Красивый одноклассник

"Боже, какой он красивый" Карл не верил в бога, но Виктору он готов был поклоняться всю жизнь. Его золотистые волосы, аккуратные черты лица и какая-то невинная хрупкость завлекали Эзопа, заставляя любоваться своим одноклассником. Они с пятого класса учились вместе , и за всё это время Карлу не особенно много приходилось общаться с Виктором. Сам по себе сероволосый носитель медицинской маски был необщительным от слова совсем , да и Гранц не отличался тягой заводить новых знакомств. Однако Эзопу порой казалось, что Виктор всё прекрасно понимает и лишь делает вид ничего не подозревающего мальчика. Но никто ничего не осмеливался сказать. Карл лишь тихо поглядывал на одноклассника последние года два. Он разглядывал своего возлюбленного везде и всегда, вечно искал его глазами в толпе, даже фотографировал. Иногда казалось, что наш тихоня знал о Гранце больше, чем тот сам знал о себе. Карл постоянно следовал за объектом обожания, куда бы тот ни пошел, иногда они даже пересекались и болтали. Он никогда не предавал свои чувства критике и не пытался вообще осмыслить причины такой иррациональной влюбленности. Эзоп всё время предпочитал хранить молчание о своих чувствах. Возможно, его терзали страх и неуверенность, а возможно ему попросту нравилось вот так "По-тихому" любить Виктора. Как говорится, в тихом омуте черти водятся. За всё то время, что Карл был влюблен в своего одноклассника, он с удивлением осознал, каким же извращенным является. Перверсии открывали ему новые краски жизни, когда в очередной раз после безмолвного дня, он возвращался домой, витая в облаках своих мыслей. Лежа на кровати он представлял себя с Гранцом в одной постели, а иногда и не только в ней. Любимым его местом для фантазий был подвал. Цепи, плети, кляпы, но он не ограничивал себя только этим. Он представлял как обнимает дрожащего от страха и ужаса одноклассника, обещая не резать слишком глубоко. Стоит упомянуть, что Эзоп увлекался бальзамированием. Ещё с ранних лет он мечтал в будущем работать с мертвыми, придавая им надлежащий вид. Его очень сильно завораживала загробная жизнь в целом, поэтому к смерти он относился как к чему-то прекрасному. Он обожал запах и вкус крови, любил узнавать и изучать смерть людей и животных. Он любил, когда смерть была красивой, когда интересная история жизни внезапно обрывалась погибелью. Так было всё время, сколько Карл себя помнит. О Викторе он мечтал как о своем мученике, которого в итоге обязательно лишит жизни самым элегантным, изящным и красивым способом. Помимо смерти, Эзопа возбуждали ещё и страдания, а комбинация этих двух его "Фетишей" давала нескончаемый эстетический экстаз, от которого хотелось мычать, закатив глаза. Много ночей он провел в своих мечтаниях, но с каждым разом осознавал всю абсурдность и нереальность своих желаний. И это было для Карла самой страшной пыткой в его жизни, ведь каждый раз когда он смотрел на Виктора, это понимание появлялось снова. И с каждым новым днем, с каждым оргазмом Эзоп убеждался в том, что однажды Виктор будет с ним, и он сможет воплотить все мечты в реальность. Как раз в один из таких вечеров Карл понял, что пришло время для действий. Это был солнечный апрельский день, когда вроде бы уже не холодно, но прохладный ветер заставляет надеть куртку. Виктор как обычно разглядывал какие-то книги в кабинете биологии. Он был явно увлечен своим занятием, но нависшая над ним тень отвлекла Гранца, заставляя обернуться. Пепельные волосы и белая медицинская маска — все признаки указывали на то, что перед Виктором стоит никто иной как Карл. У Эзопа в голове начинают закрадываться сомнения по поводу всего, что он замышляет. Он невольно краснеет, хоть под маской этого и не видно. Но когда Виктор улыбается ему, произнося солнечное "Привет!", всё внутри взлетает к чертям, а последние частички здравого смысла покидают разум. Виктор точно должен принадлежать ему и только ему. — Привет — как-то томно и слегка загадачно поздаровался Карл, подходя чуть ближе к собеседнику. Боже, как он держал себя, чтобы не изнасиловать этого милого мальчика прямо сейчас в школьном туалете. Эзоп умолял себя потерпеть ещё немного, ведь Гранц совсем скоро окажется в его руках. — Ты что-то хотел спросить? — склонив голову вбок, произнес Виктор, когда Карл так невольно о чем-то задумался. — Ах, да, хотел, эм... Ты сегодня придешь на дополнительные занятия?— сероволосый прекрасно знал ответ, но в силу своей неуверенности в себе, всё равно решил переспросить. Карл и Виктор ходили на одни дополнительные занятия, однако , в отличие от Гранца, Эзоп там совсем не за новыми знаниями. Виктор всегда посещал все дни, кроме пятницы, то есть сегодня. — Нет, ты же знаешь, я не хожу по пятницам — ответил Гранц, состроив озабоченное лицо — а что? Что-то случилось? — Нет, просто я сегодня тоже не пойду, не хочешь пройтись домой вместе? — Эзоп сам себе не поверил, когда сказал это. Он никогда ранее не предлагал одноклассникам, да и вообще кому-либо, делать что-нибудь вместе, а тут. "Вдруг Виктор посчитает странным, что Карл знает в какой стороне он живет? Хотя они же ходят домой по одной дороге, но это ведь не гарантирует, что Гранц его заметит." Подобного рода мысли терзали и без того больную сероволосую голову. — Хм... Конечно! Честно говоря, я всегда наблюдал за тобой, когда ты идешь впереди меня по дороге, наши дома наверное расположены недалеко друг от друга — улыбаясь, Виктор зачем-то приобнял книгу, которую держал в руках. Эзопу показалось это милым. — Тогда договорились. " Это было так просто? Неужели общаться с людьми настолько просто и... Приятно? Неужели он меня не ненавидит и относится ко мне хорошо. Не ложь ли это, не убежит ли он от меня? Будет ли он любить меня так же, как я его? Конечно будет, он обязан, ведь я люблю его, и сегодня мы обязаны наконец-то совершим ритуал, во имя любви "— мысли так и лезли в его одурманенную голову все оставшиеся уроки. Ближе к трем часам того же дня, по окончании уроков, Виктор и Эзоп встретились в раздевалке, откуда и направились домой. Но Карл то знал, что домой одноклассник, скорее всего, уже не вернется. По дороге сероволосый то и дело заводил разговор, не желая показаться возлюбленному скучным и неинтересным. Виктор поддерживал диалог на любую тему, будь то события, произошедшие в школе за последнее время, или любимая фирма носков. Он казался для Карла ещё более идеальным, чем тот себе представлял. Когда они свернули на менее оживленную улицу, Карл вдруг засуетился. — Ох, я совсем забыл, мне нужно зайти в одну лавку — произнося это, он начал шарить руками по карманам, в поисках кошелька. — Да? Тогда могу я пойти с тобой?— надежды Карла оправдались и Гранц сам захотел пойти с ним вместе. — Конечно — стараясь не показывать свои подленные эмоции и адреналин, тихо произнес Эзоп и направился в какую-то темную подворотню. Ему хотелось хихикать, чтобы хоть как-то высвободить всю ту тревогу и страх облажаться. Виктор послушно шел за одноклассником, и хотя для него было весьма не убедительно то, что кто-то мог открыть лавку в таком темном месте, он наивно доверял Карлу. Эзоп резко развернулся назад, от чего Виктор чуть ли не столкнулся с ним. Они стояли в узком коридоре, образованном между кирпичными стенами домов, защищающих проход от дневного света. — Что? — смещая брови к переносице вопросил Гранц. Карл не ответил ему, лишь заглядывая в янтарно-желтые, золотые глаза. Сероволосый положил одну руку на плечо одноклассника, принуждая того упереться спиной в кирпичную стену. Ещё пару секунд он любовался озадаченным и даже смущенным Гранцом, после чего резко накрыл чужой нос и рот платком, источавшим эфирный запах хлороформа. К глазам Гранца подступили слезы, он отчаянно замычал, наивно веря в то, что кто-нибудь придет на помощь. Эзопу понадобилось приложить немало усилий чтобы держать Виктора в таком положении ещё около минуты. Однако в скором времени Гранц медленно начал сползать вниз по стене, царапая куртку о кирпич. Карл подхватил спящее тело, что обмякло в его руках, придерживая того за голову. Он оттянул маску на подбородок и медленно прикоснулся к чужим полураскрытым губам, сам пьянея от сладких частиц хлороформа, оставшихся на чужом лице. Янтарные глаза слегка приоткрылись. Холодный свет лампы, висящей прямо над кроватью, на которой лежал Виктор, не давал прийти в себя. — Проснулся, мой сладкий ? — послышался знакомый голос откуда-то справа. С трудом поднимая голову, Гранц посмотрел в сторону источника звука. Увиденное его не обрадовало: Карл, надевая медицинские перчатки белого цвета, стоял около старого металлического стола, на котором расположилось разнообразие самых необычных пил, ножей, ножниц, подходивших больше для разделки плоти. Лицо Эзопа закрывала привычная белая маска, но улыбка словно просвечивала сквозь ткань. С ужасом Виктор также обнаружил, что руки его привязаны веревками к пыльной металлической кровати на которой он лежал. На нем не было ничего кроме нижнего белья — майки и трусов, поэтому холодная атмосфера помещения, в котором он находился заставляла дрожь побегать по телу. — Что происходит ?! — скорее возмущенно, чем испуганно вскрикнул Виктор. Но в ответ он получил лишь не сильный, но болезненный удар обратным концом металлического скальпеля в область сонной артерии от подошедшего Эзопа. — Не кричи так громко, нас могут услышать, любовь моя, — вежливо попросил сероволосый, прижимая указательный палец к собственным губам. — Любовь, что ты...? — с явным не пониманием смутился Гранц, к которому потихоньку начали возвращаться воспоминания. — Разве ты так и не понял? Я люблю тебя, — произнеся свое признание, Эзоп закрыл рот своему пленнику, не желая слушать ответ того. Рукой, в которой находился скальпель, он стянул маску. Выражение его лица было спокойным, как никогда, будто Карл созерцал нечто прекрасное. Но ведь так и было, всё происходило также, как и в мечтах Эзопа, которые он так старательно и долго таил. Мычание раздалось в стенах сырого подвала. Карл, недолго думая, запихнул в чужую глотку комок какой-то ткани, просовывая тряпку как можно глубже. Наконец, обе его руки освободились и он может делать с плененным одноклассником всё, что угодно. И он делал. Для начала, тонкие руки в перчатках избавились от белой майки, разрезав ту посередине груди, специально чуть задевая кожу. Карл долго ощупывал, поглаживал и рассматривал хрупкое тело возлюбленного, проходясь подушечками пальцев от ключиц к самому пупку. Руки неумело выбирали место для первого надреза, надавливая на нежную плоть. Он тщательно продумывал свои действия, пока взволнованный пленник пытался понять намерения одноклассника. Наконец, когда Эзоп решился начать с ребер, он поднес скальпель к нужному месту. Но ему помешало громкое мычание и своеобразные конвульсии жертвы. В таком случае, Карл принял решение сесть на бедра Виктора , стараясь обрести больший контроль над жертвой. — Если будешь дергаться, то получится некрасиво, полежи спокойно, пожалуйста — с нотой раздражения проговорил сероволосый, приставив холодный скальпель к ребрам. Виктор завыл, но дергаться перестал, зажмуривая глаза, не желая видеть всей этой картины на своем теле. Эзоп, видя, как неприятно его жертве, только сильнее возбудился, с особым старанием давя на скальпель, вырезая изящные узоры на теле, которые продолжались от самых ребер до ключиц. Лезвие скользило по плоти, словно карандаш по бумаге, вырисовывая закрученные, кровавые узоры. Карл чувствовал себя художником, он чувствовал себя великим творцом, создающим шедевры под крики боли. Подушка под Гранцем , кажется, насквозь пропиталась солеными слезами. Он давно уже сорвал все голосовые связки, но продолжал отчаянно кричать и, наверное, пытаться просить о пощаде. Но Эзоп продолжал, несмотря ни на что. Закончив работу, он принялся слизывать реки крови, проходясь языком по теплым разрезам, глотая излишки крови. Он как будто специально надавливал языком в тех местах, где кожа была максимально тонкой и нежной, желая причинить возлюбленному как можно больше страданий. Оказавшись около ключиц, Карл поднял глаза на заплаканное личико Виктора, заглядывая в обожаемые им глаза. Скорее всего, если бы в глотке у Границы не было кляпа, он бы сейчас умолял о пощаде и обещал бы Карлу всё, что тот захочет, взамен на то, чтобы прекратить всё это. Но большего, чем изрезать тело своего возлюбленного, Карл не хотел, поэтому он приставил скальпель к шее Виктора. Эзоп хотел было пройтись лезвием по горлу, протыкая то насквозь, но остановился, решив, что пока что не хочет убивать Гранца. Нет, время для кульминации ещё не пришло. Вместо горла Эзоп воткнул хирургический инструмент в плечо мученика. Громкое, протяжное мычание снова раздалось в каменных стенах. Виктор задергался в приступе нескончаемой боли, напрягая каждую частичку своего тела. Карл же широко улыбнулся, с силой вращая скальпель внутри. Но когда янтарные глаза начали закатываться наверх, Эзоп вытащил инородное тело из плеча одноклассника. Он рассмеялся, прилегая к дрожащему Виктору, обнимая того, желая впитать чужую кровь. Не в силах больше сдерживаться, Эзоп принялся расстегивать свою рубашку, которая вскоре полетела на пол. Сползая с бедер Гранца, Карл стянул нижнее бельё Виктора, полностью обнажая тело одноклассника. Перед тем, как приступить к самому интересному, Эзоп решил сменить орудие пыток. Теперь он держал в руках уже не скальпель , а самый настоящий кинжал. — Ты ведь не против новой игрушки? — поинтересовался садист, желая узнать предпочтения партнера. Виктор лишь продолжал мычать. — Может быть ты хочешь что-то сказать мне, м? Карл очень хотел услышать вопли возлюбленного, который могли бы стать для него самой лучшей мелодией жизни. Было уже наплевать на возможные последствия громкого крика одноклассника, хотелось просто услышать, прочувствовать его боль. Вскоре, когда Карл уже готов был войти в упругую задницу, кляп покинул глотку Виктора. Тот принялся глубоко дышать ртом и негромко шипеть. Видимо он действительно надорвал связки. Находясь между ног Гранца, сероволосый демонстративно обсосал кинжал, как будто желая отрезать себе язык. — Хочешь попробовать? — ничего не стоило догадаться, что слова Эзопа были вовсе не вопросом, скорее приказом. Он склоняется ближе к лицу одноклассника, касаясь мокрым, и от того холодным, лезвием нижней губы. Виктор хнычет, не желая подчиняться, но всё же приоткрывает рот послушно облизывая острый конец кинжала. Карла это зрелище завело настолько, что они не сдержался и резким движением воткнул острый предмет в чужой язык. Крик боли ласкал уши садиста, а опухшие от слез глаза виктора вновь сомкнулись, не желая видеть всего этого ужаса. Ему хотелось бы верить что происходящее — всего лишь сон, самый сташный сон в его жизни. Хотелось, проснуться, отчаянно закричать и осознать, что он лежит в своей постели, накрытый теплым одеялом, а не бледным телом сумашедшего. Весь рот Гранца был в его собственной крови, поэтому Карл просто не мог не поцеловать пленника, слизывая красную жидкость, смешанную со слюной. Он бы мог питаться одной лишь кровью возлюбленного до конца своих дней и быть невероятно счастливым, но увы, долго держать здесь Виктора Эзоп не может. Поэтому в данный момент он пытается максимально насладиться кровью, слезами и криками одноклассника. — Я люблю тебя, Виктор. Люблю так сильно и хочу, чтобы ты тоже любил меня, — Гранц пытался слушать сквозь звон в ушах. — Хватит! — хриплым, заплаканым голосом, дрожа произнес Виктор. — Хватит г-говорить, что любишь меня и потом делать мне б-ольно... — хныча, продолжал он. — Больно.. Но разве любовь не есть боль? Страдания — высшее явление любви, пойми же это. Я так люблю тебя, что готов даровать тебе самую сильную боль, — томно прикрывая серые очи, говорил Эзоп, вкладывая в слова такую нежность, на которую только был способен. Виктор хотел бы понять это, но речь одноклассника как будто была для него настолько абсурдная и противоречива, что осознать смысл слов становилось невозможно. Гранц вздрогнул, когда почувствовал, как окровавленная рука в перчатке легла на живот и медленно начала спускаться вниз. Дыхание Виктора участилось, а сердце словно забилось с новой силой. Он не хотел этого, нет. Но говорить о своих желаниях и нежеланиях Карлу одноклассник не мог, поэтому просто старался спокойно терпеть всё это. Стоит ли говорить, что долго церемониться с растяжкой партнера Карл не стал, лишь немного облегчив себе задачу с помощью слюны, чтобы не вставлять совсем на сухую. Он вошел в измученное тело сразу на всю длину, и тогда Гранц уже не смог сдерживаться, протяжно вскрикивая на весь подвал , заканчивая крик, тихо заскулив. Эзоп продолжал двигаться внутри одноклассника, ни на секунду не давая тому привыкнуть, выбивая из того стоны боли, которые ошибочно путал с удовольствием. Но Виктора без внимания он не оставил, растрепанно водя рукой по чужому члену, в попытке принести хоть какое-то удовольствие своему любимому. Правда, к середине сего процесса Эзоп напрочь забыл о том, что в нормальном сексе удовольствие получают двое. Он вдалбливался в юное тело, сжимая чужие ягодицы , насаживал одноклассника на свой член. Но Карлу казалось, что чего-то не хватает. Не хватало его любимых теперь криков боли и ужаса. Лишь подумав об этом, садист схватил лежавший до этого на кровати кинжал, запачканный в крови и слюнях и со всей силы вонзил тот в глаз Виктора. Тот не кричал. На этот раз он лишь раскрыл рот, будто хотел что-то сказать, но не мог. Кажется, болевой шок не давал Гранцу вновь почувствовать что-либо. Эзопу это не понравилось, он хотел слышать свою любовь, потому вынул лезвие из кровавой дыры в голове Виктора, продолжая трахать того. Гранц уже больше походил на тряпичную куклу, мышцы его с каждой секундой становились всё менее напряженными, а голос практически исчез. Но сердце его по-прежнему билось, поэтому Карл ни на секунду не останавливался, приближаясь к оргазму. — Я знаю, что ты живой, я вижу, чувствую, как ты дышишь, — сбивчивым полушепотом говорил Эзоп, чувствуя незабываемые ощущения внутри чужого тела. Это был его первый секс, как и у Виктора. Первый и последний, ведь сероглазый не сможет более полюбить кого-то также, как любит Гранца. Ответа не последовало, но Карлу он был и не нужен. Издавая громкий стон он излился в прямую кишку одноклассника, закусив губу. В ушах зазвенело, Эзоп не до конца понимал, что движет им в данный момент, но он, сжимая ручку кинжала, вонзил лезвие в глотку Виктора, чуть ли не протыкая насквозь. Тело Гранца дрогнуло в последний раз, глаз его опустел, утратив былой блеск, оповещая о смерти. Ещё пару секунд в голове Карла играло удовольствие, но его быстро сменило осознание того,что трепетно любимый им Виктор больше не дышит. Где-то внутри смешался коктейль из такого множества эмоций , что ни слезами, ни смехом выразить их было нельзя. С одной стороны он был счастлив, подарив возлюбленному смерть, но с другой.... Карл понял, что не сможет больше любоваться Виктором. Лицо его приобрело спокойный, привычный вид. Медицинские перчатки полетели на пол. Так прекрасно и одновременно грустно было всё это. Он лег на мертвое тело, целуя ещё розовые, но уже не такие теплые губы. Эзоп спустился чуть ниже, к самому сердцу, вслушиваясь но в ответ получая тишину. В его больную голову взбрела идея о том, что по-настоящему выразить свои чувства он может, съев сердце Гранца. Долго он раздирал, ломал и резал плоть, прежде чем достать до органа. Сердечко Виктора было таким небольшим и, если можно так выразиться, милым, что Эзоп вцепился в него зубами, раздирая на части, не медля с трапизой. Следующие три дня он приходил в этот подвал, где юное тело разлагалось всё сильнее с каждым днем. Он приносил цветы, конфеты и любимые фотографии Виктора, но никак не мог смириться со смертью своего любимого и вскоре сам проткнул себе горло в этом же подвале, чтобы души их могли воссоединениться в загробной жизни. Конец....