Soul

      «Я снова дома!» — кричал мой внутренний голос, стоило нашей команде переступить границу деревни и леса. Никогда не думала, что так буду скучать по всем этим отвратительным людям. Даже их косые взгляды и шепотки за спиной были не такими уж и раздражающими. Но, это я погорячилась, особенно когда поняла, что всего день в такой обстановке вернёт мои мысли «на путь истинный» и что я снова возненавижу всё, что меня окружает. Кроме родных и команды, конечно.       Эх, а всё начиналось так хорошо… Кстати говоря о хорошем: после того, как мы вернулись, нас в срочном порядке вызвали на ковёр. Ну, тут три причины такой срочности приказа. Во-первых, миссия оказалась не С-ранга. Во-вторых, после каждой миссии за пределами деревни команды обязаны отчитываться перед Хокаге. Ну и самая важная причина, почему нас так срочно вызвали, — в команде есть Я.       Завышенное эго — это плохо, конечно, то тут правда матушка, так сказать. По прибытии в Резиденцию первое, что сделал Йондайме, — это тщательно осмотрел меня на наличие ран. Слава Биджу, они у меня заживают как на собаке. Потому никаких видимых отклонений найдено на мне не было, и Какаши смог выдохнуть спокойно. Но это пока мой шрам на плече не был обнаружен, ведь не будет же Минато раздевать меня в своём кабинете. — Ох, — тяжело выдохнул отец, садясь за стол, — докладывайте.       После этого Хатаке начал свой скучный монолог о наших великих свершениях. Момент, где я получила серьезную рану и отравление, был рассказан быстро и только в общих чертах: «Поранили, устала, долго спала». Как-то так.       На каждое слово нашего учителя Намикадзе реагировал довольно спокойно, что меня очень удивило. От волнений он тут чуть раздевать меня не начал, но, слушая о моих ранах, как-то слишком беззаботно себя вёл. И только позже по завершении доклада Какаши-сенсея, я поняла причину такого… умиротворённого поведения блондина… — Хатаке Какаши! — с грохотом урагана залетела в кабинет Кушина.       О-о-о, этот эпичный момент, когда дверь ломается на сотни тысяч кусочков и каждый из них разлетается повсюду, имитируя локальный звездец, когда чакра одной конкретной особы прижимает к полу не хуже многотонного груза, а зловещее Ки мгновенно покрывает несколько сотен километров, превращая всё вокруг в пустошь. От громкого голоса этого человека содрогается земля, а от ударов сковородкой ломаются скалы. Вот она, злая Узумаки Кушина, прозвище которой «Кровавая Хабанеро». — Хорёк, — спокойно, а главное тихо, позвал своего подчинённого Минато, — подготовь гроб и надгробный камень. Попроси продавца выбить на нём: «Умер смертью героя».       Н-да, если бы не мой уникально острый слух, я бы не услышала это. Вот она, забота. От такой заботы не знаешь, смеяться или плакать.       Ну, а пока я предавалась философским мыслям, Узумаки-старшая с девятью хвостами (это её волосы так разделились, но выглядит прикольно, может и мне так научиться?), с красными от злости глазами, со зловещей Ки, как у всех Биджу этого Мира, наперевес со сковородкой Кушина приближалась к Хатаке. А вот видом нашего Сенсея можно было сейчас людей пугать: бледный, как мел, дрожит, как будто землетрясение началось, пот уже всю одежду намочил, будто его из душа вытянули. В общем, страшно мужчине было до такой степени, что в одном единственном глазу я видела обещание сделать всё, чего я только захочу, лишь бы его спасли. Ну, думаю, причины мольбы именно меня, а не Минато, были понятны. Понаблюдав за этой битвой титанов ещё секунду, я смилостивилась над Хатаке. Вообще, я бы его спасла и без обещания ''звезду с неба достать'' ведь он мне нужен живой. Какой ни-какой, а всё же он мой Сенсей. — Мам, — сделав шаг в сторону разъяренной женщины, позвала я её. — Нару? — сменив гнев на милость, красноволосая тут же подошла ко мне и стала оглядывать на наличие видимых ран. — Ты в порядке, нигде не болит? — взволновано задала вопрос она. — Я слышала, что Хатаке принял задание, которое в итоге стало А-ранговым.       Прижав меня к груди и поглаживая по волосам, Кушина начала прожигать взглядом Какаши. Тот уже не выглядел так жалко, как минуту назад, но всё ещё вздрагивал, стоило ему услышать свою фамилию и ощутить взгляд красноволосой.       На самом деле, такое беспокойство за меня было мне в новинку. В Прошлой Жизни я была сиротой. Добиваться всего самой, идти, сжав зубы и кулаки, как бы сложно и больно не было — этому меня научила жизнь в подворотнях. Когда я подросла, ко мне пришло осознание, что, если я не получу образование, навсегда останусь городской ''крысой''. Потому я начала самообучение, ведь в детдоме, в котором меня содержали, на образование было просто жалко отдавать деньги. Дети не желали обучаться, редкие кадры, которые и правда этого хотели, быстро теряли энтузиазм, как только брали книгу в руки, потому большинство из детдома не умеют читать и писать.       Но я видела, к какой Жизни вела эта дорога, и потому крепко ухватилась за возможность учиться. Сначала это было сложно и чертовски скучно, но я терпела, вдалбливала знания в голову силой, иногда даже до крови из носа, но я упорно шла к тому, чтобы, поступив в государственную школу в последний класс, сдать экзамены на отлично и получить возможность выбрать, какой дорогой мне идти дальше.       Подработка, колледж, подработка, колледж — вот такой был мой первый курс. Но этого я не хотела, мне ужасно сложно было сближаться с людьми: я им просто не доверяла, боялась предательства и удара в спину. Тем более, что в детстве у меня были уже такие случаи. С одной стороны может показаться, что я просто ребёнок, запомнила какую-то мелочь и обижаюсь на это. А вот и нет. Тогда меня позвал воспитатель к себе в кабинет, мол: «Надо поговорить о твоём поведении». На тот момент я была довольно активной и непоседливой личностью. Я бы даже сказала, светлой и радостной. Но после этого ''разговора'' моя психика была сильно ущемлена, а доверие к людям подкосилось. С того момента я начала отмечать для себя всю гниль окружающего Мира. Я ненавижу того воспитателя всем своим естеством, но в то же время я ему благодарна, ведь он открыл мне глаза.       В общем, покинула я детдом совсем другим человеком, нежели должна была быть. Скажем, я и Наруто — две противоположности. Живи я в условиях, что и она, я бы осталась доброй и всепрощающей, а она, попади в моё положение, стала бы злой и ненавидела бы всех. Иронично всё это, ведь мы с ней чем-то похожи… Но в то же время судьба была склонна к ней, но не ко мне. — Наруто? С тобой всё хорошо? — вырвал из ужасных воспоминаний меня голос Кушины.       Она обеспокоенно смотрела прямо мне в глаза, которые наполнились слезами. А я даже не заметила. Поджав губы и глубоко вдохнув я позволила себе небольшую слабость. Знаю, Минато, Кушина, Норима и Менма — не мои родные, но… Мне так хотелось на секунду об этом забыть. Хотелось просто обнять их и сказать что рада видеть. Но… Эх, не думаю что Прошлое, а точнее конкретный человек в нём, меня когда-нибудь отпустит. «Ты была единственной, кого я хотел убить лично…» — эти слова будут преследовать меня, в какой бы я Мир не попала и кем бы не стала. Слова, что перед моим убийством сказал Он.       Резко вынырнув из мыслей, я помотала головой. Не хотелось напрягать этих людей своими проблемами, тем более, что я прекрасно понимаю, что они мне не поверят. — Нет, всё отлично, просто вспомнила, как сражалась с теми отступниками, — натянуто улыбнулась я. — Было страшно, но, если бы не Какаши-сенсей, не уверена, остались ли мы живы. — Это правда? — немного грозно спросила Кушина. — Я никогда не вру, — смотря в глаза матери, ответила я. — Ох, доченька, я так волновалась за тебя! — обняла меня женщина. — Когда я вернулась с задания и узнала, что ты ушла на свою первую С-ранговую миссию, я была и рада и переживала, всё ли с тобой хорошо. А как узнала, что заказчик соврал о сложности… — Мам, не волнуйся. Я здесь, целая и невредимая, со всеми конечностями и даже без внутренних повреждений. — А это мы ещё узнаем, — взяв меня за руку и встав с коленей, Кушина уже была готова отвести меня в больницу, но я воспротивилась, из-за чего она недоуменно на меня посмотрела. — Сакура, Саске, пошли с нами, вам досталось даже больше, чем мне. — оглянувшись, я позвала друзей. — Эм… Мне домой надо. — Хм. — Я что, должна упрашивать вас? — приподняв бровь и скрестив руки, спросила я. — Ладно. — Пф. — Вот она, моя девочка! — послышался восхищенный голос Узумаки-старшей. — Давайте, ребята, я отведу вас в больницу, недавно как раз вернулась Цунаде, так что вас посмотрит самый лучший Ирьенин. — Сенсей вернулась? — радостно переспросила розоволосая. — Так это ты та ученица, что впечатлила Цунаде? Я так рада! Выходит, моя доченька будет в безопасности, — удивлённо и в то же время радостно сказала красноволосая.       На это я закатила глаза, мама — такая мама. Сразу после этого мы вышли из кабинета Хокаге, оставляя мужчин один на один со своими мыслями. Не знаю, как отец, но Какаши теперь по гроб жизни мне обязан.       В больнице, стоило нам там показаться, нас взяла в обиход Цунаде. Она и правда была прекрасным доктором и лечила не только с помощью мед-чакры. Оглядев нас троих, блондинка заявила, что все мы нуждаемся: в недолгом постельном режиме, в хорошем питании и, вообще, в отдыхе хотя бы на неделю. Конечно, эти слова мы восприняли не с большим восторгом, ведь это так же значит, что нам нельзя тренироваться. Но в попытках убедить Сенджу в том, что с нашими костями и внутренними органами всё хорошо, мы получили только очень болючий щелчок по лбу, который сразу убедил нас в обратном.       После этого Кушина взялась за нас всерьёз. Схватив Сакуру и Саске за руки, мама с нетерпящим возражений взглядом посмотрела на нас, этим пресекая любые возмущения. Придя домой, женщина усадила нас за стол, после чего быстро начала готовить. Такой скорости готовки я ещё не видела. Понаблюдав за действиями Узумаки-старшей, я вздохнула. Похоже, нам не выбраться из её гиперопеки в ближайшее никогда. Оперевшись щекой на руку, я начала смотреть в окно. В такие моменты мне вспоминается приют… До того злополучного дня.

Флешбек

      Весна — прекрасное время года, когда все вокруг расцветает и дышит. Птицы прилетают из далёких краёв, а люди наконец-то снимают тяжёлую и теплую одежду. В попытках отогреться под ещё холодными лучами солнца дети с завидной энергичностью бегают по дворам и площадкам. Это же касается и сирот, которых после долгой и холодной зимы выпускают на площадку для того, чтобы они наконец-то могли выплеснуть всю накопившуюся за три месяца холодов энергию. — Колин, Раян, не бегите слишком быстро! — крикнула на мальчишек воспитательница. — Простите, мисс Аника, — в один голос извинились парни, но всё равно продолжили бегать вокруг старых качель. — Эх, и что же с ними делать? — вздохнула женщина. — Малышка, а почему ты не бегаешь?       Обратив внимание на маленькую девочку, что стояла возле неё, воспитательница присела на корточки. Аника была новой воспитательницей, которая пришла к ним неделю назад, но даже с этим она очень быстро подружилась со всеми детьми и запомнила их имена. Однако, к большому удивлению женщины, единственный ребёнок, имя которого она не могла запомнить, была эта девочка. У неё были чёрные волосы, срезанные в неаккуратное каре, насыщено голубые глаза, которые напоминали вечернее небо, и необычные, едва ли заметные полоски на щеках. Девочка была очень красивой, и в то же время что-то в ней отталкивало остальных детей. Никто в сиротском доме не хотел играть с этой девушкой, и это очень огорчало Анику, из-за чего она всячески пыталась поддержать девочку.       Но было в этом ребёнке кое-что, что пугало даже её. Если всмотреться в тёмный бархат синих глаз, появлялось чувство, что ребёнок перед тобой не полноценен. Тебе начинало казаться, что части Души, что отвечала за чувства, у неё просто нет. Безэмоциональная кукла, которая не знает, каково это — жить. — Малышка, а давай сыграем в игру? — смотря в спокойные глаза, продолжила воспитательница. — Какую? — тихо спросил ребёнок. — Она называется «Солнечный зайчик». Суть игры: найти то, от чего тебе хочется улыбаться, — протянув руку и сорвав одуванчик, воспитательница подула на него, поднимая в воздух семена цветка. — Смотри, какие красивые.       Понаблюдав за семенами, которые были в скором времени унесены ветром, воспитательница снова посмотрела на ребёнка. Девочка неотрывно следила за каждым действием женщины, полностью игнорируя семена одуванчика. В синих глазах можно было заметить интерес, но радости в них не было, и это огорчило Анику, из-за чего та вздохнула. «Похоже придется потрудиться», — мысленно отметила женщина.       С того дня и началась игра, в которой взрослая женщина пыталась увидеть улыбку маленькой девочки. Каждый день Аника приносила черноволосой девочке разные безделушки: книжки, одежду, — но всё это заставляло девочку только смотреть с интересом на действия взрослого человека, но ни как не смеяться.       И вот в один из таких дней в детдом прибыл неожиданный гость.       К приюту подъехала чёрная машина, не самая новая, но и старой не выглядела. Из неё вышел парень, которому на вид было около двадцати-двадцати пяти лет. Его рыжего цвета волосы были заплетены в высокий хвост, а яркая улыбка не сходила с лица. Одет парень был прилично, но без вычура: Тёмные джинсы, футболка с принтом мотоцикла и кожаная курточка, что подчёркивала спортивное тело.       Оглядев территорию сиротского дома, парень открыл калитку и вошёл. На самом деле посторонним было запрещено входить на территорию этого двора. Этот запрет появился после того, как дети из таких домов начали пропадать. Полиция подозревала, что это дело рук торговцев органов. Ведь органы человека стоят приличных денег.       Но давайте не будем о плохом. Парень, что недавно вошёл на территорию двора, прошёлся по старой дорожке и вошёл в здание. Там с порога его встретили три пары глаз. Дети с огромным интересом рассматривали нового человека, который, по их мнению, может стать их отцом. Конечно, это было не так, но парень не мог не улыбнуться детям и, погладив одного из них по голове, спросил: — Эй, ребятки, не знаете, где Аника? — Мисс Аника сейчас в игровой, — смущённо ответили мальчики. — Отведёте меня к ней?       На вопрос парня дети быстро закивали и, взяв за руку, повели вглубь дома. Пройдя по коридору, дети провели гостя через спальню и только тогда завели в игровую. В этот момент в комнате было много детей, каждый играл в своей маленькой вселенной: кто-то в догонялки, представляя себя полицейскими и ворами; кто-то в куклы, представляя себя на их месте; кто-то с машинками, представляя себя на гонках; некоторые строили домики из конструктора, будто строители; а некоторые придумывали свои игры со своими правилами, в которых были и ниндзя, и маги, и пираты.       Оглядев это поле препятствий и найдя вдалеке от всех ту, которую искал, парень целенаправленно устремились к ней. Обходя постройки детей и ловя на себе заинтересованные взгляды, молодой человек наконец-таки добрался до Аники. Как оказалось, она играла с девочкой, которая отчуждённо наблюдала за своей воспитательницей, при этом почти не участвуя в игре. — Аника, — позвал девушку, парень.       Оглянувшись на позвавшего её, девушка удивлённо замерла. Она явно не ожидала увидеть этого человека здесь. — Аника? — пощёлкав перед девушкой пальцами, позвал парень. — Ах, Кайл, что ты здесь делаешь? — быстро поднявшись с пола, спросила девушка. — Как что? Пришёл к тебе. Кстати, это тебе, — протянув большой букет белых цветов, парень смущённо улыбнулся, при этом покрываясь краской. — Это… — Ромашки. Слышал, ты любишь, вот я и… — Спасибо! — воскликнув от радости и обняв парня, Аника тут же переключилась на девочку. — Малышка, смотри, это ромашки.       От таких действий девушки, парень опешил. Ему было и приятно, и в то же время он чувствовал себя глупо, ведь его только что проигнорировали. И ради чего? Ради маленькой девочки с голубого цвета глазами, чёрными, как ночь, волосами и неимоверно милой улыбкой. — Она… — от созерцания улыбающейся сиротки, парня отвлек голос Аники, которая прикрыв рот, заплакала. — Она улыбается, Кайл, она улыбается!       Девочка правда улыбалась, очень неуклюже, но неимоверно нежно. Маленькая черноволосая красавица с милыми полосками-усиками, небесными глазами и доброй улыбкой. В этот момент всё вокруг будто расцвело, парень даже не знал, что сказать, а Аника, которая тут же начала что-то спрашивать у своей воспитанницы, стала выглядеть, как мать, которая наконец-то смогла успокоить своего плачущего ребёнка.       С того дня парень не раз заходил в приют и приносил букет ромашек, играл с детьми, помогал своей девушке. Да, Аника была его девушкой, но они не были обычной парой. Родители девушки на отрез отказывались принимать их отношения, ведь отец парня был убийцей, а мать бросила его в возрасте двенадцати лет.       Но, как известно, всё хорошее рано или поздно кончается. Приют, в котором работала Аника, обвинили в продаже детей на органы, из-за чего его прикрыли. Всех детей разослали по другим приютам, а саму Анику уволили, не дав даже нормального объяснения. Девушка пыталась найти малышку с чёрными волосами и голубыми глазами, но… Ей это так и не удалось, из-за чего женщина впала в депрессию, а спустя месяц парень попал в аварию, в которой и погиб. В отчаянии женщина совершила суицид, оставив все надежды на счастливую жизнь.

Конец Флешбека

      От грустных воспоминаний Наруто отвлек голос Сакуры. Она уже какое-то время звала подругу, которая всё это время непрерывно смотрела в окно.       Придя в себя и улыбнувшись, Узумаки-младшая поднялась из-за стола и подошла к матери и Харуно. Они как раз ставили на стол еду. Расставив всё на столе, ребята принялись есть, а после сокомандников отправили домой с настойчиво ''просьбой'' не тренироваться. От слов Кушины у всех пробежали мурашки по коже, оповещая, что лучше им выполнить её доброе пожелание. Потому, попрощавшись, дети ушли, а Наруто отправилась в комнату. Завтра им нужно будет встретиться с Какаши, который должен был им что-то сказать.

***

      На следующий день, как и обещал, Какаши позвал ребят на небольшое собрание. В девять все должны были прийти на полигон номер семь, где и узнали бы причину такой срочности. На удивление ребят, опоздал не Какаши-сенсей, а Наруто, которая прибыла на пол часа позже, из-за чего каждый смотрел на неё с удивлением. В оправдание девушка кинула только: «Простите, проспала». — Итак, раз наконец-то все в сборе, — начал Хатаке, — через неделю будут проводить экзамен на Чунина, и я выдвинул вашу команду на её участие в нём. — Экзамен на Чунина? — удивилась Сакура. — Но мы ещё не готовы… — Я бы так не сказал, — лениво ответил мужчина. — Ваша командная работа, конечно, нуждается в улучшении, но я считаю, что вы вполне достойны попытаться пройти этот экзамен. — Хотите сказать, что мы достаточно сильны? — продолжила расспрашивать розоволосая. — Думаю, да.       На такой ответ девушка не знала, что ответить. Никакой конкретики Сенсей не дал, но уверенность, с которой он говорил, льстила каждому из команды. Понаблюдав за реакцией учеников, мужчина вытянул из подсумком три небольшие карточки и сказал: — Это ваши пропуска, — он протянул их Харуно, при этом покосившись на молчаливую Узумаки. — Каждый сам в праве решать, проходить ему этот экзамен или нет. Жду вашего ответа через неделю.       После этого Хатаке исчез в дыму Шуншина, оставляя ребят на едине со своими мыслями. Раздав пропуска друзьям, Харуно отстранённо смотрела на свой. На карточке почти ничего не было, кроме имени, звания, принадлежности к деревне и фото. Посидев в этой тишине, Наруто не выдержала давления, подпрыгнула на месте, чем привлекла к себе внимание, и сказала: — Я пройду этот экзамен! — заявила она. — Даже если вы не хотите.       На самом деле блондинка знала об экзамене ещё со вчерашнего дня. Минато по возвращении домой обсуждал это с Менмой на кухне, а девушка просто случайно услышала их разговор, так как спустилась вниз, чтобы сделать себе чай.       То-сан и нии-сан упоминали о том, что команд из Конохи в этот раз немного и что приезжие из других стран будут сильнее обычного, так же парни обсуждали и то, что только команда из трёх человек может начать проходить экзамен. Но, даже зная это, девушка решила не раскрывать учителя, ведь так же, как и он, считала, что команда должна быть сплочённой, а, если один из них откажется, считая себя не достойным проходить экзамен, значит и остальным нечего туда идти. — Добе, — вздохнул Учиха. — Есть какие-то возражения? — Хм. — Хах, я не сомневалась, что ты тоже согласишься, — улыбнулась Наруто. — А я не уверена, — заговорила Сакура. — На этом экзамене точно будут сильные команды, не думаю, что у нас есть возможность победить их. — Ты права, — согласилась блондинка, опираясь на спину парня. — Команды из других деревень точно будут сильнее и опытней нас. — Тогда… — Но я считаю, что это хорошая возможность проверить себя, — подняв палец вверх, девушка поучительно продолжила: — Единственное задание С-ранга оказалось А-ранговым, и мы, что удивительно, справились. Не без жертв, конечно, — скосив взгляд на парня, что буравил её своим взглядом, добавила она. — Нам чудом удалось выжить, — согласилась Харуно. — Чудо или ещё что, но я не считаю нас слабыми. Какаши-сенсей сказал, что мы сильны, но он прекрасно понимает, что нам нужно развиваться. С нынешними силами мы далеко не продвинемся. Нам нужны соперники, а просить другие команды, что сильнее нас, потренироваться — это унижать их. От того, что они нам помогут, они ничего не получат: ни опыта, ни знаний, — ведь для них победить нас — это как бросить кунай в недвижимую цель.       Слова Наруто заставили задуматься и Сакуру, и Саске. Они тоже прекрасно понимали, что от тренировки с ними сильные команды Конохи ничего не выиграют, но и просто тренировка так же не сильно поднимет их силу. Да, они смогут использовать новые техники и смогут работать в команде, но в критические моменты, тогда, когда на них нападут, не факт, что они смогут всё так же хорошо себя показать. Потому экзамен, где будет много сильных врагов, был лучшим местом для проверки своих сил и усовершенствования. — Сакура, ты же сейчас помогаешь баа-чан в больнице? — на вопрос Наруто девушка лишь кивнула. — Ты наш Ирьенин, единственная составляющая команды, на которую будут нападать в первую очередь.       Сакура опустила голову. Она понимала, что является слабым звеном в команде, но принять это было тяжело, ведь, смотря на Наруто и Саске, она понимала, ей никогда не достичь того, чего достигли они. — Баа-чан владеет не только техниками лечения, но и уникальной техникой боя. Уверена, она уже начала тебя этому учить, — услышав слова подруги, розоволосая кивнула. — А почему бы нам не разделиться на эту неделю и не потренироваться самим? — вдруг выдала хорошую идею блондинка. — Я давно хочу усиленно заняться печатями, а ты, Сакура, возьмись за тренировку с баа-чан. — Пф, — добавил свой фирменный фырк Учиха, чем рассмешил Узумаки. — Да, да, ты тоже потренируешься. — Наруто, что он сказал? — Хах, прости, забыла, что ты не понимаешь его. Саске сказал, что он потребует от Какаши тренировок, ведь, судя по технике боя, он привык к катанам, а не кунаям. — Правда? Я и не заметила. — Это сложно увидеть, но, если знать, как выглядит бой с длинным и коротким оружием, это сразу становится заметным. — А ты откуда знаешь об этом? — Мой нии-сан владеет танто — коротким мечом, — и я вижу, что у сенсея и брата похожие движения. — Понятно. — Так, ладно, давайте приступать к тренировкам.       Выпрямившись и отстранившись от парня, Наруто попрощалась с друзьями и ушла в сторону дома. Сразу после этого остальные из команды семь так же ушли на свои тренировки.

POV Наруто

      Никогда, слышите, никогда не просите Узумаки показать вам как создавать печати! Стоило мне заговорить об этом с ка-чан, как она тут же воспылала идеей сделать из меня гения печатей. Я серьёзно, с утра и до позднего вечера мы сидели над бумажками, читали и выводили печати на обычной бумаге, а потом и на чакропроводящей. А ведь всё начиналось так хорошо… Вообще, идея научиться Фуиндзюцу пришла ко мне уже давно. Я даже немного изучала это самостоятельно или же под присмотром нии-сана, даже мать иногда помогала, но основательно браться за это ремесло я пока не осмеливалась, не до этого было.       Попадание в другой Мир, другие люди и уставы — всё это потребовало от меня максимальной концентрации, чтобы не ляпнуть какой-нибудь чуши наподобие «Быстрый, как Соник» или «ДТП при участии двух раздолбаев». Да, были такие проколы, как «Силён, как слон» или «Созвонимся», но это не так критично. С того момента прошло уже достаточно времени, и я, на свое удивление, быстро освоилась здесь. Говорить нии-сан, аме-сан, ка-чан и то-сан стало обыденно, да и другие странные слова на подобие «Биджу», «техники» и «Фуиндзюцу», которых в моём Мире нет и не было, стало обыденностью. Сейчас я не боюсь случайно ляпнуть о том, что я быстрее бы добралась на машине, чем пешком к какой-то деревне, или на такси, когда надо перейти с одного края деревни в другую. Сейчас я привыкла бегать по крышам больше, чем походить по дороге, а ведь в современном Мире это было просто физически невозможно: высота зданий не позволяла, хотя с возможностью ходить по стенам даже высотки мне кажутся уже не такими уж и непреодолимыми.       Так, кажется, я потеряла суть своих нареканий на Узумаки. Кушина, узнав о моём желании углубленно изучить Фуин, сначала непонимающе моргала, а потом схватила меня и отвела в нашу небольшую библиотеку. Ну как не большую. В доме Хокаге было довольно просторно, из-за чего много комнат пустовали. Мать рассказывала, что после переезда в этот дом они с отцом снесли несколько стен и полок — представляю как это было — после чего сделали из образовавшегося помещения библиотеку. Не ровня, конечно, библиотекам из моего Мира, но ведь это домашнее хранилище книг, а не общее, куда может попасть любой желающий. С того времени я почти прописалась там: днём и ночью я зубрила всякие разные печати, изучала их предназначение и причину появления, позже я начала изучать их написание, и мне приходилось по несколько часов выводить разные завитки и линии. Даже толщина этих линий имела значение! В общем, трудно это, но интересно. Как сказала мама, у всех Узумаки есть предрасположенность к Фуину, что и доказали наши посиделки в библиотеке, ведь я довольно быстро училась написанию печатей. Теперь мне под силу создать следующие печати: взрывные, парализующие, дымовые и даже хранилища для оружия. Конечно, туда можно уместить максимум мои кинжалы, но, чем чёрт не шутит, вдруг мне придётся создать такой свиток в полевых условиях.       На конец недели — в воскресенье — мать сделала мне выходной. Сказала, что перед экзаменом надо дать отдохнуть телу и мозгам, в чём я с ней согласна, потому я весь день валялась на кровати, читала свитки и ела всякие вкусняшки, которыми меня баловали. Не жизнь, а рай! И зачем все эти войны? Неужели нельзя просто стать ленивым и жить в своё удовольствие? Эх, к сожалению, нет. Кстати, за всю неделю, что я почти не выходила из библиотеки, Норима немного поутихла. Презренные взгляды и колкости, конечно, никуда не делись, но сейчас она ведёт себя не так вызывающе, и по большей части просто игнорирует меня.       В понедельник, как и завещал нам Какаши, мы все собрались у стен Академии. Эх, времена, когда мы были детьми и совсем не теми, кем стали сейчас… Жаль, что я почти ничего не помню из тех лет, память этого тела выборочно удаляла всё самое интересное, я уверена. Ну не может так быть, что за несколько лет учёбы никто ни с кем не дрался и не подкалывал учителей, это априори невозможно.       От жалоб на дырявую память меня отвлекла Сакура, которая громко звала меня и махала рукой, а около неё уже стоял наш всеми любимый Учиха. Гаденько ухмыльнувшись и потерев ладоши я, быстро подошла к ним и сказала: — Что, голубки, стало скучно вдвоем? — Хн, — возмущенно хмыкнул красноглазик. — Нару! — немного покраснев, возмутилась розоволосая. — Ха-ха-ха, я только пошутила, чего смущаться так? Или же… Вы правда встречаетесь? — продолжила издеваться я.       От моих слов оба стали красными. Как же необычно видеть такие эмоции на всегда спокойном лице кирпичика-куна. Посмеявшись ещё несколько секунд, я успокоилась, и мы наконец-то пошли к Академии. Перед входом нас уже встречал Какаши, который спокойно читал свою книжку, обложка которой гласила «Ковка для чайников», но я была уверена, что в этой книге куют точно не железо.  — Йо, — поздоровался с нами сенсей, пряча книгу, — рад, что вы пришли в троём, иначе вы бы не смогли сдать экзамен. — Что? Вы же сказали, что каждый может прийти сюда по своему желанию! — воспылав праведным гневом, возмутилась Сакура. — Да, но разве я говорил, что приди кто-то один, он смог бы пройти экзамен? — Вы… — Какаши-сенсей, давайте к сути, — остановив поток гневных выражений, сказала я. — Хорошо. Я желаю вам удачи. Помочь, когда вы начнёте экзамен, я уже не смогу, но я верю в вас и вашу команду.       Напутственные слова приободрили злую Сакуру, а меня и Саске немного удивили, ведь не каждый день этот взрослый сухарь говорит такое. Определённо, надо отметить этот день в календаре.       После ещё нескольких слов мы втроем попрощались с Хатаке и отправились на экзамен. Что ж, я предчувствую что-то интересное…