Children of the sorrowful World

Слишком темно. И я запоздало понимаю, мне не вернуться назад. В сгустившихся сумерках шансы провалиться в яму, чуть прикрытую сверху сухими ветками, или наткнуться на десяток-другой оголодавших ходячих высоки как никогда. Плюхнувшись на высохший трескучий мох, я забиваюсь как можно глубже под корягу, покровительственно оголившую свои корни и гостеприимно принявшую меня под защиту. Мне холодно и, что греха таить, страшно, но выберусь я отсюда лишь с рассветом. Обнимаю колени руками и, переведя дыхание, начинаю анализировать идиотское положение, в котором я сейчас оказалась. И всё из-за Дерила. Если бы этот идиот по-другому вел себя с Кэрол, если бы я это не увидела... Дура, бестолковая дура! Надо же было из-за глупейшей ревности сорваться и сбежать из тюрьмы в лес, неплохо тут заплутать и в итоге оказаться в этой прескверной ситуации. Но здравый смысл вопит, предлагая другую точку зрения. Ревность? Ой ли, Уотсон! Единственное, чем это попахивает - трусостью и больше ничем. Всё, что ты бы ни делала, направлено на одно: спасение твоей жалкой шкуры. За любым поступком стоит лишь очевидный страх смерти. Лекарства для сестры и себя, наиглупейшее поведение на зачистке в тюрьме - спасти только себя, вот о чем ты думала в те моменты. Вот и сегодня ты сбежала, унося свои ноги подальше от разыгравшейся в тюрьме схватки с костлявой. Трусиха! Трусиха... В голове проносятся миллиарды осколочных воспоминаний, и я верчусь под пахнущей трухой корягой, стараясь выстроить их в хронологическом порядке. Хорошо хоть не рыдаю от ужаса. Первое, что нужно вспомнить... Я провожаю взглядом удаляющуюся по пыльной дороге машину. Это Мишонн, Тайриз и Зак спешно, не мешкая ни секунды, отправились в Ветеринарный колледж, о котором говорил Хершель, за лекарствами. Насколько точно старик указал его местоположение на карте? Сколько часов или дней займёт у них путь? Смогу ли я увидеть хоть кого-нибудь из них, или никто так и не вернётся с опасной вылазк? Или я сгину от чёртового менингита? Ни на один вопрос у меня не было тогда ответов. Да и сейчас, спустя четыре бесконечно долгих дня, нет... Заражённые... Нескончаемая вереница, тянущаяся в специально отведённый под карантин блок. Первым стал Дерил, потом Гленн, за ним чёртов-слабак-доктор-Стуки, почти все жители блока D. Последней сдалась Саша. Изнемождённо бросив ведро с водой и не донеся его каких-то пару метров до летней кухни, она прислонилась плечом к столбу забора и зашлась в страшном кашле, готовая вот-вот упасть. Но как только я ринулась ей на помощь, девушка расправила плечи и, смахивая застилающий глаза пот, неверным шагом прошла мимо меня и направилась к дверям карантина. - Не стоит, у меня всё под контролем. - Это единственное, что я услышала от неё в этот момент. Выгребаю из-под себя колючую хвою, впивающуюся в спину, и снова погружаюсь в воспоминания. А время идёт. Оставшихся здоровых взрослых людей можно пересчитать по пальцам, и, как бы это ни было удивительно, я среди них. Но в отличие от других, вместо полезных дел я занимаюсь сущей, как теперь кажется на мой взгляд, ерундой: безвылазно просиживаю в комнате свиданий, отделённой от карантинного блока лишь толстым стеклом, примостившись на столе и подтянув согнутые коленки к груди. Словно рыбки в аквариуме, в карантине мелькают тени ослабевших больных, и слышится как отпираются двери блока, впуская внутрь всё новых и новых обречённых, не знающих заранее, удасться ли им в конце концов выйти отсюда. А я лишь бездумно покачиваюсь взад и вперёд - не думала раньше, что это занятие сможет оторвать от окружающего мира. До меня доходят новости, что, решив не дожидаться возвращения группы Тая, Рик и Кэрол уехали обследовать в поисках антибиотиков близлежащие населённые пункты и отдельно стоящие фермы. Дело плохо: тюрьма совсем опустела, и, напади на нас шайка мародёров или крупное стадо ходячих, беды не миновать. Но почему-то после этих рассуждений я всё также сижу в комнате свиданий и жду, сама не зная чего. Увидеться с Дерилом мне удается лишь раз, когда я всяческими невообразимыми жестами попросила Гленна, проходящего мимо стекла и ещё хоть каплю соображающего и уверенно стоящего на ногах, позвать Диксона. Потрёпанный лихорадкой внешний вид охотника заставляет меня вздрогнуть. Глядя, как Дерил едва двигается, придерживаясь за стену, и устало прислоняется взмокшим лбом к стеклу, я чувствую, как моё сердце болезненно сжимается. Тёмные волосы, мокрые от пота, превратились во взъерошенную паклю, а в уголках рта темнеет запёкшаяся кровь. По телу Дерила пробегает мелкая дрожь. Всё хуже, чем я могла себя представить. Находящийся на грани между лихорадочным забытьем и реальностью, Диксон выглядит объективно хуже тех больных, чьи бледные тени я наблюдала, просиживая здесь многие часы. Мне страшно, потому что это значит лишь одно: его час близок, он - один из первых заболевших. - Как ты? - Самый глупый вопрос, который можно задать в сложившейся ситуации, да и вряд ли сквозь толстое стекло Дерил его услышит. Но тот в ответ лишь мотает головой, мол, всё в порядке. Я вижу, как подкашиваются его ноги, и охотник делает над собой неимоверное усилие, чтобы не сползти в эту же секунду на пол, как отчаянно он хватает воздух, стараясь перебороть кашель. Ему плохо, чертовски плохо, а его страдания незамедлительно передаются мне. Я опускаю глаза, словно ища помощи у бетонного пола, и шумно выдыхаю: - Дерил... - Я прижимаюсь лбом к его лбу, как если бы между нами не было этого чёртового стекла, и, подняв глаза, вижу его затуманенный взгляд. Охотник смотрит на меня, затаив дыхание. Я этого не вынесу! Довольно!.. Но перед тем, как броситься прочь, я плотно сжимаю зубы и цежу столь уверенно, чтобы этой хватило не только мне, но и Диксону, чеканя каждое слово: - Я найду способ помочь тебе, Дерил Диксон... Над небольшим болотцем, на краю которого расположилась защищающая меня коряга, зажигаются мерцающие желтые огоньки, а между тощих деревьев плутают перистые обрвыки тумана, собираясь, сгущаясь и подступая всё ближе. Его тонкие дымчатые струйки нежно касаются моих сапог. Где-то в вышине, хлопая размашистыми крыльями, гулко ухает сова. Холодно, жутко холодно. Я еще крепче обнимаю себя руками и прижимаюсь спиной к прохладным корням. Я знаю лишь одного человека, который способен мне помочь, именно его поисками я сейчас и занимаюсь. Только Хершель Грин сможет вылечить Диксона, ведь меня же он выходил и вылечил бы Софи, если бы Диксон чуть раньше привёз антибиотики... Эта мысль заставляет меня резко остановиться, несколько секунд ошарашенно хлопать глазами и совершенно глупо истерически захихикать. Антибиотики! Та половина привезённых Дерилом лекарств, которая должна была достаться моей сестре. Хершель отдал мне их тогда, зачем - не знаю, лишь сказав, что они могут ещё пригодиться. Отдал и забыл об этом, как напрочь забыла про ампулки и я, забросив их куда подальше. Не прекращая истерично смеяться, я успеваю перевернуть вверх дном свою камеру прежде, чем завернутые в тряпочку ампулы с белым порошком оказываются у меня в руках. Господи, какие же мы идиоты! Ладно старик, но я - рассеянная беспросветная дура... Мне приходится поднажать, прежде чем я успеваю нагнать Хершеля и Карла, выходящих через ворота с территории тюрьмы. Напроситься с ними в лес на поиски бузины, которая, по мнению старого ветеринара, отлично спасает от кашля и сможет хоть на малую толику облегчить страдания больных, оказалось невероятно просто. И уже прогуливаясь на опушке и срывая зонтики цветов, я разворачиваю тряпку и показываю ампулы старику. - Хершель, ты помнишь о них? На лице Хершеля с секунду читается недоумение, и лишь после долгих причитаний, он начинает говорить: - Ты понимаешь, что это? - Он заглядывает мне в глаза, но не дождавшись ответа, продолжает: - Эмма, это шанс протянуть людей до возвращения Тайриза или Рика с Кэрол, понимаешь? Пресвятая дева Мария, как я же не вспомнил про эти антибиотики?! Я киваю и оглядываюсь на стоящего чуть поодаль Карла. Мальчик, привычно надвинув шляпу на глаза, озирается по сторонам и держит наготове заряженный пистолет. Напади на нас ходячие - он единственный, кто сможет дать им отпор. - Прежде, чем отдать тебе их... - начинаю я и запинаюсь, стараясь правильно подобрать слова, и нервно теребя чахлые цветы бузины, - я хочу... У меня есть одно условие - выслушаешь меня? Пробивающиеся сквозь густую листву солнечные лучи образуют причудливый узор света и тени на морщинистом лице старика. Он терпеливо ждёт, что я скажу дальше. - Ты, наверное, и без меня знаешь, что Дерилу гораздо хуже, чем... Чем большинству из остальных заболевших. Тем более это он привёз эти лекарства, - напоминаю я, но, скорее, больше для себя, чем для Хершеля. - Я хочу, чтобы часть антибиотика досталась именно Диксону, остальное ты можешь отдать другим, но... Диксон должен выжить. Мой голос предательски дрожит, и Хершель успокаивающе берёт меня за руку, кивая: - Я понял тебя, Эмма. Вот только поймёт ли Дерил, что это его единственный шанс? Не дожидаясь того, что старик скажет дальше, я порывисто обнимаю его и шепчу: - Я знаю, ты найдёшь способ его убедить. - И тихонько добавляю: - В конце концов, вспомни про снотворное, что ты мне однажды предлагал... И сразу же вслед за объятием тряпка с ампулами вмемте с сорванными мною цветами отправляется в холщовый мешочек, который держит в руках старый ветеринар. Я беспокойно ёрзаю, вспоминая то, что происходило дальше. А дальше... Всё развивалось просто и незатейливо. Отважно шагнувший в карантинный блок Хершель, понимающий, что только он сейчас может, если не спасти, то, насколько это возможно, облегчить страдания людей. Плачущая Мегги, повторяющая только одно: она уже почти потеряла жениха, неужели сейчас ей придется потерять и отца?! А я... А что я? Я снова сижу на столе в комнате свиданий и вглядываюсь в темноту сквозь проклятое аквариумное стекло, гадая, что же происходит в блоке смерти. Именно здесь я узнаю, что люди начали умирать. Уже несколько раз я вижу, как Хершель увозит накрытые белыми простынями тела подальше от выживших, чтобы одним точным ударом ножом навсегда успокоить тех, кто может встать в любой момент. И это правильно: незачем еще больше пугать и без того трясущихся от ужаса людей. Хершель сильный, только сильные способны на подобный подвиг... И всякий раз, когда старик провозит мимо каталку с накрытым трупом, я молюсь, чтобы этот труп не был Дерилом... Или Сашей. Или Гленном. Я вообще не хочу, чтобы под простыней скрывался тот, кого я знала. Больше всего мне хочется, чтобы на каталке лежала болбшая бездушная кукла, не человек. Наверное, я слишком многого хочу. Я знаю, что приехали Кэрол и Рик... Вот только в их сумках ничего стоящего, кроме бинтов, пластырей и таблеток против рвоты и поноса, нет... А Тайриз, Мишонн и Зак по-прежнему отсутствуют. Чтобы оторваться от мрачных мыслей, я бреду на летнюю кухню и, запарив в кружке гречку кипятком и взяв бутылку воды, тащусь на самый отшиб тюрьмы, в карцер, где закрыт Джед. Мужчина встречает меня глупым смешком, его поросячьи глазки всё также подозрительно бегают, и, когда я подаю сквозь передаточное окно в двери кружку, он выпаливает: - Вы нашли убийцу?! - Я не обращаю на его попытки заговорить никакого внимания, но он продолжает: - Это не я, неужели вы все настолько тупы, что этого не понимаете? Да, я прихлопнул того паренька, когда был уверен, что это его рук дело, но тех пташек я и пальцем не тронул. Что молчишь? Или, может, это ты укокошила девчонок, даром слоняясь без дела, а, красавица? Никак не отреагировав на последнюю реплику, я плотно сжимаю губы и, отвинтив крышку от бутылки с водой, демонстративно выливаю всё её содержимое на пол. - Пошёл ты!.. - кидаю ему в лицо и, с яростью захлопнув окно, удаляюсь прочь. Уже почти рассвело, а это значит, что скоро я могу вернуться в тюрьму. Я давно собиралась узнать, как самочувствие у Дерила, и поэтому, возвращаясь от Джеда, я прокручиваю в голове варианты, как позвать охотника к стеклу, не отвлекая при этом своей просьбой Хершеля и не утруждая кого-то из заболевших. Но всё оказывается гораздо проще: я вижу Дерила в тот момент, когда захожу в комнату для свиданий. И не одного... Напротив него точь-в-точь в такой же позе, в какой была и я вчера, стоит Кэрол. Как и я, прижавшись к стеклу и глядя охотнику в глаза, вот только их ладони находятся напротив друг друга, и если бы не пресловутое стекло, их пальцы давно бы переплелись. Кэрол молчит. Что мне остаётся делать теперь, кроме как выскользнуть прочь также тихо и незаметно, как я пришла. Чёртов Диксон! Чтоб его!.. Увидела, что жив и ладно, наплевать и на него, и на Кэрол. Мне всё равно. Вот только почему-то я уже перелажу через замаскированную дыру в заборе и углубляюсь в лес. Мне плевать, повторяю я сама себе, когда яростно пинаю шляпки ни в чём неповинных поганок. Я не ревную, у меня просто нет причин для ревности. Обуреваемая злобой, я полдня плутаю в лесу, пока не оказываюсь здесь. Уже стемнело, и я понятия не имею, где нахожусь. Зато злость мгновенно исчнзает, уступая место банальному страху. Чертов Дерил! Если бы не он, я провела бы эту ночь в своей уютной кроватке, а не скрючившись под сухим пнём. Во всём виноват Дерил! Дерил! Дерил! - Дерил... - Я поднимаю голову и оглядываюсь по сторонам, повторяя: - Дерил... Дерил. Непонятная тревога буквально подбрасывает меня с земли и заставляет что есть духу ломиться через кусты и колючки к тюрьме. Теперь, утром, я узнаю место, где нахожусь: оказывается, в своих плутаниях я подобралась совсем близко и, будь я чуточку посмелее, могла бы за какие-то пятнадцать минут вернуться домой. На ходу срываю несколько цветков бузины и распихиваю их по карманам, чтобы в случае неудобных вопросов врать, что я отлучилась, чтобы собрать ещё одну порцию бузины для Хершеля. В тюрьму я попадаю тем же путём, что и вышла - через дыру в заборе. Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что моё возвращение осталось без внимания, трусцой бегу к карантинному блоку. Сердце при этом неприятно щемит, и в голове рождаются не самые радужные картины того, что могло произойти за моё отсутствие. Едва я успеваю забежать в комнату для свиданий, до моего слуха доносятся шум возни, происходящей на карантине, и - о боги! - пистолетные выстрелы. Задыхаясь и не помня себя от ужаса, я начинаю что есть силы колотить по стеклу, разбивая ладони в кровь, и со слезами скулить имя Дерила. - Гленн!.. Гленн! Папа! - С криками за моей спиной появляется Мегги. - Папа! Несколько раз также, как и я, безрезультатно ударив по стеклу, она отталкивает меня и, возведя пистолет, стреляет в окно. Стекло, тут же пошедшее мелкими трещинами, ещё держится, но спустя мгновение рассыпается водопадом острых осколков. Зовя жениха и отца, девушка бросается внутрь блока, и я спешу вслед за ней, слыша за спиной топот приближающихся Рика и Кэрол. Оказавшись внутри, я затравленно озираюсь по сторонам и ужасаюсь от увиденного. Умершие нападают на обессиленных и оттого не имеющих возможности сопротивляться больных. Насмерть искусанные, они практически тут же обращаются и набрасываются на всё новых и новых жертв. На втором этаже слышатся выстрелы и, подняв голову, я вижу Хершеля, отстреливающего из ружья ходячих. Рядом с ним дрожащими руками целится из пистолета и раз за разом промазывает едва держащийся на ногах Гленн. Пули летят мимо скалящихся мертвяков и прочно застревают в изрешечёных стенах. Мегги вместе с Сашей и Стуки прикрывают жмущихся друг к дружке детей. Когда в блок врывается Граймс и тут же начинает отстреливать ходячих, я, вытащив нож и отталкивая от себя нападающих тварей, отправляюсь искать Дерила. Я нахожу его зажатым в угол и пытающимся сопротивляться ходячему, снова и снова бросающемуся на него. Оттолкнув охотника в сторону, я встаю между тварью и медленно сползающим по стене Диксоном и, прикрывая его спиной и выставив нож вперёд, раскалываю череп надоедливому уродцу. Опустившись на колени рядом с Диксоном, я обхватываю его лицо ладонями и, заботливо глядя на него, задаю один вопрос: - Ты в порядке? Все мои обиды и глупая злоба на охотника забываются в тот момент, когда он слабо кивает, пытаясь улыбнуться, и утыкается головой мне в плечо... А позже, когда всё заканчивается, я помогаю Диксону, поддерживая его и давая опереться на меня, подняться и дойти до кровати, а он, пытаясь лечь поудобнее, шумно выдыхает: - Почему ты не пришла вчера? Я ждал тебя у окна... Долго. Я отвожу взгляд в сторону и, пожав плечами, поправляю Дерилу сбившееся одеяло. - Дел было слишком много. - Поднимаюсь с краешка кровати, на котором я сидела, и расправив невидимые складки на штанах, иду на выход. - Мне пора, поправляйся, Дерил. - Спасибо. За всё. Это лишь на мгновение заставляет застыть меня в дверях, и, прежде чем уйти, я коротко киваю и облегчённо улыбаюсь самой себе: - Не за что, Дерил Диксон. О том, что группа Тайриза наконец-то вернулась, под вечер извещает громкий автомобильный гудок у ворот тюрьмы. Прекратив очистку от трупов карантинного блока, я вместе с остальными выхожу на улицу. Темно-синий "додж", не дожидаясь, когда за ним закроют ворота Мегги и Карл, стремительно поднимается в пригорок ко внутреннему двору тюрьмы. Уже по количеству силуэтов в салоне проехавшего мимо автомобиля, я понимаю - что-то случилось. Резко остановив машину, с водительского сидения выскакивает озабоченый Тай, за ним, чуть медленнее, вылезает Мишонн, вытаскивая нагруженные лекарствами рюкзаки. И всё. А где Зак? Я беспокойно шарю глазами по салону автомобиля, в надежде, что Зак, возможно раненый, лежит на задних сидениях, но нет. Его нет... Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Бэт, которая вдалеке от карантинного блока гуляет с малышкой Джудит. Девушка сразу всё поняла, ей не нужно объяснять, куда пропал Зак. Опустив глаза, она усаживает играющую с веночком из цветов девочку на расстеленный в траве плед и, подозвав Карла присмотреть за сестрой, удаляется в блок С. Бедная, бедная Бэт... Я нахожу Бэт в ее камере, где она, сидя на полу и прислонившись к стене, рассматривает браслет с кулончиком в виде морды лисы, некогда подаренный Заком. Я ожидала увидеть её в слезах, но глаза девушки сухи. Присев рядом с ней, я устало произношу: - Они привезли лекарства, и, если бы не Зак... Я замолкаю. Девушка резко вздёргивает голову - хвостик светлых волос при этом забавно покачивается - и едва слышно шепчет: - Он даже не попрощался со мной, - начинает она и затихает, когда её взгляд бесполезно мечется по камере, но, выдохнув, продолжает уже громче: - Это даже хорошо - я ненавижу прощания. Я подаюсь вперёд и заключаю Бэт в кокон своих объятий, она судорожно всхлипывает и прижимается ближе ко мне. - Я тоже, Бэт...