Эскизы о двух фольклористах

      Последний день июля в этом году особенно дождливый.       Но, даже несмотря на это, Корекиё куда-то спешит.       Скользит между прохожими.       Плывёт в своей походке мимо автомобилей.       Следит за горящими светофорными глазами.       Размахивает раскрытым чёрным зонтом, как шпагой, чертя знаки наконечником на трепещущих лужах.       Утром ему позвонила старшая сестра: «У меня для тебя сюрприз, братец. Заскочешь ко мне?»       Конечно, заскочет — иначе и быть не могло.       Корекиё вальсирует между лужами, ручьями вода под ним бежит в ливнёвки.       Ещё пара улиц — и он уже у госпиталя, где лежит его сестра. Он в предвкушении.       Он здоровается с уже знакомыми врачами, в спешке накидывает белый халат на плечи и сворачивает зонт в изящную трость, с наконечника которой тонкой струйкой стекает вода.       Он тихо напевает себе под нос адрес, где лежит сестра.       Ещё немного — и он услышит от неё милые слова.       — Сестричка!       Она дёргается от знакомого голоса и быстро прячет что-то под одеяло.       — Доброе утро, Киё, — сестра привычно улыбается: слабо, немного болезненно, но от всего сердца. — Ты принёс кое-что?       — Да, само собой, — и достаёт из рюкзака передачку с фруктами и шоколадом. — Как просила.       — Какой сегодня день? — притворно, с лисьей улыбкой спрашивает сестрица.       — 31 июля, среда, — хитрость сестры Корекиё, конечно, подмечает и подыгрывает ей.       — А знаешь, что это за день? Сегодня же, вроде, чей-то день рождения, верно? — сестра достаёт что-то из-под одеяла. — Я даже знаю, чей.       — Чей?       — Твой, Киё.       Она протягивает ему его подарок на день рождения — аккуратно сложенные штаны и пиджак тёмно-зелёного цвета с серебристыми пуговицами и шипами на плечах, сверху лежат красная повязка, кепка и чёрная маска с молнией.       — Ох, сестричка… Я…       — Ну же, примерь! — в нетерпении говорит она, тряся кулачками.       Корекиё нерешительно снимает халат и школьный пиджак, надевая вместо него подаренный сестрой пиджак.       — Как влитой! — восклицают оба и заливаются своим, видимо, семейным, странным смехом.       Юноша смотрит с каким-то упоением на сестру — он мог ожидать чего угодно, кроме этого внезапного подарка. Она тратила столько сил на эту форму…       — Киё… — в её голосе слышится беспокойство.       — Да, сестричка? — обернувшись, спрашивает Корекиё.       — Давай ты мне пообещаешь кое-что…       — Я тебя слушаю.       Немного помолчав, она говорит ему, взяв его руку в свою:       — Победи в этой убийственной игре, хорошо?       Корекиё нежно обнимает её.       — Я обещаю, сестричка, — он прижимает её к своей груди и к своему плечу, он гладит её шёлковые волосы. — Я обещаю.