не смешно. Он лежал на спине, бездумно пялясь в потолок спортивного зала. Лоб болел, а под языком ощущалась фантомная горечь.       Баскетболисты помогли ему подняться и предложили сделать перерыв, чтобы продолжить позже.       — Ох, не стоит, я, пожалуй, пойду, — с улыбкой отказался Дазай.       — Жаль, — сказал блондин, — твоя игра доставила нам большое удовольствие.       — Не преувеличивай, я плохо играю.       — Зато весело, — ухмыльнулся собеседник, а потом вдруг наклоняется к Дазаю ближе, — как думаешь, может, я тоже смогу тебя развлечь, м?       — Думаю, я прекрасно развлекаю себя сам, — как можно нейтральнее ответил он.       — Твоя потеря, — пожал плечами третьекурсник.       Хмыкнув, Дазай ушёл, дав себе слово больше не связываться с баскетболом.       — Ну, как твои успехи на спортивном поприще? — на следующий день спросил его Одасаку.       — Баскетбол — это отстой, — фыркнул Дазай, потирая пластырь на лбу, — поищу что-нибудь получше.       — Дазай, тебе правда не обязательно…       — Да ладно тебе, Ода, пусть пробует, — встрял Анго, — мне интересно посмотреть, на сколько тебя хватит, Дазай.       — Мне интересно, на сколько хватит тебя, Анго, — бинтованный серьёзно посмотрел на друга, — если продолжишь столько сидеть за учебниками, твои стёкла станут такими толстыми, что ты будешь ходить, согнувшись, как цапля в поисках лягушек.       — Не всем же быть одарёнными придурками, — проворчал тот.       Как итог, Дазай вытащил обоих на ночёвку с тем, чтобы Анго мог поесть и поспать чуть больше, чем он это делал дома. А когда друг попытался возразить, Осаму выпустил на него тяжёлую артиллерию в виде Мори. Так что Анго получил почти часовую беседу о важности заботы о собственном здоровье, пока Дазай и Одасаку, посмеиваясь, играли в приставку в соседней комнате.       Идеально.       О спорте Дазай вспомнил только на следующей неделе.       — А где Чуя? — спросил он, не видя за партой знакомой рыжей макушки.       — А, ты ещё не слышал? — ответили ему, — Он вчера подрался с кем-то из баскетбольного клуба — что они там не поделили, не понятно. Так что сегодня он с чистой совестью прогуливает.       Подрался? С ребятами-баскетболистами? Чего это вдруг? Дазаю даже жалко стало, что он пропустил такое зрелище — Чуя был достаточно силён, чтобы выбить дерьмо из кого угодно, но баскетболисты были крепкими ребятами.       Кстати о силе… что там следующее было в списке?       Бейсбол был известен как чуть ли не самый популярный вид спорта в Японии. Причём подобной популярностью пользовался не только профессиональный бейсбол, но и любительский — свою команду имели практически каждая школа, университет и предприятие. Старшая школа Нораинугакко не была исключением, местными бейсболистами дорожили, как зеницей ока, и самые лучшие игроки обладали немалым авторитетом (хотя Дазай, признаться честно, даже имён их не знал).       Это был самый очевидный выбор после баскетбола. Правила здесь были ещё сложнее, но Дазай твёрдо решил попробовать. Этот вид спорта был во всех смыслах развивающим — тут и мышцы, и ловкость с координацией, и нервная система. А ещё он был престижным. Такие вещи обычно не заботили Дазая, но от мыслей, что он будет стоять на огромном стадионе, в бейсболке, с закинутой на плечо битой, весь такой высокий, красивый, сильный, а в самом первом ряду будет сидеть Чуя — такой гордый и крутой Чуя — и смотреть только на него, Осаму наполнился невиданной раньше решимостью.       Бейсболисты Дазаю как-то больше пришлись по душе. Они были не такими громкими, как ребята из баскетбольного клуба, и производили впечатление достаточно умных и сдержанных людей. Интересно, это спорт накладывает отпечаток на характер человека или, наоборот, люди с определённым складом ума выбирают соответствующий вид спорта? Загадка.       Местный авторитет — третьегодка Кирако Харуно — быстро, но вдумчиво объяснила Дазаю правила, и Дазай, вот так чудо, почти всё понял. Это однозначно лучше баскетбола, решил он. Это интересно.       Правда поначалу ему дали не самую, как ему показалось, увлекательную роль — роль аутфилдера. Всё, что от него требовалось, это стоять во внешнем поле, ловить мячи и при необходимости бросать их обратно. Дазай, всё ещё увлечённый воображаемой картиной себя с битой наперевес, был не впечатлён. Но всё оказалось не так уж и просто. Поймать мяч на лету было само по себе сложно: маленький снаряд летел с большой скоростью, и пусть Дазай пытался раз, другой, третий — всё было безуспешно. «Проклятый мяч!» — поморщился парень, когда отскочившее от забора недоразумение из резины и ниток ударило его в плечо, — «Грязный ты драный клубок!»       Злость, видимо, придала ему сил. Следующий мяч Дазай всё-таки поймал. Правда, пропахав при этом поле своим носом.       — Ты в порядке, сэмпай?       Дазай поднял голову, отплёвываясь от пыли и искусственной травы. Над ним склонился паренёк, один из тех, кто стоял на базах. Из-под кепки выбивались белые волосы с чёрной прядкой, а глаза, которые с беспокойством оглядывали бинтованного, имели удивительный жёлтый цвет.       — Упффф, — ответил Дазай и с благодарностью принял протянутую руку.       В перерыве первогодка Ацуши Накаджима купил ему воды в ближайшем автомате и ловко ушёл от попытки вернуть ему деньги.       — Ты довольно… неловко играешь.       — Никогда раньше не играл в бейсбол, — пожал плечами старший и с жаждой присасывается к бутылке.       — Серьёзно? — удивился Ацуши, — То есть, не пойми неправильно, все говорят, что ты не поклонник спорта, но неужели даже в детстве не играл? С друзьями или родителями?       Дазай замер, в очередной раз не донеся бутылку до рта.       — Нет.       — Ох, — у Ацуши была хорошая интуиция, — прости, если задел тебя… И всё-таки, почему ты вдруг решил попробовать себя в бейсболе?       — Просто захотелось попробовать, — пожал плечами бинтованный, — никогда не поздно заняться чем-то новым.       — Надо же. Ты и так лучший ученик и очень популярен, но продолжаешь развиваться? Это здорово, — кохай посмотрел на Дазая с искренним уважением, — Знаешь, у меня есть одноклассник, мы с ним не особо ладим, но я знаю, что он искренне восхищается тобой. И теперь я его понимаю. Ты и правда очень крутой, Дазай-сэмпай.       — О, ты мне льстишь, Ацуши-кун! — рассмеялся бинтованный, стараясь не показывать, насколько приятными на самом деле были эти слова.       К игре парень вернулся на удивление воодушевлённым. Хотя мячи всё ещё летели мимо него.       Дома, за ужином, он некоторое время мялся, прежде чем заговорить.       — Эм… Мори?       — Да?       Дазай подумал о бейсболе и о небрежном вопросе Ацуши. Но волосы Мори были растрёпаны, щёки поросли трёхдневной щетиной, а в глазах стояла усталость. Мори и так сделал гораздо больше, чем должен был. Да и, честно говоря, Дазай с большим удовольствием сыграл бы с ним в шахматы, а не в мяч.       — Ты снова забыл снять халат, — сказал он, указывая пальцем на белую докторскую одежду и впервые радуясь этой нелепой привычке.       Дазай продолжил приходить к бейсболистам в свободное время. Ещё несколько дней он торчал то в аутфилде, то на базах, потом ему дали поиграть за кэтчера. С этой ролью он как раз-таки справился без проблем — мяч ловить он уже научился, а вся остальная работа носила исключительно интеллектуальный характер. Дазаю, с его стратегическим мышлением, такое было вполне по душе. А ещё ему, как человеку, который находится в непосредственной близости от взмаха биты и летящего мяча, выдали кучу средств защиты, которая включала в себя и нагрудник, и шлем с лицевой маской, и щитки, защищающие голени, и толстые перчатки. В кои-то веки Дазай мог не опасаться за сохранность своей головы.       А в перерыве можно было поболтать с Ацуши — тот оказался на редкость интересным собеседником. Он увлекался литературой, занимался волонтёрством в приютах для животных на каникулах, обожал поесть и умел вязать — правда, пока только шарфы. А больше всего на свете он любил бейсбол.       — Мой отец — довольно суровый и сдержанный человек, но в детстве он всегда находил время поиграть со мною в мяч. Поэтому в средней школе я особо не раздумывал, когда все расходились по клубам, — улыбаясь, рассказал он, — сейчас бейсбол — это неотъемлемая часть моей жизни. Я всерьёз думаю над спортивной карьерой.       Дазай всегда чувствовал лёгкую зависть к таким людям — людям, которые уже начинают понимать, чего хотят от будущего. У самого Осаму не было никаких мыслей на этот счёт.       Дазай-питчер был тем ещё посмешищем, и это приходилось признать. Начиная от того, как он поднимал согнутую в колене ногу — Ацуши потом сказал, что Дазай был ужасно похож на цаплю — и заканчивая тем, что при первом броске бинтованный поскользнулся и почти сел на шпагат. На втором броске мяч пролетел над головами бэттера и кэтчера и, отскочив от ограждения, полетел обратно в Дазая. Тот вовремя присел, а вот одному из игроков базы повезло меньше.       Харуно настойчиво попросила потренироваться в бросках где-нибудь в другом месте. Дазай не обиделcя.       А на следующий день ему наконец-то дали биту.       В первый раз он промахнулся мимо мяча, а бита, выскользнув из пальцев, со свистом улетел вперёд — прямиком в несчастного питчера. К счастью, никакой серьёзной травмы тот не получил, и Дазай посчитал это большим везением, долго извиняясь. Второй раз бита снова вылетела у него из рук — на этот раз уже после успешного парирования — и полетела назад, чудом не задев кэтчера и с грохотом ударившись о забор.       Третий раз стал вершиной антимастерства Дазая, потому что пощёчину битой получил он сам.       — Не расстраивайся, сэмпай, — сказал Ацуши хмурому Осаму, который сидел, прижав к щеке бутылку холодной воды и угрюмо вертя биту.       — Ацуши-кун, ты прям как заботливый младший братец, — улыбнулся бинтованный, — но не волнуйся, твой великий сэмпай в полном порядке. Похоже, это просто не моё. Вы уж извините, что зря потратил ваше время.       — Не говори так, сэмпай, — замотал головой Накаджима, — было весело.       — О да, — рассмеялся Дазай.       Они обменялись номерами. Дазай с облегчённым вздохом снял шлем и взъерошил волосы.       — Эй! — вдруг послышался знакомый голос, — Скумбрия мумифицированная! Ты чего там забыл?       «Чуя!», — понял Дазай, и сердце само собой сбилось с ритма.       Он повернулся к однокласснику, выпрямив спину и гордо вскинув голову. Чуя стоял по ту сторону забора, с удивлением глядя на бинтованного. Бита, которую Дазай по-прежнему держал в руках, тут же оказалоась на плече — точно так, гордо и небрежно, как Дазай видел в своих фантазиях. Он улыбнулся с вызовом и уже было открыл рот, намереваясь дать самый остроумный ответ из всех.       — Сэмпай, осторожно!       Когда бейсбольный мяч с эпичным стуком встретился с его головой, Осаму лишь чудом не прикусил себе язык.       — Аргх, и почему именно я должен тебя провожать? — рыкнул Чуя, но всё же продолжил поддерживать Дазая, перекинувшего руку через его плечо.       — Если бы ты меня не отвлёк, этого бы не случилось, глупый слизняк, — проныл бинтованный, с готовностью наваливаясь на одноклассника, — так что возьми на себя ответственность, Чуя!       — Я на сто процентов уверен, что с тобой всё в порядке, — проворчал Накахара.       — Это ты так думаешь! Вдруг у меня сотрясение мозга? Даже у самого лёгкого сотрясения могут быть очень плохие последствия, если ничего не предпринять!       Это было почти чистой правдой.       О последствиях сотрясений Дазай знал от Мори, который в своё время неплохо так прогулялся вместе с Осаму по своим коллегам-врачам. Тогда, к счастью, выяснилось, что те несколько сотрясений, которые мальчик успел получить в детстве, никак не отразились на его нынешнем здоровье. Видимо, судьба решила, что с Дазая уже достаточно травм — ему и без этого пришлось два года лечиться.       И от того же Мори Дазай знал, что на данный момент у него никакого сотрясения не было — ни одного симптома. Но Чуе, тепло и твёрдость тела которого он чувствовал даже сквозь слои школьной формы, об этом знать было совсем не обязательно.       — Это была случайность! — огрызнулся Чуя, — И мне всё ещё интересно, какого чёрта задохлик вроде тебя там делал!       От пренебрежительного «задохлик» под языком снова стало горько.       — Даже совершеннейший тупица вроде тебя, Чиби, должен бы понимать, что на бейсбольном поле играют в бейсбол, — незамедлительно съязвил бинтованный.       — Ты кого тупицей назвал?!       — Ты видишь здесь ещё кого-то, кто на прошлой неделе взорвал на химии колбу на элементарной лабораторной?       — Этого бы не случилось, если бы ты не перемешал мои реагенты!       — Но только такой идиот как ты, мог это не заметить!       — Сам идиот! Бинтованный кусок дерьма!       — Безмозглое чучело!       — Тупая шпала!       — Ошибка природы!       — Скумбрия вонючая!       — Табуретка рыжая!       Только какое-то невероятное везение позволило им всё же добраться до медкабинета, не убив друг друга по дороге. А потом школьный врач Йосано-сан — прекрасная, чудесная, великолепная Йосано-сан — выгнала Чую из кабинета и, повозившись для приличия, сказала, что никакого сотрясения у Дазая, конечно, нет, но раз уж он так настойчиво жалуется на головокружение, то ей ничего не остаётся, кроме как отправить его домой. Разумеется, с сопровождением. Так что Дазай получил ещё полчаса, наполненных руганью и возможностью беззастенчиво прижиматься к чужому плечу.       Он был не против пропустить ещё пару мячей в голову.       В волейбольную команду Дазай пришёл не сам — его туда пригласила одноклассница. Волейбол был довольно простой игрой, и Дазай уже умел в неё играть, но делать это он не любил. И быстро вспомнил, почему. В волейбольной команде у всех должен был быть примерно один уровень, а также способности к командной работе и взаимопонимание. Иначе велик был риск поссориться из-за любого пропущенного мяча. Что, собственно, и произошло в первый же день, после которого Дазай благополучно свалил.       А ещё от нижних подач ужасно противно болели предплечья, и Осаму постоянно преследовало фантомное ощущение того, что старые, давно зажившие швы под его бинтами вот-вот разойдутся.       После этого он немного забыл про спорт. Наступила середина триместра, а следовательно, и экзамены, поэтому все клубы на время прекратили свою работу, а Дазай, пусть и не очень исправно готовился сам, с энтузиазмом помогал некоторым своим одноклассникам. И не только одноклассникам — Ода был просто ужасен в математике, и Дазай периодически подтягивал друга перед экзаменами. Признаться честно, это выматывало.       — Что это? — спросил он, когда на следующий день после последнего экзамена Мори протянул ему несколько купюр.       — В первый раз деньги видишь? — мужчина насмешливо покосился на него, — Сходи с друзьями в кафе или ещё куда, вы заслужили. Хотя, если не хочешь, я могу забрать обратно.       — Ещё чего, — пробурчал Дазай, забирая деньги под тихий смех.       Мори Огай был сложным человеком. В прошлом гениальный врач, он почти четыре года как бросил карьеру хирурга и на данный момент успешно развивал свой собственный бизнес, параллельно занимаясь научной деятельностью. Большинство людей знали его, как человека умного и влиятельного, безукоризненно вежливого и абсолютно беспощадного.       Но это была только часть картины. Другую, как правило, лицезрел только Дазай — уставший Мори, расслабленный Мори, весёлый Мори, Мори, который в обычные дни таскал старый белый халат и забывал бриться. Поддразнивал Дазая, давал ему карманные деньги, напоминал поесть и просил не горбиться. И не испытывал никаких проблем с тем, чтобы звать Осаму своим сыном.       Дазаю всё ещё привыкал к этому.       На полученные деньги он решил сводить друзей в пиццерию — и это оказалось удачным решением, даже вечно скептичный Анго казался довольным. Ютясь за столиком у окна, они ели пиццу, запивая её лимонадом, и делились впечатлениями об экзаменах, о которых, к счастью, они теперь могли забыть до конца декабря.       — Эй, а это там не твой Чуя? — внезапно сказал Анго.       — Он не мой, — возразил Дазай, но тем не менее тут же обернулся, ища одноклассника взглядом.       Увиденное… раздражало. Компания из шести человек расположилась за большим столиком с диванчиками, с одной стороны сидели три девушки, с другой — трое парней, в том числе и Чуя. Не догадаться о том, что происходит, было сложно.       — Ого, да у них гокон! — Анго взял на себя роль «Капитана Очевидности».       Дазай фыркнул, спеша отвернуться, пока Чуя его не заметил. Однако образ парня успел чётко отпечататься в памяти — узкие драные джинсы, рокерские ботинки с тяжёлой подошвой, футболка с принтом какой-то группы, кожанка поверх… и чёрный кожаный ошейник.       Чуя выглядел сногсшибательно, что само по себе уже было достаточно ужасно, а что ещё хуже — он припёрся в таком виде на тупой гокон. С каких пор вообще парни вроде него начали ходить на групповые свидания?       — Похоже, им весело, — сказал Одасаку и перевёл взгляд на Дазая, — Не поздороваешься?       — С чего бы? — проворчал бинтованный.       Настроение стремительно испортилось.       — Да ладно тебе, это ещё не конец света. На самом деле не так много людей находят свою половинку на групповых свиданиях, — Анго подтолкнул к другу кусок Маргариты.       — Мне всё равно, — надменно произнёс Дазай, — я не занимаюсь такой ерундой. А Чуя просто в очередной раз подчёркивает то, как на самом деле низок уровень его интеллекта.       — Насколько мне известно, у него средние оценки.       — Это не показатель.       — Ладно, давайте не будем спорить, — прервал их Ода, — я возьму последний кусочек Дьяболы?       — Я тебя умоляю, Одасаку, кроме тебя эту адскую острятину никто не ест.       Они быстро доели пиццу и решили пройтись по парку. Уходя, Дазай обернулся — компания всё ещё сидела, все шестеро увлечённо болтали между собой и смеются. Кое-кто из них был вполне во вкусе Чуи, например, стройная спортивная девушка слева. Или крепкий парень, сидящий рядом с рыжеволосым.       Гадство.       О том, что у них в школе есть клуб регби, Дазай узнал случайно — каким-то чудом уцепился взглядом за невзрачное объявление. Он некоторое время сомневался, но всё же решил пойти — картинка из кафе всё ещё стояла перед глазами, неприятно щекоча сознание.       Регби был мало популярен, и дела у клуба шли так себе. Нынешнее спортивное поле школы было почти постоянно занято, поэтому регбисты по мере сил привели в порядок и стали использовать другое, находящееся за школой, заброшенное поле. Вместо четырнадцати человек — это минимум, а в классическом варианте и вовсе две команды по пятнадцать — в клубе было только двенадцать. И то — Дазай не знал, каким чудом их туда заманили. Финансирование было на нуле, реклама и заинтересованность тоже. Конечно, в клубе было много таких, которые втянулись и по-настоящему полюбили игру, но были и те, кто честно признавался — пошёл просто для галочки. Или по другим, совершенно неадекватным причинам, как, например, у Мотоджиро, который постоянно что-то бормотал о сходстве мяча для регби с лимоном.       На плаву клуб держала так называемая Рыжая Т-тройка: Твен, Тачихара и Танизаки. Марк Твен был учеником по обмену из США и основателем клуба. Весёлый, самолюбивый и амбициозный, тем не менее даже он пока не смог вывести в массы любимый спорт. Второгодка Тачихара был парнем грубоватым и горделивым. Крашеные в рыжий волосы топорщились, как колючки, а на носу он носил дизайнерские пластыри — каждый день новый. Танизаки был одноклассником Дазая, самым простым, мирным и тихим в этой троице, весьма деятельным и ответственным парень, который не расставался с красной олимпийкой, что подарила ему младшая сестра.       Дазая встретили с распростёртыми объятиями — Твен буквально схватил его под локоть и тут же повёл на поле, жизнерадостным голосом расписывая все прелести регби. Дазаю стало немного смешно — он не был тем, кому можно просто так заговорить зубы, но старания парня не оценить было невозможно.       — Все говорят, что регби — это дикая игра, — вещал Твен со слабым акцентом, — со стороны действительно может так показаться. Но нет! Дух игры процветает именно посредством дисциплины, контроля и взаимного уважения, и в условиях такой физически сложной игры как регби, эти качества выковывают товарищество и чувство справедливой игры!       — Воу, — сказал Дазай, — это… круто. Так ты объяснишь мне правила?       — Ты можешь заработать два очка ударом ногой, если мяч пройдёт над перекладиной, — Марк кивнул в сторону Н-образных ворот, сколоченных из досок, — или пять очков, если занесёшь мяч зачётную зону — это зона за воротами — и коснёшься им земли. Плюс штрафные. Пасы разрешены только назад. Игрока с мячом можно удержать и повалить на землю, после этого он отпустит мяч, а ты должен отпустить его. И да — никаких драк, подножек, укусов и тому подобного.       — И всё?       — Нет, конечно, — усмехнулся американец, — правил очень много. Если возьмусь объяснить всё сейчас, даже у такого умника, как ты, через пару минут всё вылетит из головы.       Дазай мог бы с ним поспорить на предмет своей почти что абсолютной памяти, но всё, что касалось спорта, и правда заставляло его сомневаться в себе.       — Так что будет лучше, если ты выучишь всё остальное в реальной игре, — зелёные глаза Твена блеснули предвкушением.       Число людей с Дазаем стало нечётным, поэтому им заменили Танизаки, который на время принял на себя роль судьи — интересно, кто судил их в обычное время?       Дазаю стало не по себе ещё до начала игры, когда команды выстроились друг напротив друга. Игроки сверлили друг друга взглядами, напряжённые, готовые в любой момент сорваться с места. Бинтованный постарался подавить растущую неуверенность и взять себя в руки — ему ведь нужно было просто охотиться за мячом, верно? Ничего сложного.       Когда мяч вбросили в игру, мир словно бы ускорился в несколько десятков раз.       Окунуться в игру не получилось ни в первые десять минут, ни в последующие тридцать. Регбисты были решительными, стремительными, смелыми, они бежали, кидали и пинали мяч, сталкивались, боролись и валили друг друга на землю. Дазай просто не поспевал за ними. Вот он оглядывался, раздумывал, кому передать пас, а вот он уже лежал на земле, шокировано пялясь на покрытие и послушно выпуская мяч из рук.       — Ты в норме? — просил Твен в перерыве.       — Да, всё хорошо.       Ложь.       Дазаю было странно и совсем немного страшно. Для регбистов это было игрой — вот так вот бегать, бороться и ронять друг друга. Но Дазай знал, что бывает и по-другому. Бег, где подгоняет не азарт и желание заработать очки, а боль и страх. Борьба, где ни о каких правилах и равенстве речи не идёт. И падение, после которого уже не встают.       — Ты слишком много думаешь, — заметил Тачихара.       Так и есть.       — Представь, что борешься за еду в столовке, — продолжал Мичизу, и Дазай с недоумением выгибая бровь, — лупить кого-то не лупишь, но над тем, чтобы растолкать всех локтями, не раздумываешь.       — А когда бежишь, представь, что за тобой гонится Накахара, — добавил Танизаки, и вот это, пожалуй, был самый действенный совет из всех.       Точно. Чуя. Чуя, от которого бегать, и с которым бороться было совсем не страшно. Глупый Чуя с его глупой любовью к сильным людям.       «Я тебе ещё покажу, Чуя!», — подумал Дазай, становясь в коридор.       «Я тебе покажу!» — подумал он, когда его в очередной раз сбивают с ног.       «Я тебе покажу!» — промахиваясь мимо мяча и хлопаясь на пятую точку.       «Я тебе…!» — додумать Дазай не успел, потому что мяч прилетел ему прямиком в пах, и стало уже как-то не до того.       Он попытался уйти из регби на следующий же день.       Он хотел выглядеть круто. Хотел быть не только сильным, но и грациозным. Хотел быть, как Чуя, когда тот играет в баскетбол — быстрые ловкие движения, мышцы перекатываются под кожей, и каждый манёвр, каждую позу, каждый кадр происходящего действа можно вставлять в рамочку. Только Дазай должен был быть ещё лучше. Чтобы этот самый Чуя смотрел на него, открыв рот.       Только вот в регби изящности и грациозности не было ни на грамм. Эта игра была слишком контактной, слишком смелой и искренней для Дазая. А ещё азартной, напряжённой и весёлой. Настолько весёлой, что даже самые, казалось бы, эпичные моменты вызывали смех. Что уж говорить о по-настоящему неловких ситуациях.       Пиком стыда для Дазая стал тот день, когда один из игроков пытается схватить его за форму сзади, но в итоге зацепился за шорты и стянул их чуть ли не до коленей. Дазай почти запищал, оборачиваясь и поспешно натягивая одежду обратно, а регбисты только рассмеялись. Тачихара потом сказал, что подобное происходит постоянно.       Однако уйти из клуба регби не получилось даже через неделю. Отчаявшиеся люди — страшные люди: Твен вцепился в нового участника мёртвой хваткой. Дазай попытался приводить аргументы в пользу того, чтобы капитан сам отказался от его кандидатуры, но тот отмёл их без тени сомнений.       Одасаку и Анго, услышав об этом, пошутили, что их друга, похоже, всерьёз держат в заложниках.       — Вот вы всё шутите, а я, может быть, на грани того, чтобы вышибить себе мозги! — со всем возможным страданием произнёс Дазай, промакивая невидимые слёзы невидимым платком.       — Не получится, твои мозги вышибло ещё тогда, когда ты пришёл в этот клуб, — Анго сочувствующе хлопнул друга по плечу.       Когда бинтованный попытался просто сказать «нет» и уйти с поля — чёрт возьми, он ведь ещё даже не был официальным член клуба — Рыжая Тройка схватила его сзади и они повалились на землю, устраивая кучу-малу.       — Нет! — почти завыл Твен, крепко держа бинтованного вокруг пояса, — Не пущу! Не уходи, Дазай, пожалуйста! Ты нам нужен!       Дазай ощутил себя беспомощным. Не из-за трёх тушек, навалившихся на него, а из-за этих слов.       Ты нужен.       Дазаю нравилось быть нужным, но ему так редко удавалось насладиться этим чувством. Он поймал себя на мысли, что уходить от регбистов совсем не хочется.       — Эй, Дазай, — обратился к нему Танизаки на следующий день, — придёшь сегодня?       — Куда я денусь, — усмехнулся он, и Джунчиро широко ему улыбнулся.       Бинтованный повернул голову и неожиданно столкнулся с пристальным взглядом Чуи.       — Когда это вы успели подружиться? — хмурился он.       — Секрет, — Дазай игриво приложил палец к губам, думая, что уж кто-кто, а Чуя не должен был знать про регби. Такого позора он бы не пережил.       Всё закончилось в четверг.       Игра проходила феерично. Дазай столкнулся лбом с Мотоджиро, который с безумным блеском в глазах тянулся к мячу, снова бормоча что-то о лимонах, поскользнулся раз шесть, умудрился перелететь через чужую спину в лучших традициях брейк-данса и укусил Танизаки за ногу. Случайно, разумеется.       За пределы поля он вылетел уже немного в апатичном настроении. Перекувырнувшись и чудом не сломав ничего, Дазай упал в канаву — к счастью, листья там ещё не убрали.       — Дазай! — на фоне голубого неба возникли три рыжих головы, — Ты как?       Дазай промолчал. На дне канавы, кстати, было вполне удобно. Сыровато, но удобно.       — Дазааай, — протянул Твен, — ну скажи что-нибудь!       — Говорил же, не надо было его заставлять, — прошипал Танизаки.       — Ну кто ж знал, что он не хочет… — зашипел в ответ Тачихара.       — Ты тупой? Сколько раз он пытался уйти!       — Сам ты тупой!       В голове Дазая созрел план.       — Ну, Дазааай, — Твен перевесился через край канавы, пытаясь заглянуть бинтованному в лицо, — ответь, пожалуйста!       Дазай демонстративно отвернулся.       — Дазай, ну простиии!       Без ответа.       — Дазай, ну ты же знаешь, как у нас обстоят дела!       Молчание.       — Можешь уйти из клуба, только ответь.       Дазай повернул голову и внимательно посмотрел на Рыжую Троицу. Те поёжились под тёмным расчётливым взглядом.       — Я не хочу уходить, — и, не давая радоваться раньше времени, он продолжил, — но и играть не хочу.       — Э? — озвучил общие мысли Тачихара.       — Я не против остаться в клубе, — Дазай хитро улыбнулся, — но вам придётся убедить меня остаться. Найти для меня какую-нибудь роль, помимо игры.       Тройка переглянулась.       «Ну, давайте, думайте!», — мысленно подгонял их Дазай.       — Хочешь быть нашим талисманом? — предложил Твен.       Осаму на мгновение представил себя в костюме ростовой куклы и еле сдержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу, на деле лишь посылая Марку полный скепсиса взгляд.       — Можешь заняться поиском новых членов, — заговорщицки прошептал Тачихара, — наверняка много людей пожизненно должны тебе за домашку.       В голове возникла живая картинка того, как Дазай, зловеще хохоча, ведёт закованных в цепи несчастных должников на поле для регби.       Бинтованный помотал головой.       «Ну же, не тупите!»       — Ты можешь быть судьёй, — предложил Танизаки.       — Судьёй?       — Ага. До тебя у нас было чётное количество человек, так что судьи у нас раньше не было. А ведь с судьёй гораздо лучше.       Дазай готов был его расцеловать.       Ему помогли выбраться из канавы, после чего они спокойно обсудили новый статус Осаму, и тот наконец-то официально вступил в клуб. Твен отлучился ненадолго и вернулся с какой-то курткой в руках. Он протянул её Дазаю.       — Вот, это тебе. Добро пожаловать.       Это оказался сине-белый спортивный бомбер с цифрой «13» на спине.       — Они ведь не дешёвые, — заметил Дазай, поглаживая плотную ткань.       — Я заказал тридцать таких, когда основывал клуб, — пожал плечами Твен, словно это было пустяком, — надеялся… на большее. Бери, не стесняйся. Ты теперь полноценный член клуба, даже если и не игрок.       Куртку Дазай надел тут же и решил, что домой пойдёт только так.       Одасаку с Анго его сегодня, к сожалению, не дождались, но Осаму не сильно расстроился. Танизаки ушёл в одно время с ним, и они спокойно переобулись в школьном вестибюле, болтая ни о чём.       И совершенно неожиданно столкнулись на выходе с Чуей.       Тот был с гитарой за спиной — наверное, только с рок-клуба. На бинтованного он взглянул так, как будто он был радужный пони в деловом костюме, который упал с неба и представился сотрудником компании Орифлейм. Странно покосился на Танизаки, а потом особенно внимательно посмотрел на бомбер Дазая, и выражение его лица сделалось совершенно непонятным. Осаму, чувствительный к переменам чужого настроения, тут же напрягся: «Что такое? Ему не нравится?».       — О, привет, Накахара, — поздоровался Джунчиро.       — Чьё это? — спросил Чуя, не отрывая взгляда от куртки Дазая.       — М? — Танизаки, проследив за чужим взглядом, ответил с долей гордости, — Это наше. Правда, Дазаю идёт?       Чуя, видимо, всерьёз решил прожечь в Дазае дырку своим взглядом. Бинтованный смущённо заправил прядь волос за ухо и тут же ругает себя за этот жест. Чего доброго, Чуя напридумывает какую-нибудь ерунду.       Но Чуя только развернулся и ушёл. Молча.       Как-то незаметно пролетел конец ноября, а за ним и большая часть декабря. Снова приближались изматывающие экзамены, а дел у Дазая стало ещё больше. Теперь он подтягивал не только Одасаку, но и Рыжую Троицу. А потом за помощью обратился ещё и Ацуши, попросив немного помочь ему и его однокласснику. Так Дазай и познакомился с Акутагавой Рюноске — тем самым мальчиком, с которым Ацуши не ладил и который восхищался им, Дазаем. Акутагава оказался хмурым и молчаливым парнем, и в его взгляде, которым он смотрел на бинтованного, тот не без удовольствия прочёл не бестолковый фанатизм, а искреннее уважение.       Такими темпами у Дазая почти не осталось свободного времени. Но его это не беспокоило, скорее наоборот. Не осталось времени на то, чтобы сидеть в темноте в собственной комнате и водить пальцами по исполосованным рукам, будучи мучимым мрачными воспоминаниями и тягучими мыслями.       Вечер тридцать первого он провёл с Одасаку и Анго. У друзей была возможность хорошенько повеселиться, прежде чем каждый вернулся домой — встречать Новый год в компании семьи. На новогодней ярмарке всё так и пестрело красками и сверкало огнями, люди вокруг смеялись и поздравляли друг друга. Дазай подумал, что в былое время почувствовал бы себя потерянным, песчинкой в этой толпе, невидимкой. Он всё ещё помнил это чувство — когда смеялся и шумел, а про себя кричал «я не в порядке!» и молился, чтобы хоть кто-нибудь спросил. Спросил, почему он до последнего не хочет уходить из школы, почему застёгивается на все пуговицы и переодевается на физкультуру в укромном уголке, почему прислушивается к шагам и следит за каждым движением.       В конце концов ему пришлось залить собственной кровью весь пол школьного туалета, чтобы они наконец заметили. Сейчас это казалось Дазаю почти смешным.       Теперь жизнь Дазая была наполнена людьми — людьми, которые нуждались в нём, которые с интересом говорили с ним обо всём на свете, людьми, которые были ему рады.       После экзаменов его завалили подарками — то ли в благодарность, то ли в честь приближающегося Нового года. Рыжая Тройка без лишних предисловий всучила ему кепку судьи и свисток с широким шнурком, раскрашенным под шестицветную радугу. В ответ на шокированный взгляд Твен рассмеялся и сказал, что у него нюх на такие вещи. Акутагава с какой-то мрачной торжественностью преподнёс сэмпаю набор чая и сухо поблагодарил за помощь. Ацуши подарил связанный вручную шарф шоколадного цвета — простенький, но мягкий и тёплый.       Дазай с улыбкой зарылся в этот самый шарф и ускорил шаг, оглядываясь по сторонам. Куда же делись Анго с Одасаку?       Незаметно для себя он вышел на площадь. Прямо перед парнем возвышалась большая нарядная ёлка, на которой в наступающих сумерках уже хорошо было видно огни гирлянды. Дазай потянулся за телефоном — ёлка могла послужить хорошим ориентиром, так что он собирался попросить друзей встретиться здесь — и застыл, не завершив движения.       Чуя был одет в тёплую одежду, рыжие волосы скрывала чёрная шляпа, но Дазай, тем не менее, сразу его узнал. Теперь они не только виделись каждый день на уроках, но и частенько сталкивались после, когда Дазай уходил с регби вместе с Танизаки или со всей Рыжей Тройкой в полном составе. К сожалению, как-то поддразнить Чую или даже просто с ним поговорить бинтованный не успевал — по какой-то причине Накахара каждый раз поспешно уходил.       Рыжеволосый стоял на площади, запрокинув голову и глядя на ёлку. Сверкающая гирлянда бросала блики на его лицо и отражалась в глазах. На губах Чуи сияла мягкая задумчивая улыбка.       Некоторые вещи оставались неизменными.       Накахара Чуя из первого класса средней школы, мальчик, который не имел не малейшего желания дружить с Дазаем, видя насквозь его притворство — жаль, что не его причину — он улыбался также. А Дазай, апатичный, полумёртвый внутри Дазай, тогда впервые в жизни почти сгорал от собственных чувств, а точнее, от ужасной обиды, ведь именно с Чуей ему хотелось дружить больше всего.       Сейчас мало что изменилось. Чуя был всё так же красив, когда улыбался. А Дазай всё ещё хотел быть к нему ближе — и терпел неудачу.       — Красиво, — бинтованный вздрогнул от голоса Одасаку над ухом.       Надо же, сами его нашли.       — Да, — согласился Осаму, — красиво.       — Ты ведь не про ёлку говоришь, да? — вздохнул Анго.       — Ага.       Кого Дазай пытался обмануть всё это время?       Он был влюблён.       Каникулы пролетели незаметно. После оглушительного признания самому себе Дазай неожиданно ощутил облегчение. Он был влюблён в Чую, очевидно. Влюблён в рыжие волосы, пронзительные глаза, низкий рост и вспыльчивый характер, в яростные крики в коридорах и берущие душу песни за дверью рок-клуба, в редкие сигареты, тайком выкуренные за школой, и посиделки на крыше вместе с бандой Флагов. Влюблён в удары, которыми Чуя награждал хулиганов, посмевших задирать слабых, в язвительные фразы, которыми тот затыкал гомофобных идиотов, влюблён в смелость, силу и защиту. И в неугасающее пламя чужой жизни.       Кто бы стал винить Дазая в том, что в глазах Чуи он хотел выглядеть таким же потрясающим?       Осаму всё ещё прекрасно помнил этот дурацкий разговор осенью и упорно продолжал свои попытки. Школьные клубы отпадали один за другим — от плавания Дазай отказался сразу из-за бинтов, клуб дзюдо дал ему отворот-поворот, только раз увидев, а настольный теннис был весёлым ровно до того момента, как пластмассовый мяч прилетел парню в глаз. Время остальных клубов совпадало с графиком клуба регби, а Дазай свои обязанности судьи выполнял честно, как это ни странно. Ему действительно нравилась его новая роль, он легко запомнил все правила и был просто великолепен в наблюдении.       Тем временем план «накачаться и покрасоваться, занимаясь в одном из спортивных клубов» приходилось признать провальным, и Дазай приступил к плану «Б». Самостоятельные тренировки.       Первым делом он решил наведаться в школьную библиотеку — там должно было быть хотя бы несколько книг про здоровье и спорт, и это явно было лучше советов в интернете.       Дазай всегда любил библиотеки, будь это городская библиотека, библиотека Нораинугакко или библиотека его бывшей школы. Последнюю парень вспоминал с особенной теплотой и печалью. В средней школе он проводил в царстве книг бесконечно много времени, сбегая от жестокой реальности в мир знаний и захватывающих историй. Библиотека старшей школы была не такой уютной, более просторной и светлой, но зато ухоженной и очень богатой на книги.       Было тихо и почти безлюдно — лишь несколько человек сидели за столом. Дазай задумчиво прошёлся между стеллажами, поглаживая пальцами корешки и ища нужный раздел. И в царящей тишине очень отчётливо услышал знакомый исторгающий ругательства голос. С любопытством выглянув из-за стеллажа, бинтованный увидел в соседнем проходе знакомую рыжую макушку. Тихо матерясь себе под нос, Чуя вставал на цыпочки и весь вытягивался, стараясь дотянуться до одной из книг на верхней полке, но сделать это никак не удавалось.       Дазай, изо всех сил стараясь сдерживать рвущийся наружу смех, подкрался к однокласснику сзади — тот, полностью сосредоточившись на вожделенной книге, даже не заметил его. Бинтованный ещё немного постоял, наслаждаясь бесплатным представлением и стараясь сохранить в своей голове каждое мгновение. Но тут Чуя стал примериваться к прыжку, и не вмешаться уже было нельзя. Дазай мягко придержал парня за плечо, сам привстал на цыпочки и потянулся за книгой. Чуя вздрогнул, вскинул голову, но Дазай не спешил смотреть на него. Украдкой подмечая, что спина и плечи рыжеволосого всё такие же тёплые и твёрдые, он нарочито медленно подцепил корешок, осторожно потянул книгу на себя и, наконец, взял. Только после этого опустил голову, встречая взгляд пронзительных голубых глаз.       — Поверить не могу, что вижу Чую в библиотеке, — он позволил себе лукавую улыбку, — не знал, что слизняки умеют читать.       Чуя, опомнившись, скривился и выскользнул из ловушки между телом Дазая и стеллажом. Бинтованный даже немного пожалел о своих словах, которые даже не были правдой — Чуя читал, и читал не мало, пусть даже его вкусы и отличались от вкусов Дазая, находясь в сфере фантастики, приключений и, как ни странно, поэзии.       — Дай сюда, — буркнул парень и потянулся за книгой, но Дазай поспешно отвёл руку в сторону.       — Чуя, Чуя, Чуя, — покачал головой бинтованный, — жаль тебя расстраивать, но как бы ты не тянулся к знаниям, вытянуться ты не сможешь.       — Заткнись и отдай мне книгу! — зарычал Чуя уже громче, но тут из-за стеллажей сердито зашипела библиотекарша, и он тут же притих.       Дазай, пользуясь заминкой, рассмотрел книгу.       — Французский? — он удивлённо вскинул брови, — Зачем он тебе?       — Не твоё дело, — прошипел рыжеволосый и снова потянулся за книгой, — Отдай, кому говорю!       Дазай с усмешкой вскинул руку вверх.       — Да ладно тебе, Чуя, мне же интересно, — протянул он, — скажи, зачем тебе разговорник, и я отдам его тебе.       — Или я просто переломаю тебе все кости и заберу книгу, — фыркнул парень, всё ещё пытаясь выхватить желанный томик.       — Чуя совсем не умеет решать вопросы словами, да? — Дазай в очередной раз ловко увернулся.       — Я предоставлю тебе такие тяжкие телесные подтверждения, что ты просто не сможешь со мной не согласиться.       Вопреки собственным словам Чуя оставил попытки забрать книгу, раздражённо вздохнул и, сверля одноклассника недовольным взглядом, ответил:       — Мой брат обещал приехать летом, — выражение лица Накахары смягчилось, — мне нужно как следует подучить французский к тому времени, так что будь добр, отдай.       Он протянул ладонь, но Дазай проигнорировал этот жест, с удвоенным любопытством глядя на Чую.       — Твой сводный брат из Франции? Вы общаетесь?       Чуя несколько раз моргнул, а потом выражение его лица стало очень злым. Дазай запоздало прикусил язык.       — Даже спрашивать не буду, откуда ты узнал, — пророкотал Накахара.       — Не делай из меня злодея, — с видом оскорблённого достоинства ответил бинтованный, — школа слухами полнится.       Это была почти правда. Отправной точкой маленького расследования, которое провёл когда-то Дазай, действительно стали слухи. Ну а дальше… он просто подтвердил свои догадки.       — И как много ты узнал из этих слухов? — осторожно уточнил Чуя.       — Немного. Только то, что второй бракоразводный процесс твоей матери был гораздо более скандальным, чем первый.       Рыжеволосый хмыкнул почти весело, как-то разом расслабившись.       — Так и было.       — Ты не выглядишь расстроенным.       — Я был расстроен. Когда мама вместо того, чтобы извлечь ошибки из прошлого, снова их повторила, — Чуя сжал кулаки, — И Николя вёл себя не лучше… Всё, что их заботило, это как побольнее ранить друг друга. Им было плевать на меня и Поля.       — Вы поэтому сдружились?       — Типа того, — Чуя ненадолго забыл про книгу и облокотился на стеллаж, — Мы не так часто видимся, но много общаемся в сети. Поль вообще нормальный парень, пусть и со своими закидонами.       Дазай ощутил лёгкий укол зависти.       — Он действительно хороший брат, раз приедет в Японию, просто чтобы увидеться с тобой.       — Ну, не только, — усмехнулся рыжеволосый, — ещё Поль хочет впечатлить своего парня романтическим отдыхом в экзотической стране.       — Парня? — удивлённо переспросил Дазай, — Он тоже?       — Нет, Поль только по мальчикам. Хотя мать всё равно иногда шутит, что это он «научил меня плохому» — к счастью, она просто стебётся, — Чуя кинул острый взгляд на одноклассника, — потому что Поль тут ни при чём.       — Не суетись, коротышка, — хмыкнул Дазай, — я не идиот, я знаю, что ориентация не передаётся воздушно-капельным путём.       Чуя хмыкнул.       — Ха. Вроде бы и хочу тебе врезать, а вроде бы ты и вырос только что в моих глазах.       — В твоих глазах что угодно вырастет, — и прежде, чем Накахара успел разразиться гневной тирадой, добавил, — И тебе следует проверить свой гей-радар. Возможно, я не такой активист, как ты, но и не настолько скрытный в этом плане.       — Ещё раз пошутишь про мой рост, и… Погоди, что? …Оу, — в глазах Чуи мелькнуло понимание.       — Ага.       — Ты никогда не говорил!       — Никто не спрашивал.       — Но тогда… ты говорил, что тебе нравятся девушки!       — Так и вопрос был исключительно про девушек. И я правда считаю, что каждая девушка по своему красива. Я би. Наверное.       — Наверное?       — Опять-таки, я не активист и не сильно увлечён исследованиями в этой сфере. И не смотри на меня так. Я знаю, что многие проходят через отрицание, поиски себя и прочее, но в моём случае… я просто понял и принял, как должное, — «Ориентацию — да, а вот с чувствами к тебе было сложнее», — добавил Дазай про себя, — и я знаю, что меня может заинтересовать человек любого пола, но мне странно об этом думать, потому что первым и единственным, в кого я влюбился, стал парень, и, — он осёкся, покрываясь румянцем, но всё же закончил, — я, ну, типа… не могу думать ни о ком, кроме него.       Чуя замер, внимательно глядя на Дазая, и тот мысленно приготовился вырвать себе язык.       — Я хочу задать тебе вопрос.       — Задавай, — пожал плечами Дазай, стараясь не выдать собственной нервозности.       Не стоило говорить об ориентации с объектом своей симпатии, ох не стоило, но Чуя так забавно отреагировал, что бинтованный забыл о смущении и осторожности, а теперь было уже поздно.       — Этот парень… — Чуя замялся, прикусив губу.       Дазай внутри весь сжался, мысленно уже прорабатывая все возможные сценарии. Неутешительные сценарии, надо сказать.       — …это Танизаки?       — Ха?!       Осаму с грохотом выронил книгу, где-то снова сердито зашипела библиотекарша, но ни один, ни второй не обратили на неё внимания. Чуя, покрасневший до кончиков ушей, вскинул руки в защитном жесте, поражённый столь эмоциональной реакцией.       — Я никому не скажу, просто…       — Нет, — перебил Дазай, всё ещё в состоянии шока, — нет, Чуя. Как ты, блин, вообще додумался до такого?       — Ну… — непривычно смущённый Чуя потёр затылок, отводя глаза, — я же постоянно вижу вас вместе после уроков. Ты ждёшь его из клуба регби и носишь его форму. Что я должен был подумать?       Дазай выдохнул и потёр переносицу, возвращая себе самообладание.       — Чуя, во-первых, все в классе знают, что Танизаки никто, кроме его сестры, не нужен. А во-вторых, — бинтованный ехидно улыбнулся, — не я жду Танизаки, а мы идём из клуба вместе, и это моя форма, а не его.       Накахара уставился на него во все глаза.       — Ты шутишь.       — Неа. Тринадцатый член клуба регби к вашим услугам, — парень отвесил лёгкий шутливый поклон.       — Ты меня разыгрываешь, — покачал головой Чуя, — ты же чёртов хлюпик. На тебя подуешь — и ты упадёшь, а ты хочешь убедить меня в том, что играешь в долбанное регби?       Дазай поджал губы, чувствуя, как глубоко внутри разгорается злая обида.       — Ах, и правда, Чуя же знает меня гораздо лучше, чем я сам, — голос его был сладок, но в этой сладости прятался яд.       Он наклонился, поднимая позабытую книгу, и пихнул её в грудь Чуе, так что тот еле успел подставить руки. И вышел из библиотеки, не оглядываясь.       Нужные книги Дазай так и не взял, поэтому с домашними тренировками пришлось импровизировать. Но он решил, что всё это не так уж и сложно. Он был юным, разве он не мог что-нибудь придумать? Да и много ли надо было знать для всех этих упражнений?       Первым делом нужно было накачать руки. Плевать на пресс и отжимания — с этим, Дазай был уверен, он и так быстро разберётся. А вот руки… «макаронины», — морщась, вспомнил бинтованный поддразнивания Чуи. Да. Плечи пошире и мышцы пообъёмнее — вот, что ему сейчас было нужно, и чем скорее он это получит, тем лучше.       Он честно искал что-то, что могло бы заменить гантели, и хоть ничего подходящего в доме не оказалось, бинтованный не сдался. В интернете он вычитал, что гантели можно сделать из бутылок, наполненных песком. Лишних бутылок дома тоже не было, поэтому пришлось сходить и купить колы — одну бутылку Дазай честно выпил, а вот вторая в него не поместилась, поэтому он просто разлил огромную бутылку по всем имеющимся кружкам. Песок он взял с детской площадки — мамаши косились на него с подозрением, но приставать не стали. Для основы Осаму сначала хотел взять ножку от старого стула, но, похоже, они с Мори раньше времени записали его в ряды рухляди — ножка отламываться не хотела ни в какую. Бинтованный попытается её отпилить, но, больно полоснув по пальцам, психанул и взял длинную деревянную линейку. Сойдёт.       Своё творение — линейку с примотанными скотчем бутылками — Дазай осмотрел критично, но с гордостью. Вот только когда он взялся всё это сооружение опробовать…       Линейка с хрустом сломалась пополам в первые несколько минут.       Бинтованный плюхнулся на пол, разглядывая обломок в своей руке и размышляя о том, что его пусть не долгие, но очень упорные труды пошли псу под хвост. Выругавшись, Дазай хотел с силой воткнуть обломок в пол, вот только удар пришёлся прямиком во вторую бутылку, которая с готовностью лопнула, покрывая ковёр щедрым слоем песка. Осаму круглыми глазами оглядел учинённый беспорядок и поспешно отложил остатки самодельных гантелей в сторону.       С эспандером было проще — резину Дазай срезал с велосипеда, который он успел сломать спустя всего пару дней после того, как его подарил Мори (на самом деле ездить на велосипеде он просто не умел, но сказать об этом мужчине тогда не решился). Пораскинув мозгами, парень зажал резиновые полоски между закрытой дверью и косяком. Потом увёрся пятками в дверь и медленно наклонился вперёд, перенося свой вес на руки…       Старая резина лопнула, и сила упругости услужливо вернула её не куда-нибудь, а прямиком Дазаю по заднице. Парень с воплем упал на пол, на глазах от боли выступили слёзы. Вскочив, он попытался зашвырнуть резину на шкаф, но промахивается, и несостоявшийся эспандер улетел на люстру.       Да что ж это такое-то?!       Ладно, ладно, он просто будет делать отжимания, окей?       Так, надо просто лечь на пол, упереться руками, согнуть их и… ра-… зо… гхфхнуть!       Изгибаясь, раскачиваясь и булькая полным колы телом Дазай мужественно терпел, чтобы сделать… два отжимания. На третьем руки, переполненные болью и возмущением, подогнулись и отказались поднимать своего хозяина. Осаму вздохнул и лёг на пол.       Ну что он делал не так?       И что важнее — почему он просто не сходил в магазин со спорттоварами?       — Эм, Дазай-кун, — парень, погружённый в апатию, не сразу заметил, как Мори заглянул в комнату, — Что ты делаешь?       — Отжимаюсь, — Дазай повернул лицо в сторону двери, посылая вошедшему полный безысходности взгляд.       Мужчина обвёл взглядом резину на люстре, песок на ковре и, наконец, лежащего на полу бинтованного парня.       — Ты решил заняться спортом? С чего вдруг?       — А почему нет? — пробурчал Дазай, отвернувшись, — Или ты тоже считаешь, что я слишком хилый для этого?       Мори помолчал, затем устало вздохнул.       — Приберись здесь и спускайся.       И ушёл, тихо притворив за собой дверь.       Дазай послушно привёл свою комнату в порядок (если не считать те остатки песка, которые он замёл под ковёр) и спустился как раз к тому моменту, как Мори расставил тарелки к ужину.       Огай не спрашивал о причинах, только тонко напомнил Дазаю о том, что у него много других достоинств помимо физической силы и вообще, сила не в мышцах, а в мозгах. Парень уныло кивнул, ковыряясь в рисе (кажется, кола заполнила всё свободное место в его желудке). Он и так всё это знал. Знал, но правда оставалась правдой — в глазах Чуи именно мышцы являлись главным фактором привлекательности, и Дазай с этим ничего не мог сделать.       — Я просто хочу стать сильнее, — сказал он тихо.       Мори долго молчал, его красные глаза цепко впились в Дазая. А затем уголки его губ дёрнулись вверх, и мужчина сказал:       — Знаешь, есть у меня один знакомый. Раньше он занимался исключительно единоборствами, но сейчас, насколько я знаю, у него свой курс физического развития для людей с самыми разными возможностями. Ты мог бы пойти к нему.       — Знакомый? — с любопытством переспросил Дазай.       — Презабавнейший человек, — улыбка Мори отдавала ностальгией, — Мы с ним не общались с тех пор, как Элис не стало. А тут как раз хороший повод.       — Ох. Ну, ладно тогда.       Мори так редко говорил об Элис напрямую. Дазай никогда не спрашивал о ней, но ему нужно было не так уж и много — капелька слухов, пылящиеся на чердаке детские вещи и то, с каким упорством Огай вкладывался в сферу онкологии — и парень уже сложил в своей голове ясную картину. Когда-то именно Элис стала причиной, по которой преуспевающий хирург бросил свою карьеру и начал жизнь с чистого листа. Непонятно правда, зачем он прихватил с собой в эту новую жизнь совершенно чужого подростка, которому зашивал вены в один из последних рабочих дней.       Странным человеком был Мори Огай. Дазаю было интересно, каким окажется его старый знакомый.       Фукудзава Юкичи производил неизгладимое впечатление. Он был высок, имел почти военную осанку, и эту выправку лишь слегка сглаживала поношенная юката спокойного зелёного цвета, в рукава которой мужчина вечно прятал руки. Отросшие волосы были чисто серебряными (хотя Дазай готов был поклясться, что мужчина немногим старше Мори), а серые глаза смотрели пристально и строго.       Их с Мори разговор был коротким и сухим — Дазай, признаться, ожидал большего от старых знакомых, но, похоже, что эти двое не готовы были пока разбираться со своим прошлым. Потом Огай ушёл, и всё внимание Фукудзавы преключилось на парня.       — Чего ты хочешь?       — Эм, разве мой… разве Мори не сказал вам, зачем я здесь?       — Очевидно, чтобы заниматься, — кивнул Фукудзава, никак не комментируя оговорку, — но чего ты хочешь добиться?       — Я хочу стать сильнее.       Мужчина окинул его внимательным взглядом.       — И зачем тебе это?       Дазай еле удержался, чтобы не закатить глаза. Неужели нельзя было без этих вступлений в стиле посвящения в истинные самураи?       — Что, боитесь, что я буду избивать одноклассников? Не волнуйтесь, для этого у меня есть своя армия порабощённых роботов-зомби.       Фукудзава посмотрел на него ещё пристальнее, и Дазай уже было подумал, что его сейчас выгонят, но мужчина только издал задумчивое «хм-м-м» и проводил его в зал.       Он выглядел очень суровым, но на деле Фукудзава оказался терпеливее и внимательнее всех тех, с кем Дазаю довелось столкнуться в своих спортивных скитаниях. На самом первом занятии мужчина спросил о бинтах, но в отличие от парня из баскетбольного клуба он сделал это не из любопытства:       — Тебе будет удобно в них? К тому же, хочу предупредить, что ты, скорее всего, сильно вспотеешь.       Это действительно могло стать проблемой, Дазай знал не понаслышке. Было время, когда он месяцами не менял повязки, те желтели, липли к коже, та воспалялась… неприятный был опыт. Мори тогда поставил ультиматум: либо парень следит за собой, либо не носит бинты вообще. Но сейчас всё должно было быть в порядке — Осаму знал, что в здании есть душ, а у него всегда был при себе запас бинтов.       — Нет, всё хорошо, спасибо, — ответил он, немного удивлённый чужой заботой.       Фукудзава был не просто руководителем, он учителем, и учителем превосходным. Он не позволял себе кричать на учеников или принижать их — то, что сам Дазай не так уж и часто сталкивался с этой политикой преподавателей, не мешало ему глубоко её презирать — и, что важнее, искал к каждому свой подход.       — Это нормально, что вам приходится работать с кем-то вроде меня? — спросил Осаму, наполовину в шутку, — Уверен, обычно к вам приходят люди, у которых уже есть хоть какие-то данные.       — Все люди равны, — спокойно ответили ему.       Дазай мог бы с этим не согласиться, но желания спорить не было никакого.       Спорт всё ещё был кошмаром наяву. Суть любого упражнения была в том, чтобы словно машина повторять одно и то же движение в надежде на то, что через бесконечное множество подобных повторений это хоть как-то отразится на твоих мышцах. И если поначалу это было просто скучно, то потом это становилось ещё и больно! Дазай ненавидел боль! Ненавидел то, как нелепо он выглядел на тренировках — пыхтящий, с быстро краснеющей бледной кожей и глазами, выражающими всю тщетность бытия! А ещё больше он ненавидел то, что эту пытку ему придётся терпеть ещё ой как долго, прежде чем появится хоть какой-то прогресс!       Вселенная, ну за что?       — Что, уже сдулся? — спрашивал его Мори почти каждый день.       Дазай и проклинал, и благодарил его за это. С одной стороны, он знал, что мужчина старался удержать его на тренировках в основном для того, чтобы иметь повод видеться с Фукудзавой. С другой стороны, благодаря этим подначкам Осаму помнил, зачем он всё это вообще затевалось. С того разговора в библиотеке в их с Чуей отношениях мало что поменялось: они по-прежнему обменивались колкостями и пакостями и устраивали погони по всей школе. Чуя всё так же звал бинтованного то хлюпиком, то задохликом, то ещё каким словом, подчёркивающим недостаток чужой силы. И Дазай твёрдо намерен был это исправить.       Январь оказался ужасно выматывающим, но неожиданно скоротечным. А уже ближе к середине февраля Дазай сбежал по лестнице вниз с криком:       — Мори! У меня появились мускулы!       — Вау, — мужчина поднял взгляд от газеты, — интересно, как ты до этого двигался без них.       — Ты прекрасно понял, что я имею в виду, — закатил глаза Дазай, — я серьёзно.       Он показательно согнул руку, и мускул с готовностью нарисовался под кожей — совсем слабо, но уже что-то.       — Впечатляет.       — Прекращай. А то я скажу Фукудзаве-сану, что это ты прислал те новые тренажёры, и тогда он ни за что их не примет.       — Ты не посмеешь, — сощурился мужчина.       — Уверен, что хочешь проверить?       Ах, у Дазая действительно было хорошее настроение. Он легко отвертелся от дежурства по классу, спрятал тетрадь Чуи по английскому (однокласснику повезёт, если он её вообще когда-нибудь найдёт), нашёл некоторый компромат на Анго и, похоже, заманил ещё одного человека в клуб регби. Возвращаться домой пришлось одному, потому что Ода с Анго остались на дополнительные занятия, но Осаму это не расстроило. Воодушевлённый, он собирался сходить к Фукудзаве (боль из мышц постепенно перестала быть проблемой, и теперь занятия Дазаю почти нравились, пусть он по-прежнему считал их немного скучными), а потом скоротать вечер за новой книгой. И домашку сделать — хотя по мнению парня делать там было нечего.       Так бы, наверное, и выглядел остаток его дня, если бы Дазай не зацепился краем глаза за возню в переулке и прошёл мимо. Если бы не уловил звучание знакомого голоса, если бы решил, что ему послышалось и не остановился, не развернулся, не вернулся бы на пару шагов назад. Но никакого «если бы» не случилось, и теперь Дазай стоял и глядел в переулок, в котором уже вовсю вспыхнула драка. Трое на одного. Трое придурков и один Накахара Чуя.       Вот чёрт.       Дазай и раньше видел, как одноклассник дерётся. Более того, он считал это отличным развлечением — наблюдать за тем, как Чуя набивает кому-то морду, потому что тот умел это делать, и делать красиво, а ещё явно получал удовольствие от всего происходящего. Только вот сейчас всё было по-другому. Потому что злой и порядком растрёпанный уже Чуя не выглядел как человек, у которого всё под контролем. Потому что в какой-то момент парень согнулся от удара в живот, а потом оказался у стены, удерживаемый, пока один из противников принялся бить его по лицу.       Дазай никогда так быстро не думал (позже он решил, что, наверное, не думал вообще).       Школьная сумка, набитая книгами, попала избивающему прямо в голову, заставляя того отшатнуться, а потом и вовсе шлёпнуться на задницу. Пользуясь произведённым эффектом, Дазай бросился к Чуе и оттолкнул одного из державших, позволяя однокласснику вывернуться из чужой хватки. А дальше бинтованный повалился на землю, сцепившись с одним из придурков — и всё смешалось. Кулаки обрушились на лицо, грудь, живот, и на мгновение Дазаем овладел ужас — так знакомо это было. Но ужас тут же исчез, вытесненный осознанием того, где Осаму сейчас, вытесненный злостью за Чую и нежеланием когда-либо ещё в жизни мириться с собственной слабостью.       Они катались по земле, вцепившись в друг друга. Тело Дазая было будто бы и не его вовсе, и вместе с тем он никогда так остро не ощущал его как сейчас. Зажмурившись инстинктивно, он лупил руками, куда придётся, прикладывая все возможные крохи силы, которые успел получить на уроках Фукудзавы. Но не прошло и пары минуты, как противник опрокинул его на землю: затылок встретился с землей, посылая по голове оглушающий звон, на лицо обрушилась боль. Дазай безуспешно забарахтался, прижатый чужим телом, ничего не видя перед собой и внезапно с сожалением понял, что всё ещё ничего не может противопоставить чужой силе.       А потом чужой вес, как и шквал ударов, внезапно исчезли. Сфокусировав взгляд, бинтованный увидел Чую. Тот выглядел не лучшим образом, но это не помешало ему отправить обидчика в полёт. Двух других нигде не было видно — похоже, они попросту сбежали.       Кряхтя, Дазай приподнялся на локтях, потом с некоторым усилием сел и ощупал лицо. Из носа шла кровь, к счастью, сломан он не был, губа была разбита, а на скуле, судя по ощущениям, стремительно зрел синяк.       — Дазай? Ты чего здесь делаешь?       — Сижу, — он поднял голову, криво улыбаясь окровавленными губами.       Глаза Чуи потемнели, кулаки сжались, и Дазай внутренне напрягся. Он злился? Почему?       — Вот уроды, — процедил одноклассник и шагнул к бинтованному, протягивая руку, — встать сможешь?       Ох.       Кое-как они доковыляли до скамейки. Дазай с облегчённым вздохом сел и слегка наклонился вперёд, зажимая нос пальцами. Чуя беспокойно потоптался, после чего тоже опустился рядом.       — Может, стоит запрокинуть голову?       — Если бы ты не был таким тупым, Чиби-Чуя, — прогнусавил Дазай, — ты бы знал, что именно этого делать нельзя.       — Агрх, ты можешь не раздражать меня хотя бы пять минут, бинтованный имбецил?       — Как грубо! И это твоя благодарность?       — Благодарность за что? — вскинулся парень, — Тебя никто не просил влезать! Я бы и сам справился!       — О да, — закатил глаза Дазай, — ты определённо прекрасно справлялся до того, как я пришёл, извини, что помешал этим прекрасным ребятам вбить тебя в землю ещё на пару сантиметров.       — Какое тебе до этого дело? — буркнул Чуя, — Мы не друзья.       — У меня, знаешь ли, нет привычки игнорировать людей, которые нуждаются в помощи.       К большому сожалению Дазая, это прозвучало очень лично. Одноклассник покосился на него, потом опустил голову, покусал губу и, наконец, выдохнул:       — Ладно. Спасибо, — он откинулся на спинку скамейки и взъерошил свои рыжие волосы.       Дазай улыбнулся уголком губ. Растрёпанный и смущённый Чуя поблагодарил его, как это мило. Жаль, что он не захватил фотоаппарат.       — И всё-таки зря ты полез, — покачал головой Накахара, — погляди, как тебя разукрасили.       — На себя посмотри.       — Для справки, я дрался с тремя, а ты и с одним-то не справился, — хмыкнул рыжеволосый, — серьёзно, Дазай, когда в следующий раз ринешься геройствовать, убедись, что не придётся спасать тебя. Ты же умный, так какого хрена полез? — Чуя неожиданно разгорячился, — С одного взгляда ясно, что каждый из этих парней намного сильнее тебя!       — Я не настолько слабый, насколько ты думаешь, — огрызнулся бинтованный, — я могу постоять за себя.       — Да? — воскликнул Чуя, — И где же было это «могу» несколько минут назад, когда твою голову чуть не размазали по асфальту? Вот что я тебе скажу, если не можешь выйти из драки победителем, то и не лезь!       — А кто тебе сказал, что я не мог победить? — не мог, конечно, но какое Чуя имел право говорить ему подобные вещи?       — Ты шутишь?! У тебя руки, как зубочистки! Ты…       Дазай обеими руками дёрнул одноклассника за воротник.       — Заткнись! — зашипел он в лицо шокированному Чуе, чувствуя, как долго копившиеся внутри обида и протест выплёскиваются наружу, — Я смотрю тебе это нравится, да? Раз за разом подчёркивать то, насколько я слабый? Заставлять меня чувствовать себя жалким? Нравится тебе, да, Чуя? Ну уж извини, что у меня не было возможности качаться и играть в баскетбол с друзьями, и я таскался к психиатру, как самый настоящий слабак! Уж извини, что я больше заботился о том, как бы собрать себя по кускам и не удавиться, а не о том, как бы нарастить себе мышцы побольше! Ну и тем более извини, что так унизил тебя своей помощью! Больше этого не повторится!       Кровь из носа снова потекла, и Дазай бездумно облизнул губы, добавляя вкус соли подкатывающей к горлу истерике. Отпустил воротник Чуи, отталкивая одноклассника, вскочил со скамейки и пошёл прочь.       Дазай не помнил, как добрался домой, но к тому моменту бушующие внутри него чувства полностью сошли на нет, оставив за собой лишь пустоту. На автомате вытащил из холодильника лёд и рухнул за кухонный стол. Кровь уже успела накапать на рубашку, и Дазай со вздохом слегка наклонился, прикладывая к носу холод.       Что с ним случилось? Помутнение какое-то. Всё ведь в порядке. У Дазая был дом, были еда и тёплая постель, был Мори, который никогда не позволял себе поднимать на парня руку, были друзья… у него не было права чувствовать себя несчастным. Срываться из-за каких-то слов… Ни Чуя, ни кто-либо ещё не виноваты в том, что Дазай такой.       Он не знал, сколько просидел так, но лёд растаял, а за окном стемнело. И когда Мори, уставший и снова в позабытом белом халате, появился на кухне, Дазай всё ещё был там — сидел за столом, глядя сквозь стол и растёкшуюся на нём лужу. Казалось, мужчина несколько раз повторил его имя, прежде чем парень вздрогнул, приходя в себя.       — Ох, извини, я сейчас всё уберу, — Дазай пытается подняться из-за стола, но Мори мягко удержал его за плечо.       — Я сам.       Мужчина внимательно оглядел его лицо.       — Умойся лучше, а то кровь уже запеклась. И возвращайся потом — обработаем всё это дело. Заодно поговорим.       — Не надо этого, — слабо запротестовал Дазай, — я в порядке.       Мори со скепсисом вскинул брови.       — Я прихожу домой и вижу тебя избитым — не пытайся отрицать, я знаю, как выглядят побои. И я даже боюсь представить, как долго ты так сидишь. Так что, если позволишь мнение со стороны, то ты не в порядке, Дазай-кун.       — Это не важно, — покачал головой парень, — я прошёл через такое дерьмо, и после всего этого истерить из-за таких мелочей… это просто глупо.       — Это не глупо. Это твои чувства, Дазай, — Мори неожиданно опустился на корточки, заглядывая в чужое лицо, — ты имеешь полное право волноваться и страдать из-за мелочей так же, как и любой другой подросток. Пожалуйста, иди умойся, а потом расскажи мне, что случилось.       Ну почему Мори был таким? Умным, сдержанным, с некоторым даже жестоким, почему с Дазаем он делал и говорил такие вещи? Осаму никак не мог понять, и это его злило. А ещё больше злило то, насколько он было бессилен перед этим.       В итоге он рассказал, конечно, пусть и довольно сдержанно, опуская подробности своих спортивных неудач и влюблённость в Чую. Мори молчал, осторожно обрабатывая чужие боевые раны, но еле заметная мимика и пристальный взгляд давали понять, что мужчина внимательно слушает. Когда Дазай закончил говорить, они некоторое время молчали. А потом парень услышал, как Мори тихо смеётся.       — Не знаю, кого мне благодарить за то, что ты никак не убился в своих приключениях, — сказал он.       — О да, это же так смешно, — пробурчал Осаму.       — На самом деле очень.       — Кто-то буквально недавно убеждал меня в том, что мои проблемы важны.       — И они не перестали быть таковыми, — Мори с улыбкой наклонился вперёд, опираясь подбородком на сцепленные ладони, — а если серьёзно, то послезавтра День Святого Валентина, так что ты мог бы просто подарить своему однокласснику шоколад. И не смотри на меня так, ты ведь не думал, что я не догадаюсь?       Он ведь это несерьёзно, верно?       — Ты сошёл с ума.       — Отнюдь. Подумай логически, разве это не лучшая стратегия? — тон у мужчины был такой, как будто они обсуждали бизнес-план, — Даже если он не заинтересован, ты хотя бы заставишь его задуматься о возможных отношениях с тобой. Ты ведь сам прекрасно понимаешь, в противном случае ты просто не выбьешься из статуса школьного врага.       — Поверить не могу, что мы действительно это обсуждаем.       — Мне что, уже нельзя поболтать с сыном о делах сердечных?       — А ты не думал о том, что Чуя просто врежет мне и пошлёт куда подальше?       — Тогда он не стоит твоего внимания, Дазай, — неожиданно жёстко отрезал Мори, — хотя я не думаю, что у тебя настолько плохой вкус. И к тому же, — в считаные секунды он расслабился и откинулся на спинку стула, — наравне с этой вероятностью также существует та, в которой твой обожаемый одноклассник отвечает на твои чувства.       — Такого варианта нет. Ты плохо меня слушал? Я не могу нравиться Чуе.       — Если мои коллеги правы, и ты похож на меня, то ты просто не можешь не нравиться.       — Отличная самооценка, отец.       — Тебе бы не помешала такая же.       Дазай не ответил, опуская глаза и стараясь не думать о том, что он только что впервые назвал Мори своим отцом. Мори улыбался.       — Просто признай, что я прав.       Бинтованный со страдальческим стоном возвёл глаза к потолку.       — А знаешь что? Я это сделаю! Но, — на этих словах он опустил голову и послал мужчине хитрую улыбку, — не раньше, чем ты поговоришь с Фукудзавой.       — О, говоря об этом, — Мори отзеркалил его выражение лица, — когда сегодня Юкичи позвонил мне и спросил, почему мой сын впервые решил прогулять занятия, у нас состоялся небольшой разговор. И завтра я вроде как обедаю с ним в одном очаровательном ресторанчике. Так что начинай готовить шоколад, Дазай.       Да он над ним просто издевался!       Шоколад он приготовил. Не без мучений и не без помощи Одасаку и Анго, которые почему-то поддерживали Мори и считали признание хорошей идеей. Дазай же ощущал себя самоубийцей — ну, то есть, даже больше, чем обычно. Тем не менее, набор из незамысловатых, но всё же приготовленных со всем старанием шоколадных конфет был готов.       Оставалось только прийти в школу и отдать их Чуе.       Четырнадцатого февраля Дазай стоял перед школьными воротами и думал о том, в какую страну ему бежать.       Он даже никогда не думал об этом. Он думал о Чуе, об общении с Чуей, о возможности понравиться Чуе и, изредка, о том, как всё могло бы быть, если бы они и правда начали встречаться. Дазай никогда не думал о признании. У него не было ни одного сценария на этот счёт. Что ему делать? Что говорить? Как вести себя?       Зачем он на это согласился?       Учебный день был самым обычным, если не считать, конечно, розово-сахарную атмосферу вокруг. Ну, и ворох любовных записок в шкафчике Дазая, которые тот с натянутой улыбкой запихнул в сумку, планируя выбросить позже. И несколько шоколадок на его парте.       У Чуи парта тоже была завалена, да и шкафчик наверняка также подвергся атаке — а ведь Накахара честно читал все записки. Дазай смотрел на все эти пестреющие бумажки и думал — сколько же людей сегодня признается Чуе? И сколько среди них будет красивых, умных и спортивных людей.       Мори, Одасаку, Анго были просто проклятыми идиотами! Неужели они правда думали, что у Дазая есть шанс?       На первых переменах подойти к Чуе не было никакой возможности — Дазай сам принимал признания и шоколад. И был сам собой недоволен, ведь обычно он всегда мог красиво отказать, отшутиться, никого не расстраивая, но и не давая надежд. Сегодня он был слишком рассеян.       — Приятель, почему все девушки уходят от тебя такими грустными? — подсел к нему Танизаки, — И что важнее, что случилось с твоим лицом?       — Упал неудачно, — не моргнув глазом, соврал Дазай, — а девушки… Я в ужасе от того, сколько девушек призналось одному мне, а уж если говорить о масштабах школы… Это, конечно, очень романтичный день, но только представь, сколько сердец на самом деле окажется разбито.       — Как пессимистично, — заметил Танизаки, — кстати о признаниях, не только ведь девушки сегодня собираются дарить шоколад.       Дазай встрепенулся. Танизаки не мог знать о коробке конфет, которую он прятал в сумке, просто не мог.       — Что?       — Ты не слышал? Накахара собирается кому-то признаться. Я думал, ты не упустишь шанса его поддеть.       — О, — только и смог ответить Дазай, стараясь унять это ужасное сжимающее чувство в груди.       Ну, это было ожидаемо, разве нет?       Позже он стоял в коридоре, наблюдая за тем, как треклятый рыжий коротышка мягко, пусть и довольно неуклюже, отшивал девушек, и думал — кто? Кто этот человек, которому Чуя собирается признаться? В любом случае, это кто-то был действительно потрясающим, раз сумел понравиться Чуе.       Кто-то лучше и сильнее Дазая.       Но Мори и подлые друзья не оставили ему выбора, верно? Ну и ладно. Чем скорее он разберётся с этим и разобьёт своё сердце, тем быстрее пойдёт домой.       Когда девушки наконец оставили Чую одного и тот с тяжёлым вздохом принялся загружать в сумку свои сладкие трофеи, Дазай тихо отделился от стены и подошёл к нему.       — Гляжу, прибыльный выдался денёк, да, слизняк? Смотри, как бы ничего не слиплось.       Накахара вздрогнул и обернулся. Бинтованный запоздало вспомнил, что после позавчерашней драки они так и не разговаривали.       — Чёрт, не подкрадывайся так! — однако не похоже, чтобы одноклассник злился на него за истерику.       — От земли ничего не видишь, да? — привычно поддел Дазай, силясь унять ускорившееся сердцебиение.       Кажется, он переоценил свою способность оставаться спокойным.       — Слушай, Дазай, насчёт недавнего случая… — начал Чуя.       Нет, нет и нет!       — Не надо, — перебил бинтованный, — давай я просто скажу то, что хотел, хорошо? Так будет лучше для всех.       Рыжеволосый сильнее сжал ремни сумки, потом вздохнул и опустил голову.       — Да. Да, ты прав. Так, что ты хотел?       Один дьявол знает, как Дазай умудрился не выронить коробку конфет из ослабевших пальцев и протянуть её Чуе. Рука дрожала.       — Вот. Это тебе.       Чуя глянул на шоколад, как баран на новые ворота. Ах, всё просто не могло быть просто, не так ли?       — Что это?       — Шоколад, Чуя, — он подавил раздражённый вздох, — шоколад на День Святого Валентина, если быть точнее. От меня тебе. Со всеми причитающимися признаниями, как ты мне очень сильно нравишься, — голос против воли дрогнул, — или даже я люблю тебя и прочая сопливая дребедень.       Чуя всё ещё смотрел на шоколад, и Дазаю пришлось буквально впихнуть его в чужие руки. Он не был уверен, что вынесет ещё хотя бы секунду.       — Это, собственно, всё, что я хотел сказать, ну и… — голос снова подвёл его, и парню пришлось откашляться, прежде чем хоть как-то закончить, — если вдруг захочешь выбросить его, то не делай это на моих глазах, окей?       Не дожидаясь ответа, Дазай прошёл мимо одноклассника и быстро пошёл по коридору. И когда спустя пару мгновений его окликнули по имени, он не придумал ничего лучше, кроме как побежать.       — Дазай? Дазай, подожди! Да блин, да стой же ты, тебе говорят!       Знакомые коридоры, лестничные пролёты, бинтованный снова бежал, преследуемый Чуей, пока люди привычно расступались перед самыми шумными парнями школы, сетуя на то, что они даже в день влюблённых эти двое не могли обойтись без своей беготни — они не знали, что на этот раз всё было по-другому.       — Дазай-сэмпай, здравствуй! — болтающий с Рюноске Ацуши приветливо улыбнулся ему.       — Потом, Ацуши! — крикнул бинтованный и помчался дальше.       — Дазай! — снова крикнул бегущий за ним Чуя.       — А ведь они старше нас, — протянул Накаджима, провожая сэмпаев взглядом.       — Пробежка даже в учебное время, Дазай? — Рыжая тройка в полном составе помахала приближающемуся парню, — Это наш человек!       — Не ждите меня сегодня! — бросил тот, не останавливаясь.       — Э?! — возмущённый Тачихара обернулся следом, но в следующий миг его чуть было не сбил с ног Чуя.       — Дазай! А ну живо стой, кому говорю!       Осаму взлетел вверх по лестнице, вылетая на третий этаж и почти нос к носу столкнулся с Одасаку и Анго.       — О, Дазай, а мы тебя искали.       — Как всё прошло?       Ничего не говоря, бинтованный схватил Анго за плечи и толкнул к дверям лестницы, а потом рванул прочь так быстро, как только мог, не прислушиваясь к грохоту и ругани за спиной.       На крыше было свежо и очень тихо. Дазай натянул на плечи бомбер и уткнулся в колени, сидя у стены. Это был первый раз, когда он прогуливал урок вот так, без уважительной причины. Но если честно, возвращаться в класс после всего не было никаких сил. Позже он собирался набрать Одасаку и Анго или, может, Танизаки, чтоб они забрали его вещи из класса, и он мог со спокойной душой уйти домой. И притвориться, что ничего этого не было.       — Нашёл.       Или нет.       — Как ты узнал, что я здесь?       — Твои друзья подсказали.       — Предатели.       Чуя стоял почти вплотную, возвышаясь над прислонившимся к стене Дазаем. Бежать было некуда.       — Ну и зачем ты убегал?       — А зачем ты за мной гнался?       — Ты долбанная королева драмы, Дазай! — рыжеволосый топнул ногой, — Ты не дал мне и шанса ответить!       — А надо было?       — Аргх!       Чуя плюхнулся рядом с одноклассником и потёр лицо руками.       — Поверить не могу!       Дазаю ничего не оставалось, кроме как снова спрятать лицо в коленях.       Чуя ещё немного попыхтел и затих. А потом, когда его голос зазвучал снова, он был гораздо спокойнее и мягче.       — Знаешь, я вообще-то тоже сегодня планировал признание.       Осаму не ответил.       — Но, чтоб ты понимал, невозможно отдать кому-то шоколад, когда этот кто-то от тебя убегает.       Да, это так.       Стоп.       Что?       Дазай вскинул голову и встретился глазами с сидящим совсем рядом Чуей. Щёки у того были красные. Впрочем, у Дазая, наверное, не лучше.       — Вот, — Накахара положил ему на живот плитку шоколада, — это тебе. От меня. Со всеми прилагающимися признаниями, вроде «ты мне нравишься» или даже «я люблю тебя».       Теперь Дазай понял, почему одноклассник так долго втыкал в его конфеты. Потому что что?       — Ты не можешь!       — Не могу?       — Но ты… ты же… — бинтованный беспомощно махнул рукой, а потом его прорвало, — осенью, Чуя! Ты сказал, что тебе, цитирую, нравятся, высокие, стройные, умные, с чувством юмора и сильные.       — Я имел в виду тебя!       — Брехня! — разозлился Дазай, — Ты всё это время будто бы специально подчёркивал, насколько я слабый, и, чёрт возьми, ты был прав! Сколько бы я ни пытался заняться спортом, это ни капли не помогло. И теперь ты говоришь… ты просто издеваешься надо мной!       — Я не издеваюсь, это ты ведёшь себя как полный дебил! — вскинулся Накахара, — Я действительно не хотел как-то оскорбить тебя, и я планировал извиниться за это. Но знаешь, что? Ты зовёшь меня коротышкой, и это, блин, правда, да, я признаю это! И то, что в тебе душа еле держится, это тоже правда! Но, прежде чем ты устроишь истерику, хочу, чтоб ты знал, я никогда не считал это чем-то плохим и позорным. И когда я говорил о силе, я вовсе не имел в виду мышцы! Я думал о человеке, который долгие годы держался один на один со своей болью, и никто этого не замечал! Думал о том, кого не надеялся увидеть живым, но увидел — живым и здоровым! Строящим новую жизнь несмотря ни на что! Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал, Дазай, и это то, за что… — он вдруг резко притих, но всё же закончил, — это то, что заставило меня влюбиться в тебя.       Дазай глядел на него во все глаза.       — Ты помнишь, — прошептал он, не в силах говорить громче.       — Ты вскрыл вены в школьном туалете, Дазай. Это было сложно забыть.       — Ох.       Крыша надолго погрузилась в тишину.       — Похоже, мы оба стали жертвой заблуждений.       — Только ты.       — Чуя, ты решил, что я встречаюсь с Танизаки.       — Признаю, был не прав, — Накахара с любопытством оглядел бомбер, — ты и правда в клубе регби? Чёрт возьми, я заставил Дазая Осаму заняться спортом. Поставьте мне памятник.       Бинтованный фыркнул.       — Но знаешь, — Чуя вдруг подался вперёд и погладил пальцами шерстяную ткань, — оно тебе идёт. Хорошо, что это твоя форма.       Он наклонился ещё ближе, и Дазай почувствовал, как щёки снова обдаёт жаром.       — Так мы… — он сглотнул, — мы типа… теперь встречаемся?       — Надеюсь, — усмехнулся Чуя, — иначе я не смог бы сделать так.       Его губы были очень горячими и немного шершавые — самыми лучшими. Прикосновение длилось всего ничего, после чего рыжеволосый отстранился, следя за чужой реакцией. Но Дазай тут же притянул его обратно, целуя уже сам и крепко сжимая за плечи.       Чуя — самое желанное живое пламя, которое он после стольких лет наконец-то заполучил. Чуя — смелость, сила и защита.       Хотя Дазай, наверное, и сам не промах.       Он долго не мог остановиться, а когда остановился — прижался лбом к чужому лбу и закрыл глаза, наслаждаясь, впитывая каждую крупицу этого момента. Чуя по-прежнему был тёплым и надёжным. И теперь он был весь его.       — Всё в порядке? — Накахара прерывисто дышал, кажется, ошарашенный чужим напором, но с готовностью обнял своего, теперь уже, парня.       — Да, — кивнул Дазай, — всё хорошо.       На этот раз правда.