долго и счастливо

любовь, вообще, штука интересная. вот только дин себе признался ещё году на двадцатом своей жизни, что абсолютно не понимает прямое определение этого слова. что должен испытывать человек, когда любит кого-то? какие признаки у такой сильной привязанности, ради которой ты можешь пойти… на смерть? он любил отца, любил брата, любил и любил, и любил. но это всё была совсем не та любовь, которая его интересовала. любил ли он кого-то настолько сильно, чтобы… что? дин знал, что должна быть разница между любовью к семье и к кому-то, кто для тебя превыше всего. он знал, что это разные чувства. но всё, что он ощущал относилось к первому типу. люди, которые тебе стали семьёй, по крови или нет, неважно. он готов был умереть за каждого из них, но… женщин у него было, наверное, меньше, чем он смог бы сосчитать, но точно больше, чем мог вспомнить. и всё было абсолютно не тем. цепляться к каждой юбке стало уже привычкой, дин даже не думал о чувствах. была, конечно лиза, но лиза… дин хотел жить нормальной жизнью, и не знал наверняка, были ли чувства к ней попыткой ухватиться за эту нормальную жизнь или всё же тем самым, что он искал. в общем, дин твёрдо мог взглянуть в зеркало, рассматривая своё уставшее лицо, и признаться себе, что никогда не любил. и отражение в зеркале устало бы вздохнуло, наклонило голову набок. в одном этом взгляде дин видел все возможные причины, по которым для него была закрыта прекрасная и лёгкая дорожка под названием «долго и счастливо вместе с родными». долго и счастливо — это что-то из разряда сказок. и, конечно, все легенды и рассказы о монстрах не вымысел, даже библия не наврала о некоторых событиях, но чтобы сказки… долго и счастливо — это явный бред, и дин эту мысль не просто отбросил в самый далёкий угол сознания, он сжёг её, а пепел бросил в озеро, туда же выбросив надежды на спокойствие и светлое будущее. — дин, — он вздрагивает от звука голоса, потому что вообще забыл о том, что реальность, между прочим, опасная реальность, всё ещё здесь. — ты слушаешь? когда кастиэль чем-то недоволен, не серьёзными вещами, а какой-то глупой мелочью, то уж очень сильно похож на ребёнка, а не на всемогущего ангела божьего. в нём ни доли сарказма, ни грамма яда. только искренние детские эмоции. и даже пошутить про них не может. то есть может, но дин вряд ли поймёт юмор енохианского языка. он не уверен, что кастиэль сам понимает. ангел и людей совсем не понимает. для него всё так просто, что хочется спросить у своего отражения, почему люди не таковы, какими их видит кастиэль. зачем они лгут, используют странные способы говорить правду, отшучиваются, когда говорят всерьёз. но люди сложные. намного сложнее, чем может показаться с высоты небес. и кастиэль тоже. дин видит это, а, может, просто выдумывает. но он точно не так прост, как остальные ангелы, даже если сам считает иначе. — да, я слушал, — почему люди лгут? дин не знал точного ответа на вопрос, но он лгал, чтобы не обидеть, уберечь, оградить дорогих людей. — монстр, он сожрал, — но, судя по лицу кастиэля, ни о каком монстре они не говорили. — ладно, прости, кас, признаю, я не слушал. кастиэль хмурится, а дин сдерживает улыбку, потому что всё это слишком сложно. дин никогда про себя не называет ангела коротким именем, но вслух произносить «кастиэль» кажется чем-то странным. пускай для сэма, бобби и остальных, он останется просто «касом», что звучит даже слегка по-семейному, но он же часть семьи. а полное имя, так красиво звучащее, он оставит в своих мыслях. должен же быть хоть какой-то толк от их присутствия, а то иногда наличие голоса в собственной голове казалось по смыслу приблизительно равным числу, которое настолько приближенно к нулю, что кажется его можно волшебным образом обратить в этот ноль. однако всё сверхъестественное бессильно против простой математики. была бы такая же точная наука, которая объяснила бы дину, как понять любовь. но против неё бессильны все точные науки. дин спрашивал у сэма, что означает любить, надеясь, что тот объяснит хоть немного доступно, но получил в ответ лишь фразы про жертвенность и тот факт, что «ставишь чужие интересы выше своих». ему это не помогает абсолютно никак. — дин, что с тобой сегодня? — кастиэль щурится, и сложно сказать подозревает он или беспокоиться. — кас, как вы, ангелы, понимаете любовь? кастиэль смотрит удивлённо, и дин бы на его месте отпустил бы какую-то колкость, но кастиэль молчит. — не уверен, что смогу объяснить тебе наше понимание… — начинает кастиэль. — только давай в этот раз без енохианского, — не удерживается и перебивает дин. — но, пока я был среди людей, я понял, что любовь — это готовность отдать себя всего без остатка. дину немного любопытно, кого кастиэль цитирует и где он услышал эту фразу. признаться, звучит красиво, но толку от этого нет, и он словно бьётся головой о стену. — дин, — но он подмечает, что ему нравится, когда кастиэль зовёт его по имени, он словно одержим этим звуком. — мы вернёмся к делу? — да, конечно, — почему люди лгут? потому что иногда правда совсем неуместна. дина не отпускают мысли об отличиях одной любви от другой. вся разница в поцелуях и сексе? он сжимает губы, потому что это редко происходит с теми, кого действительно любишь. дин закрывает глаза, думая, а есть ли вообще различия. и усмехается, думая, что это похоже на поиск смысла жизни. сначала думаешь, в чем он, потом размышляешь, а есть ли он. в номере холодно, отель на две звезды, но дину кажется, что тут и одну дать жалко. кастиэль смотрит в окно уже битый час, и дин поклялся себе, что если тот не отойдёт оттуда ещё через пятнадцать минут, то он встанет и посмотрит, что такого интересного в этом куске стекла и пространстве за ним. — дин, — и снова это звучание. странно, что никто больше не произносит имя так. словно кастиэль вкладывает в звуки какой-то особый смысл. — почему люди лгут? дин уже слышал этот вопрос от ангела, но в этот раз он задан с другой целью. кастиэль не пытается понять людей. кастиэль пытается понять себя. дин хотел бы объяснить, как чувствует это, но он просто чувствует. — потому что, кас, иногда правда им не нравится. — вот как. и дин готов дать руку на отсечение, в этом «вот как» есть что-то, что кастиэль предпочитает скрывать от него. дину правда совсем не нравится, и он лжёт сам себе. лжёт до поры до времени, потому что единственная истина в том, что правда, любая правда, всплывает рано или поздно. — ты изменил меня, дин, — он слушает то, что кастиэль говорит ему, но слышит лишь историю о том, как просрал свой единственный шанс на долго и счастливо. — я люблю тебя. и дин понимает. всю простую разницу между одной любовью и другой. она так проста, что хочется все волосы себе вырвать. наивная и детская простота любви в том, что разницу никогда не опишешь словами. она просто есть, её просто чувствуешь. ведь любовь всегда была выше точных наук. кастиэль исчезает просто и тихо. дин умирает так же просто и тихо. смерть проста, но даже самые сложные ей подвластны. дин твёрдо решает верить словам из песни. небеса его ждут. точнее кое-кто. и второй шанс на долго и счастливо он ни за что не отпустит. потому что не привык верить впустую. он не открывает глаза, пока не слышит знакомый голос со знакомым особым смыслом. — дин.