Часть 3
18 февраля 2021 г., 21:23
Яркое солнце проникало в комнату даже сквозь плотно зашторенные окна. Батисто вошел без стука, у него была такая привилегия в зависимости от срочности дела.
Монах за столом мельком бросил на него взгляд и тут же понял, что случилось что-то серьезное.
— Говори.
— У него сегодня в четыре аудиенция у отца Беато.
— Отец Беато? Правая рука Папы? Это точно?
Батисто кивнул.
— Зачем он встречается с отцом Беато? — монах нахмурил брови.
— Надо как-то подслушать их разговор.
— Невозможно. У отца Беато охрана не хуже, чем у самого Папы. Я попробую что-нибудь разузнать сам. У тебя все?
— Нет. Утром после завтрака он поехал в город. Мои люди проводили его до виллы «Августина».
— Резиденция Главного Папского поверенного? А там-то он что делал?!
— Неизвестно. Он пробыл там почти два часа. Потом вернулся в свой дом.
— Что можно делать у поверенного два часа?
— Позвольте предположить?
— Позволяю.
— Он мог встречаться по поводу своего завещания. Говорят, что он уже назначил имя преемника, но никто не знает — кого именно.
— Ты думаешь, что его приезд в Рим и это завещание как-то связаны? — монах задумчиво теребил кисточку на бархатной скатерти стола. — Может быть, может быть… Если он пронюхал про наш план и хочет помешать ему, то возможно, он рассчитывает получить что-то от Папы? Что-то, что в корне перевернет все устройство Ордена.
— Вы думаете, он мыслит настолько масштабно? Что все не ограничивается личными интересами?
— Батисто, д’Аламеда всегда мыслил масштабно. Нет, ему не важна во всей этой истории личная выгода. Он умирает. И он хочет уйти, громко хлопнув дверью. Так, чтобы потом его враги кусали локти от досады, но ничего уже не могли бы изменить.
Монах встал и несколько раз прошел из одного конца комнаты в другой, проходя каждый раз мимо сосредоточенно внимающего Батисто. Наконец, остановился напротив него.
— Вот что. Припугни его. Никакого членовредительства! Просто припугни… Пусть знает, что он под наблюдением.
Батисто кивнул и после знака вышел из комнаты.
— Ваши генеральские дела меня мало волнуют, сеньор д’Аламеда. Если бы они не пересекались с моими планами, я бы и глазом не повел. Но я слишком долго все планировал, чтобы позволить вам помешать. Вы хотите битву политических тяжеловесов? Что ж, вы ее получите…
***
Резиденция отца Беато находилась в восточном крыле Апостольского дворца. Отец Беато был правой рукой Папы Римского, вторым человеком в Ватикане. На аудиенцию к нему записывались за месяц, не меньше, да и то далеко не каждый удостаивался этой чести. Это почти то же самое, что удостоиться встречи с королем. Но когда отцу Беато доложили, что Генерал Ордена Иисуса герцог д’Аламеда находится в Риме и просит его принять, святой отец не мог отказать. Нынешнего Генерала он видел дважды: один раз в Мадриде, второй — здесь в Риме, лет шесть назад. Уже при первой встрече этот человек поразил его своим спокойствием, выдержкой, умением вести беседу так, что собеседник выкладывал ему все, как на духу, и только потом осознавал это. И то не всегда. Этот молчаливый, немногословный человек был прирожденным дипломатом. Он вызвал искреннее восхищение у отца Беато. А потому отказать ему святой отец не мог. Будучи выше его по статусу, он все же был младше по возрасту, и это также было одной из причин, почему отец Беато согласился принять Генерала уже на следующий день после его просьбы. — Ваше Высокопреосвященство, рад вас приветствовать, — отец Беато поднялся навстречу Генералу. — Монсеньор, — Арамис учтиво поклонился. — Садитесь, Генерал. Садитесь и рассказывайте. Полагаю, не праздное любопытство привело вас в Рим. Они расположились в удобных креслах. — Вы правы, монсеньор, — начал Арамис. — Дни мои на этой грешной земле подходят к концу. И я хотел последний раз посетить это святое для любого католика место, послушать мессу, которые всегда так великолепно служит Его Святейшество. И, если получится, увидеться с ним, исповедаться и получить благословение. — Понимаю вас, понимаю… — грустно покачал головой отец Беато. — Ваши слова рвут мне сердце. Скажу совершенно искренне — мне будет не хватать вас. Я мало встречал таких умных, талантливых и преданных церкви пастырей. Арамис благодарно наклонил голову. — Я постараюсь выхлопотать у Папы аудиенцию для вас. Он сейчас очень занят, но я все же попробую. Его Святейшество, как и я, высоко ценит ваш вклад в Орден и церковь в целом. Думаю, он найдет для вас время. — Это было бы величайшем счастьем для меня. — А что касается мессы… Арамис насторожился. — На следующей неделе юбилей восшествия Папы на Святой престол. Его Святейшество будет сам служить праздничную мессу. «Какой же я идиот! Как я мог забыть об этом!» Арамис с трудом сдержался, чтобы от досады не стукнуть кулаком о стол прямо в кабинете отца Беато. «Друг мой, успокойтесь. Вы не можете все помнить.» «Но это я не имел права забыть, Атос! Теперь все понятно. Покушение готовится во время праздничной мессы. Лучшего места и времени не придумаешь.» — Вам нехорошо, Ваше Высокопреосвященство? — отец Беато не мог не заметить, как вдруг побледнел Генерал. — Да, мне часто нездоровится в последнее время. Отец Беато встал и лично принес ему воды в кубке. — Благодарю вас, монсеньор… — Вот что, вы сейчас поезжайте домой и отдыхайте. Я обещаю вам похлопотать об аудиенции у Его Святейшества. Что касается меня, то ко мне вы можете приходить в любое время. «Как же я мог забыть?!» — злился на себя Арамис, пока карета медленно катилась по улочкам Ватикана. «Арамис, прекращайте себя корить. Вы только напрасно тратите силы и нервы. Вы теперь знаете, когда, скорее всего, планируется покушение. У вас есть почти полторы недели. Возможно, вам повезет, и Папа встретится с вами.» «Вы правы, Атос. Но это еще одно доказательство, что я действительно старею. Давно пора было уходить на покой и уступить дорогу молодым…» Он взглянул на Иларио, который сидел напротив него, но молчал. Тот хорошо знал Генерала и знал, когда можно спрашивать, а когда его лучше не трогать. «Успеете еще. А сейчас успокойтесь. У вас есть время, чтобы выяснить, кто именно замышляет заговор.» «Я спокоен, Атос.» «А что тут выяснять! Пойти к Папе и сказать, что его собираются порешить!» «Портос, друг мой, вы сама непосредственность.» «Это вы почему-то всегда все усложняли, Атос.» «Мне надо подумать. Все, что мне известно — это кто-то из окружения Папы и из его охраны.» «Подумайте о том, кому это может быть выгодно и…» «Послушай женщину и сделай все наоборот. Вычисли, кому это на первый взгляд невыгодно, это и будет искомое лицо.» «А вы говорили — на покой…» Арамис почувствовал, как Атос одобрительно улыбнулся.***
Карета въехала во двор дома. — Распорядись насчет ужина. Я буду в кабинете, — кивнул Арамис Иларио и пошел в дом. — Сию минуту, монсеньор. И хотя Арамис нечасто бывал в Папском дворце, но окружение Папы знал достаточно хорошо. Надо подумать и переписать всех, кто так или иначе имеет личный доступ к Папе. Придется анализировать каждое имя, чтобы понять, кто… Мысль Арамиса замерла на середине, когда он открыл дверь и вошел в кабинет. — Я обо всем распорядился, — послышался за спиной голос Иларио. Он подошел к Генералу и заглянул в кабинет. — О, дьявол… Марио! — громко крикнул он куда-то в коридор. Управляющий прибежал моментально. Они вошли в кабинет. Иларио и Марио невольно вздрогнули, Арамис же оставался спокойным. В кабинете в самом центре стола на огромном блюде лежало… настоящее человеческое сердце, пронзенное кинжалом. И больше ничего. — Марио, что это значит?! — Иларио резко повернулся к управляющему. — Я не понимаю… — Какого черта?! Куда смотрит наша охрана?! — Иларио, успокойся, — Арамис подошел вплотную к столу. — Монсеньор, но это же… — Это предупреждение. Четкое и конкретное. Не суйся или с тобой сделают то же самое. «Вот дьявол… Это что ж получается. Арамису угрожают?» «Да, Портос. Этого следовало ожидать. Все-таки наш Арамис кого-то сильно напугал.» «Значит, есть еще порох в пороховницах.» «А вы еще сомневались в себе, Арамис! Что будете делать?» «Думать, дорогой мой д’Артаньян, думать.» «Но от своей затеи не откажетесь?» «Портос, этот вопрос был лишним.» «Да, это я уже понял, Атос. Как думаете, имеет смысл говорить ему, чтобы был осторожен? Понял, это был еще один лишний вопрос.» Марио убежал звать охрану и выяснять, кто мог бы пронести в дом такое… ужасное предупреждение. — Монсеньор… — Иларио подошел и встал за спиной. — Сын мой, у тебя еще есть время уехать. Если ты вернешься в Мадрид, я… — Монсеньор, будем считать, что я временно оглох и ничего не слышал. Арамис сдержанно улыбнулся. — Мы начинаем войну, Иларио. Войну, в которой пленных не берут. — Ну, что ж. Война — значит, война. Кто бы ни противостоял нам, они, видимо, еще не понимают, с кем именно связались. Тем хуже для них. Я распоряжусь, чтобы это… убрали. И все же усилю охрану, — и Иларио вышел из кабинета. Арамис не стал спорить. Он сел в одно из кресел. Нам… Это слово из уст Иларио вызвало на лице Арамиса улыбку. «Нет, вы посмотрите на него. Он еще и улыбается! Ему, можно сказать, «черную метку» прислали, а он улыбается!» «Портос, ну что вы так расшумелись?» «Волнуюсь за вас, между прочим», — встревожено пробурчали с небес. «Спасибо, дружище. Я справлюсь. Удивительно, но эти люди, сами того не зная, только утвердили меня в правильности моего приезда сюда.» «Другими словами, да здравствует полная задница?» «Фи, д’Артаньян… Как грубо.» «Зато точно.» «Арамис, вы устали. Вам надо отдохнуть. Пойдемте, друзья.» «Но я еще не закончил, Атос!» «Д’Артаньян…» «Хорошо, хорошо… Пойдемте. Нет, ну как мы его будем вытаскивать из…» «Д’Артаньян…» «Все, молчу.» Голоса стихли. В голове наступила блаженная тишина. Когда Иларио вошел в кабинет, он увидел Генерала дремлющим в кресле. Верный слуга и секретарь осторожно накрыл его ноги одеялом — уже сгущались сумерки, а вечерами в Риме бывало прохладно — забрал поднос и вышел, тихо затворив дверь.
