Простите, что?

Девушка никогда не волновалась, когда заходила в кабинет Хокаге. Конечно, она знала, что если её вызывают, то, возможно, случилось что-то ужасное, и требуется её срочное вмешательство. Но и к этому она была готова всегда. Только сегодня был совсем иной случай, когда Шестой лично, что удивительно и так, оказался на пороге её больницы. Да с таким лицом, что Сакуре стало не по себе. — Мне срочно нужна твоя помощь, — он старался держать максимально спокойное выражение, но она все равно видела, как сильно было напряжено всё его тело. Это было явно не к добру. — Конечно, — кивнула в ответ куноичи и отложила стопку бумаг в сторону. — В резиденцию? Мужчина перевёл свой взгляд куда-то за её спину, где находилось окно, и нахмурился. С каждой секундой у Сакуры нарастало нехорошее предчувствие, и она поднялась со своего кресла. — Не против пройтись со мной? Например, в «Кофейную гущу»? — Хатаке вдруг нежно улыбнулся ей, и девушка не смогла так же не поднять уголки губ. Он галантно поднял руку, и Харуно, не задерживаясь, взяла его под локоть. Они вышли из помещения, неспешно следуя по коридорам к выходу. Кажется, все взгляды персонала и пациентов были направлены только на них. Всё-таки, рядом с джонином Сакура не могла долго трястись от страха и непонимания. Само его присутствие положительно влияло на неё, и она могла позволить себе расслабиться. Хотя, её всё ещё не отпускали мысли об этой ситуации. Пожалуй, она могла с уверенностью сказать, что ни разу за всё время их знакомства, не видела, чтобы Какаши был настолько растерян и взволнован. Из-за этого предположений в её голове было очень много, но все они казались какими-то глупыми и неправильными. Её интерес подогревался его внезапным тёплым отношением вне стен больницы. Он слишком быстро сменил свои эмоции в тот миг. — Как там Саске? — ненавязчиво поинтересовался мужчина и боковым зрением смотрел на неё. — Давненько не получал от него писем. Харуно многозначительно подняла одну бровь. К чему бы ему задавать такой вопрос? Может, старейшины изменили своё решение насчёт бывшего отступника? Не должны были, ведь брюнет уже успел многое сделать для своей деревни. — В порядке, — хмыкнула куноичи. — Он буквально на днях присылал ко мне своего ястреба. Написал, что задержится на какое-то время в Песке. — Что-то интересное нашёл? Обычно он не любит подолгу оставаться на одном месте. — Девушку, — не без ухмылки произнесла Сакура, наблюдая, как от удивления у Шестого глаза полезли чуть ли не на лоб. Он молчал, и, кажется, если бы не маска, его челюсть уже давно оказалась бы на земле. Не сдержавшись, куноичи всё же громко рассмеялась, привлекая к ним внимание окружающих. Кто-то зашептал, что они очень мило и счастливо смотрятся вместе, и Харуно смутилась, едва заметно краснея. Теперь идея подразнить бывшего учителя, который не был в курсе личной жизни Учихи, не казалась такой весёлой. — А чего вы удивляетесь? Конечно, он не будет писать об этом в рапортах, — немного успокоилась Сакура. — Я ещё давно узнала о ней. Они несколько раз пересекались, а теперь он решился наконец вернуться и навестить её. — Сакура, ты.. — она знала, что он хотел спросить, и сразу отрицательно покачала головой, не давая ему закончить предложение. — Возможно, после войны мне добавилось побольше мозгов, — улыбнулась она. — Так что, когда он рассказал, я приняла решение больше не гнаться за ним. — Получилось осуществить это? Тяжело отказаться от чувств, которые жили в тебе больше, чем несколько лет, — он всё же повернулся к ней, чтобы видеть хорошо её лицо. — Не уверена, но прогресс определённо есть. По крайней мере, теперь, помимо Саске, я считаю и других представителей противоположного пола привлекательными, сильными и прочее. Я думаю, что это можно считать первым шагом на пути к счастью. Какаши невольно улыбнулся и нежно потрепал девушку по голове, от чего та закрыла глаза и ненадолго остановилась, будто бы специально запоминая этот момент. После этого всю дорогу до любимой кофейни Сакуры они обсуждали работу: последние миссии, жертвы, прогресс в создании нового, усовершенствованного медицинского оборудования, ненависть к работе с документами. Они понимали друг друга практически с полуслова, но сами это почти не замечали, увлекаясь диалогом. Общих тем было много, поэтому проблем с давящей тишиной у них никогда не возникало. Внутри «Кофейной гущи» было по-прежнему тепло, уютно и красиво. Ненавязчивая мелодия, чем-то напоминающая джаз, добавляла в атмосферу ещё большую привлекательность. Какаши предоставил девушке самой выбрать им место, куда сесть. Он знал, что это сделает её на небольшую долю счастливее, не считая того, что она успела посидеть здесь за каждым столиком, подбирая себе идеальное место. — Давайте сюда, — улыбнулась мягко Харуно и направилась практически в самый угол, откуда открывался вид на всё заведение и улицу, благодаря окну. В том, что куноичи обожала именно эту позицию, мужчина даже не сомневался. Почти сразу же к ним подошёл официант, вежливо кланяясь. — Добрый день, Хокаге-сама, Сакура-сан, — Шестой сдержал смешок, понимая, что его бывшая ученица здесь бывает постоянно, если работники уже знают, как к ней обращаться. Парень протянул им меню, которое, на удивление, было даже больше, чем Хатаке мог подозревать. Хотя в кофейне не было никаких основных блюд — только десерты, много видов кофе и чай. Это затрудняло выбор, ибо хотелось попробовать всё. — Здравствуй, Кендо, — мило взглянула на официанта девушка. — Мне, пожалуйста, бонбон и яблочный штрудель, а для Хокаге принеси кофе по-ирландски. — Десерт? — парень взглянул на джонина, быстро записывая заказ в блокнотик. — Чизкейк с карамельным сиропом, пожалуйста, — кивнул Хатаке и откинулся на спинку дивана. — Хорошо, — Кендо убрал ручку в карман и, перед тем, как уйти, предупредил, что всё будет готово в течение пятнадцати минут. Когда он встал рядом со стойкой, о чём-то начиная разговаривать с бариста, Шестой с интересом взглянул на куноичи, которая хитро посмотрела ему в глаза в ответ. Она уже догадывалась о том, что он хочет узнать. — Если вам хочется узнать, почему именно этот вид кофе я заказала, — Харуно усмехнулась, специально переводя тему, — то могу сказать вот что: я не могу смотреть, когда вы переживаете так. — Такой вопрос у меня тоже был, здесь ты угадала, — вздохнул с улыбкой Хатаке. — Именно поэтому я решила, что вас необходимо успокоить. Считайте, это моё выписанное вам лекарство. Такой врач, как я, плохого не посоветует. Кажется, она просто имела в виду, что у него всё на лице написано и кто, как не она, увидит это. И, естественно, ей хотелось узнать причину всего этого, поэтому сейчас она так выжидающе прожигала в нём дыру. — Я хочу с тобой поговорить, — немного неуверенно начал Какаши, мысленно упрекая себя за это, — об очень важной вещи. Красноречивый взгляд Сакуры буквально кричал о том, что она вся во внимании и готова выслушать его. Слишком уж всё таинственно, чтобы не интересоваться этим. Джонин на мгновение глянул в окно и нахмурился. Девушка заметила это, но не стала комменировать. Он делал это уже второй раз за их встречу, что давало ей понять: за ними явно следят. Вопрос заключался в другом — зачем? Знать, кто это делал, было уже не так важно, потому что, в любом случае, это был не положительный персонаж. — Точно не АНБУ, потому что они чересчур осторожны, и заметить хотя бы одного из них краем глаза просто невозможно, — подумала куноичи, стараясь не показывать своего подозрения. Она смотрела на Какаши, который снова стал серьёзным и, судя по всему, подготавливал себя к тому, чтобы произнести нужные слова. Такие моменты заставляли девушку нервничать. Наконец, он решился и поднялся с места, практически физически ощущая на себе множество чужих взглядов. Харуно хотела было вставать, думая, что им нужно уходить, но он жестом остановил её и сунул руку в карман. Она не понимала, чего он хочет, и, в то же время, не торопила, потому что не могла залезть к нему в голову и узнать о предназначении его действий. Старалась сдерживать своё нетерпение, от которого всё тело практически зудело. — Сакура, — вдруг мужчина медленно встал на одно колено перед ней и протянул ладонь, на которой находилась открытая коробочка с кольцом, — ты станешь моей женой? Она замерла всем телом, даже забывая, как дышать, кожа горела. Сакуре пришлось схватиться за угол стола, чтобы не завалиться на бок от того, как сильно закружилась у неё голова. — Простите, что? — голос тоже отказался слушаться, и она почти шепотом спросила это. В отличие от неё, Хатаке чувствовал себя ещё хуже. Он еле держал себя в руках, чтобы не свалиться на пол. Будь он несдержанным мальчишкой, непременно бы дал слабину, и руки бы уже дрожали от волнения. Он не хотел оборачиваться, но слышал, как колокольчик входной двери звякнул, и почувствовал, что, если сейчас Сакура продолжит так на него смотреть, его сердце предпочтёт остановиться, нежели принимать последствия этого поступка. Уверенные шаги где-то за спиной с каждой секундой всё больше давили, и джонин собирался уже подниматься, обдумывая, как стоит извиниться перед куноичи. — Боже, Какаши, — хрипло обратилась к нему Харуно, и он поднял взгляд, встречаясь с её счастливой улыбкой и слезящимися глазами, которые он не ожидал увидеть. — Я согласна! Честно говоря, он бы и продолжал оставаться на месте, пытаясь прийти в нормальное состояние и несколько раз сложить печать для рассеивания гендзюцу, но Сакура опередила его и крепко обняла за шею, чуть ли не повалив его на пол. — Сакура, — удивлённо зашептал он ей на ухо, но всё же нашёл в себе силы обнять её в ответ, прижимая к своему телу за талию. Он не знал, что его в этой ситуации смущало больше: то, что она обратилась к нему без формальностей, то, что согласилась на его предложение руки и сердца или то, что стискивала в своих объятиях так сильно, что дышать было тяжело. Девушка решила полностью контролировать ситуацию, окружающих и даже самого Хатаке, который находился в оцепенении. Она осторожно отстранилась от него, но лишь на несколько сантиметров. — Какаши, сделай меня счастливой, — она улыбалась с таким трепетом, что его сердце забилось слишком быстро. Он так и не понял, были эти слова вопросом или просьбой, но всё равно поцеловал её, опуская ткань с лица. Сакура была сладкой, горячей и ещё более манящей, чем он ожидал. Такой, которую хотелось только себе. Его лица никто не видел, кроме самой куноичи, которая позволила себе удивиться лишь на несколько секунд, а потом, всё ещё не закрывая глаз, отвечала на поцелуй и открыто рассматривала его, насколько это было возможным. Спустя какое-то время им всё же принесли кофе, вкус которого ни Какаши, ни Сакура уже почти не ощущали. У обоих на языке ощущались только вишня и горьковатая корица.