Надеяться и верить

      Арамис достаточно быстро добрался до дома, ещё недавно бывшего его тюрьмой. Оставалось надеяться, что Атос там. В этом Арамис убедился, подкравшись к одному из костров и услышав разговор часовых. Один из них только что вернулся из домика и рассказывал другим, что француз отказался от еды, был мрачен и сидит на полу, сжав что-то в руке и глядя в одну точку.       Арамис огляделся и понял, что здесь будет сложнее. Одному ему с десятью вооружёнными до зубов испанцами не справиться. И это только те, кого он видел из своего укрытия. Сколько их ещё может быть вокруг домика, он не знал.       Времени на долгие размышления не было, а значит, оставался всего один путь — через окно, то самое, в которое он наблюдал за происходящим на улице. Оно, конечно, узкое, но попытаться стоит. Атос бы вряд ли в него пролез, а вот он, Арамис, очень даже сможет.       Но для начала надо было отвлечь внимание конвойных от дома. Озираясь по сторонам, Арамис увидел стоявший у стены дома напротив бочонок. Острый глаз заметил небольшую щель сбоку и просыпавшуюся из неё горку пороха. Мысль, немного безумная, а потому способная принести удачу, промелькнула в сознании и мгновенно превратилась в план.       Придётся пожертвовать пистолетом. Из него можно было сделать лишь один точный выстрел, и промахнуться сейчас Арамис не имел права. Он взвёл курок, долго прицеливался и наконец отпустил спусковой крючок. Взрыв, наверное, был слышен по всей деревне. Двое испанцев даже не успели вскочить на ноги, их убило на месте. Арамис с удовольствием посмотрел бы, что будет дальше, если бы так не спешил. Он стремительно пересёк узкую улочку и оказался под нужным окном.              

***

             При первых звуках взрывов Атос подскочил, рванулся было к двери, но тут же услышал, как кто-то пытается проникнуть через окно.        «Наверное, друзья узнали, что мы в плену, и пришли на помощь. Чёрт, ну почему не несколькими часами раньше!» — думал он. — «Тогда удалось бы спасти не только меня, тогда и Арамис бы…»       Мысль Атоса оборвалась на половине, потому что в окне показалась голова.       — Атос, вы так и будете стоять? Или поможете мне спуститься?        «Я сошёл с ума и разговариваю с призраком.»       — Атос! Очнитесь же! Я не привидение, — словно прочитал его мысли Арамис. — Помогите же мне.       Атос, наконец, вышел из шокового состояния и помог Арамису спуститься на пол.       — Друг мой…       — Атос, всё потом. Я жив. Моя казнь была инсценировкой. Давайте сначала выберемся отсюда, и тогда я вам всё подробно расскажу.       Атос счастливо улыбнулся, словно они уже были на свободе.       На улице по-прежнему взрывался порох.       — Ваших рук дело? — кивнул Атос в сторону раздающихся взрывов.       Арамис лишь пожал плечами, словно хотел сказать: «Так получилось. Они сами напросились».       — Нам надо выбираться отсюда. С минуты на минуту обнаружат моё исчезновение.       Атос кивнул. Он быстро подошёл к двери и стал яростно колотить в неё. Когда послышался звук открываемого засова, друзья переглянулись, и Атос глазами показал Арамису на дверь. Сам же он вернулся и сел к стене, словно и не двигался. Конвойный вошёл и увидел, что пленник сидит на соломе, никак не реагируя не то что на его появление, но даже на продолжающиеся взрывы. Но стоило конвойному повернуться обратно лицом к двери, чтобы выйти, как он столкнулся нос к носу со вторым французом, которого… казнили несколько часов назад.       — А-а-а-а… — только и успел сказать испанец.       Подскочивший Атос быстрым и точным движением сломал бедолаге шею, вытащил его клинок и пистолет. Путь на улицу был открыт. Караульные были так заняты вызванным взрывами переполохом, что заметили сбежавших пленников, когда те уже пересекли улицу и были готовы скрыться в тёмном переулке. Раздался выстрел, ещё один. Пуля просвистела рядом с ухом Арамиса, срезав прядь волос. Оказавшись на безопасном расстоянии, они остановились, и Рене увидел, что Атос ранен в руку.       — Ничего. Пуля сорвала кожу, это всего лишь царапина, — отмахнулся тот. — Вы что-то говорили про лошадей у штаба испанцев. Если мы доберёмся до коновязи, у нас есть шанс выбраться отсюда.       — Нет, Атос, — категорично мотнул головой Арамис. Граф, удивлённо нахмурившись, посмотрел на друга. — Нам нельзя уходить отсюда. О моей казни сообщили не только вам, — и Арамис быстро пересказал Атосу план Гонсалеса. — Теперь понимаете?       — Уже совсем скоро здесь будет д’Артаньян со своим отрядом.       — И они попадут прямиком в расставленный капкан, — озабоченно кивнул Арамис. — Если бы вы были на месте д’Артаньяна, с какой стороны вы бы подошли к деревне?       — С юга, со стороны часовни. Там дома расположены ближе всего к лесу и проще укрыться.       — Верно. Так думает Гонсалес, так подумает д’Артаньян и подойдёт к деревне с севера, когда испанцы будут ждать его на юге.       — Вы предлагаете перехватить д’Артаньяна там и не дать ему попасть в ловушку?       — Именно. У нас совсем мало времени. И против нас то, что испанцы уже знают о нашем побеге. Мы плохо вооружены, но у нас нет другого выбора, дорогой граф.       Атос улыбнулся. К нему уже вернулось прежнее хладнокровие и спокойствие, нарушенное известием о «казни» друга.       — Зато мы снова вместе, друг мой.       И они, благодаря Бога за тёмную ночь, быстро побежали в противоположную от часовни сторону.       

***

      В тот момент, когда в деревне начали раздаваться первые взрывы, на окраине леса на северной стороне деревни две фигуры замерли в кустах у самой кромки леса.       — Д’Артаньян, вы слышите? Что это может быть?       — Не кажется ли вам, Жером, что к этому безобразию имеют отношения наши друзья? — откликнулся тот и, спохватившись, поправил сам себя. — Наш… друг…       — Атос? — Лабурер удивлённо приподнял бровь. — А впрочем, когда дело касается вашей четвёрки, я давно ничему не удивляюсь.       Рядом мелькнула ещё одна фигура, пристроилась рядом.       — Все готово, д’Артаньян.       — Отлично, Робестен. Итак, все на своих местах. Всё помните? — Лабурер и Робестен утвердительно кивнули. — Ждёте условленного сигнала, и действуем по намеченному плану.       Лабурер и Робестен разбежались к своим группам. Д’Артаньян смотрел на огни деревни, где постепенно начали стихать взрывы. Если это дело рук Атоса, то они подоспели как раз вовремя, и теперь без друга он отсюда не уйдёт. И ещё он обязан найти Арамиса. Без его тела он тоже отсюда не уйдёт. Он должен его хотя бы похоронить достойно, раз не смог спасти.       В этот момент д’Артаньян увидел несущуюся по полю лошадь. «Отлично. Значит, Лабурер уже на месте.» С другой стороны почти тут же показалась другая лошадь. «И Робестен тоже». Позади послышался шорох кустов. Мушкетёр на мгновение замер возле д’Артаньяна. Два коротких кивка головы, и они были готовы идти вперёд, где во мраке прорисовывались очертания домов, как вдруг от одного из них отделились две фигуры и стали приближаться к укрытию французов.       Д’Артаньян стремительно поднял руку вверх. Этот жест означал «Стоп!». Все замерли. Мушкетёр рядом с д’Артаньяном повернул к нему голову.       — Висконт, вы видите то же, что и я. Задержите-ка этих двоих. И быстрее, время дорого.       Огюст Висконт был самым молодым из командиров групп отряда, но при этом дьявольски везучим и талантливым. «Нет ничего проще», — пожал он плечами и неслышно юркнул в сторону, оставив после себя лишь дуновение ветра по траве.       

***

             Тем временем фигуры приблизились к кромке леса и остановились возле одного из деревьев. Слишком поздно один из них увидел отделившегося от дерева Висконта. Тот тихо, но точно ударил стоявшего спиной к нему по затылку, и жертва рухнула к ногам. Висконт выхватил шпагу и шагнул вперёд, приставив её к груди второго. Выглянувшая луна осветила лицо противника.       — Атос?! — если шёпотом можно закричать, то именно это и сделал Висконт.       — Огюст? — Атос был гораздо сдержаннее своего более молодого сослуживца, но тоже немало удивлён.       — Огюст, вы далеко пойдёте. У вас хороший удар, — послышался с земли раздосадованный стон, который заставил мушкетёра вздрогнуть и перекреститься. Он повернулся на голос.       — Арамис?       — Да, дорогой друг. Вы настолько мне не рады? — Арамис поднялся с земли, потирая гудящий затылок. — Вы знаете, как-то не мечталось мне никогда быть оглушённым своим же сослуживцем.       — Ну, уж если вас похоронили живым, значит, долго будете жить, — уже улыбался тот.       — Огюст, раз вы здесь, значит, и д’Артаньян где-то рядом? — Атос положил ему руку на плечо.       — Да. И нам нужно поторопиться, потому что время дорого. Я по дороге вам все расскажу.       — Нам тоже есть что сказать.       И трое быстро направились к укрытию д’Артаньяна и его группы.       

***

             Обернувшись на шорох, д’Артаньян увидел приближающегося Висконта.       — Ну, наконец-то! Вас только за смертью посылать!       — Скорее за жизнью, друг мой, — раздался знакомый голос.       Темнота расступилась.       — Атос… — д’Артаньян шагнул навстречу и крепко обнял вышедшего из гущи леса графа.       — А меня не хотите обнять?       Этот голос заставил гасконца не просто вздрогнуть. Ему почудилось? Или это появление Атоса вернуло нежелание верить в смерть Арамиса? Но улыбки Атоса и Висконта говорили о другом. На плечо д’Артаньяна опустилась рука, он резко повернулся. Та же хитрая насмешка в красивых глазах, та же лукавая полуулыбка.       — Арамис! — гасконец порывисто обнял друга. — Тысяча чертей!       — Дорогой друг, — улыбнулся Арамис, — оставим проявления радости на после. Сейчас нам надо поспешить.       — Как мы поняли Висконта, в деревню уже вошли группы Лабурера и Робестена. Мы должны поторопиться, иначе у них могут быть проблемы. — Атос ловко крепил на поясе принятые у Висконта запасные ножны со шпагой.       Д’Артаньян кивнул. Радость от появления друзей на короткое мгновение затмила всё остальное, но лишь на короткое.       — Д’Артаньян, пленный испанец обманул вас насчёт численности отряда… — начал было Арамис.       — Я знаю, — прервал его тот. — Мы вычислили предателя, и он признался, сколько их на самом деле. Они ждут небольшую группу. Что ж… Удивим их, друзья мои!       Долгожданная отмашка рукой, и мушкетёры один за другим добегали до окраины деревни и скрывались в тёмных переулках.       

***

      — Вас не пленных надо ставить охранять, а отправлять гусей пасти!       Гонсалес метал громы и молнии в стоящих перед ним подчинённых. Он вернулся в деревню с первыми взрывами и тут же узнал о дерзком побеге Арамиса и Атоса.       В кабинет без стука (неслыханное дело!) влетел караульный из числа охранявших штаб.       — Французы занимают улицу за улицей! Мы не успеваем сменить позиции, как тут же натыкаемся на новые стычки!       — Какого чёрта вы не можете справиться с одним проклятым отрядом?!       — Но это мушкетёры Тревиля… — попытался оправдаться один из подчинённых.       — Это всего лишь люди, а не демоны!       — Там не один отряд, — в кабинет вошёл офицер, что был с Гонсалесом, когда тот допрашивал убийцу Сиснероса. — Их много больше, мой командир, — офицер был спокоен, но всерьёз встревожен. Гонсалес замер, остановив на нём взгляд. — Их много больше. Они наступают сразу на нескольких направлениях. Группа наёмников Фергюсона, оборонявшая южную окраину, была разбита в считанные минуты. Я только что был там — многие не сделалт ни одного выстрела.       Гонсалес с каждым словом офицера становился всё мрачнее.       — Фергюсон?       — Мёртв. Ему прострелили горло. И начертили ножом на земле рядом: «За Ласкутена!»       Гонсалес подошёл к окну. Он вслушивался в раздающиеся всё ближе выстрелы и мрачнел всё больше.       — Мой командир, — офицер подошёл к нему, — надо уходить. Французы уже почти у штаба.       В этот момент Гонсалес увидел в окне возглавлявших одну из наступавших на штаб групп недавних пленников. Гонсалес повернулся к офицеру и кивнул.       — Но сначала я должен вернуть один должок, — и командующий стремительно вышел через заднюю дверь, остальные последовали за ним.       

***

      Штаб был всё ближе. Атос уже видел его, оставалось всего несколько шагов. Сзади раздался крик. Обернувшись, Атос увидел лежащего ничком испанца с ножом в спине, поднял глаза — Арамис улыбнулся с противоположного конца улицы. Атос с улыбкой поднял руку вверх — «спасибо, друг» — и, стремительно вскинув пистолет, выстрелил в другого испанца, пытавшегося подкрасться теперь уже к Арамису. Тот оценил меткость Атоса, одобрительно подняв свою руку вверх.       Атос повернулся в другую сторону. Там уже показался Лабурер со своей группой. Они вошли в деревню с запада. У своей бывшей тюрьмы Атос и Арамис встретились с ними и даже успели обменяться коротким приветствием. Удивление Лабурера воскрешением Арамиса длилось ровно несколько секунд, так как им тут же пришлось принять бой против внушительного отряда испанцев. Когда ряды последних были изрядно прорежены, часть группы вместе с Атосом и Арамисом пошла дальше к штабу, а часть задержалась с Лабурером, чтобы закончить дело. И вот он, наконец, показался из-за угла одного из домов; увидев Атоса, с улыбкой кивнул ему и, быстро перебежав улицу и услышав свист пуль, упал на землю рядом с Арамисом.       — Как успехи, дорогой Жером?       — Вы знаете, я думал, будет веселее! — усмехнулся Лабурер. — Я был более высокого мнения об отряде дона Гонсалеса.       Арамис только усмехнулся. В этот момент на улице за штабом показалась группа д’Артаньяна. Арамис переглянулся с Атосом, тот жестом указал ему на дом. Арамис понимающе кивнул. Атос со своей группой подобрался к штабу и замер у западной стены. Д’Артаньян перекрыл испанцам отступление с восточной. Арамис вместе с несколькими мушкетёрами быстро преодолели улицу в направлении заднего двора. С центрального входа дом уже был заблокирован группой Лабурера.       Несколько секунд тишины, и по короткой команде наступление на дом началось со всех сторон. Короткий бой на заднем дворе, и вот уже на земле лежали несколько тел и два пленённых офицера со связанными руками.       — Где Гонсалес? — по-испански спросил Арамис одного из них. Тот молчал. Тот же вопрос второму. Снова тишина.       — Он не мог далеко уйти. Он где-то рядом. — Атос сосредоточенно оглянулся.       Арамис кивнул и сделал всего один шаг в сторону, попав в луч света от луны.       — Арамис!       Крик Лабурера, толчок в спину и несколько выстрелов слились воедино. Поднимаясь с земли, Арамис увидел, как в переулке скрываются два всадника. Глаза успели выхватить фигуры Гонсалеса и офицера, которого Арамис уже видел раньше. Появившийся в этот момент из другого переулка Робестен без лишних слов бросился в погоню.       — Жером!       Арамис обернулся на крик д’Артаньяна и увидел, что Лабурер прижимает к груди руку, а сквозь пальцы сочится кровь. Лабурер чуть растерянно посмотрел на неё, в одно мгновение осел и упал на руки подоспевшему Атосу.       — Жером! — д’Артаньян бросился к раненому другу. — Лекаря! Нужно срочно лекаря!       — Поздно… — тихий хрип Лабурера был едва слышен.       — Нет, Жером! Надо… — и д’Артаньян замер, наткнувшись на взгляд Атоса. Тот мрачно покачал головой.       — Уже… ничего… не надо… Всё… кончено…       Арамис подошёл и медленно опустился перед Лабурером на колени. Тот повернул к нему голову.       — Помолитесь… за меня… потом…       Арамис кивнул. Он, как и Атос, тоже всё сразу понял.       — Жером… — д’Артаньян перехватил взгляд Лабурера.       — Вот и всё… Всё хорошо… Я иду к Оноре. Он уже ждёт меня… Теперь… мы снова будем вместе… — он обвёл Атоса, Арамиса и д’Артаньяна взглядом. — Вы… берегите… друг друга… Вы… — он вдруг закашлялся, захрипел. — Я… такой дружбы больше… не встречал…       Тихий вздох, и Лабурер замер с лёгкой улыбкой на губах. Арамис перекрестился и осторожно закрыл ему глаза.       — Как вы думаете, Арамис, они встретятся там? — Атос осел на землю и, прислонившись спиной к стене, поднял глаза к небу.       — Думаю, да. — Арамис накрыл тело Лабурера плащом.       — Дьявол! — д’Артаньян со злостью ударил кулаком по стене.       А вокруг молча стояли подошедшие мушкетёры. Слова были не нужны. Бывают моменты, когда любые слова бессмысленны.       Запыхавшийся вернувшийся Робестен подбежал и тут же замер от увиденного. Все молча обернулись на него, в глазах читался один и тот же вопрос.       — Он ушёл. И несколько десятков человек с ним.       — Ничего. Мы ещё встретимся, — уверенно произнёс Арамис и начал тихо читать молитву.       С каждым словом к нему присоединялось всё больше и больше голосов. Кто-то молился вслух, кто-то неслышно шевелил губами, а кто-то произносил священные слова про себя. Неважно — как, важен смысл.       

***

      Над французским лагерем стояла тихая осенняя ночь. Возле сооружённого из пустого бочонка от фуража столика сидели трое.       За последние два дня было сделано и сказано многое.       Похоронили Лабурера и других погибших при атаке на деревню. Потери испанцев исчислялись десятками. Уйти живыми удалось лишь Гонсалесу, нескольким офицерам и небольшой группе солдат.       Когда вернулись в лагерь, друзья дали, наконец, волю эмоциям и заглушали пережитое вином всю ночь напролёт. О плене Атоса и Арамиса почти не говорили, о лжеказни последнего вообще не упоминали. Каждый чувствовал, что ещё слишком свежи горькие воспоминания, чтобы спокойно говорить об этом.       — А помните, как в Ла-Рошели… — д’Артаньян оторвался от созерцания звёзд на небе и повернул голову к Атосу, — в бастионе…       Атос отхлебнул вина прямо из горлышка бутылки.       — Дорогой д’Артаньян, сейчас я могу вам сказать то же самое.       — Вы снова знаете всё наперёд, Атос? — Арамис улыбнулся, но от друзей не ускользнула еле заметная грусть.       Атос посмотрел на одного, на другого.       — Смотрите, — он показал на горизонт, где потихоньку занимался рассвет, — начинается новый день. И однажды вот так же взойдёт солнце того дня, который станет последним днём войны., и мы вернёмся в мирную жизнь, как каждый из нас её представляет. Возможно, мы уже не будем видеться каждый день, но пока мы помним друг о друге, пока готовы прийти на помощь друг другу, мы будем жить.       Он замолчал. Арамис и д’Артаньян ничего не ответили. Они всё поняли и без лишних слов, потому что в сердце каждого из них звучали те же слова. Они будут жить, пока будет жить их дружба. Именно она помогает им в самые сложные моменты.       Надеяться и верить.