Ты не девушка, ты-искусство.

Дверь в кабинет с лёгким скрипом открылась, и туда буквально ввалились две смеющиеся и целующиеся девушки. Одна из них- невысокая шатенка с небесно-голубыми глазами, а другая-высокая кареглазая блондинка. Кабинет сам по себе был небольшим, на подоконнике лежали какие-то краски, в углу стояли мольберты, а почти в центре находился небольшой диванчик розового цвета, скорее всего, когда-то он был нежно-розовым. По всей видимости, он стоит здесь ещё с тех времён, когда этот университет ещё открыли, потому что его внешний вид сам об этом говорил. В общем, этот кабинет по сути был кладовкой для всяких вещей этого университета. Кареглазая подошла к большому окну, распахнув шторы, позволяя солнечным лучам попасть в комнатку и осветить всё вокруг. Девушка вновь обернулась, посмотрев на свою ненаглядную, улыбнувшись ей и подходя к мольберту. Она довольно легко его перенесла в нужное ей место, а именно в центр комнаты, напротив дивана, там где лучи солнца особенно хорошо попадали. На мольберт опустился небольшой холст, пока внимательные голубые глаза за этим всем наблюдали. Вскоре возле мольберта стоял небольшой столик, на котором теперь стояли краски, кисти и баночка с водой. —Моя красавица, —тихо произносит Саша, чем вызывает у Алёны небольшое смущение, потому её щечки стремительно краснеют, а сама она отводит взгляд своих очаровательных голубых глаз. От комплиментов блондинки её сердечко всегда билось быстро-быстро. За дверью, где-то в коридоре раздавались чьи-то голоса, потому Швец немножко испугано посмотрела на большую дверь, а потом на Сашу. —Не волнуйся, скорее всего, это учителя какие-то, не зайдут они сюда, —она улыбнулась девушке. —Ну смотри мне, —шатенка посмеялась. Увидев, что Саша уже всё приготовила, она улыбнулась, подходя к ней.—А где я буду позировать? —А где хочешь? —На диванчике, красиво будет, нежно, —она улыбнулась, повернувшись к ней спиной.—Расстегни, пожалуйста. Горбачёва улыбнулась, кивнув и осторожно расстегивая молнию на сером платье Алёны, нежно проводя рукой по бархатной тёплой спине прохладными пальцами, отчего та вздрогнула. Через пару секунд платье и вовсе опустилось на пыльный пол, а голубоглазая переступила через него, поднимая вещь с пола и кладя на какую-то тумбу, стоящую неподалёку. Кареглазая любовалась изящными изгибами тела шатенки, улыбаясь и восхищенно выдыхая. В этот момент в голове не было никаких пошлостей, лишь восхищение красотой прекраснейшего тела девушки. Она вся была такой аккуратной, изящной, нежной. Через пару минут бельё голубоглазой опустилось туда же, куда и её красивое платьице, а сама она чуть смущённо улыбнулась, посмотрев на Сашу, которая молча восхищалась. Алёна села на диванчик напротив мольберта, а её движения были чуть скованными и немножко нелепыми, ведь было немножко неловко. Блондинка встала с места, подходя к ней и осторожно положив девушку на диван так, чтоб её голова лежала на подлокотнике. Во время того, как она укладывала девушку, она получила легкий поцелуйчик в губы, заулыбавшись и чмокнув её также нежно в ответ. От стеснения голубоглазая никак не могла раскрепоститься, ведь Саша впервые видела её совсем без одежды. —Всё хорошо, Алён? —кареглазая улыбнулась, погладив её по каштановым волосам, которые очень красиво лежали на её изящных плечах. —Да, я просто немножко стесняюсь.—тихо произнесла Швец, улыбнувшись и смотря на Сашу. —Тебе нечего стесняться, ты идеальна, правда, —Саша улыбнулась, чмокнув бархатную щечку и погладив ее большим пальцем. Шатенка чуть смущённо улыбнулась, смотря прямо в карие глаза, которые также внимательно смотрели в её голубые. В глазах обеих виднелась нежность, любовь, восхищение друг другом. Лицо Саши было в нескольких сантиметрах от лица мило смущенной Алёны, которая так красиво и очаровательно улыбалась. —Я тебя люблю, —тихо произносит Горбачёва, улыбаясь и чмокнув её мягкие губы. Такие же нежные, как и вся Швец. —И я тебя люблю, Сашенька, —прошептала голубоглазая, не отводя взгляд от её глаз, которые честно не опускались ниже её плеч, чтобы не смущать и без того смущенную девушку. Она напоследок погладила её по оголенному плечу, оставив там же невесомый поцелуй, вновь возвращаясь к мольберту. Она окинула её взглядом, чтобы зрительно запомнить все черты и изгибы её тела. Задумчиво хмыкнув, девушка взяла в руки карандаш, делая пока что только набросок. —Милая, подними-ка руки над головой, а ножку правую слегка согни в колене, —попросила кареглазая, улыбнувшись и выглядывая из-за мольберта. Та кивнула, поднимая руки над головой, немножко их согнув, а правую ногу согнув в колене, а с её лица не сходила смущённая очаровательная улыбка. —Красота. Теперь так и лежи, не меняй положение, хорошо? —она вновь опустила взгляд в холст, делая первые штрихи, улыбаясь и иногда задумчиво хмурясь. А после и вовсе встала с места, подходя к вазе, в которой стояли красные розы, которые она сюда приносила довольно часто, ведь тут она и проводила много времени, рисовала, просто сидела. А розы напоминали о горячо любимой девушке, ведь именно эти цветы она так сильно любила. Девушка осторожно отрезала одну розу, срезая с неё все шипы, чтобы девушка если что случайно не порезалась. Подойдя к диванчику, где лежала обнаженная Швец, она осторожно поместила розу ей в волосы за ушко, улыбнувшись и вновь садясь за мольберт. Этот цветочек был изюминкой этой картины, её особенностью. Линии потихоньку превращались во что-то существенное, красивое и похожее на женский силуэт. Вскоре там можно было и девушку рассмотреть, и сам диванчик, на котором она лежала. Голубоглазая уже и не стеснялась, но это пока. Когда Саша закончила с наброском, она отложила карандаш, окинув работу взглядом и довольно улыбнувшись. Она открыла краски, беря в руки кисть, смочив её в баночке с водой. Она стала делать пока что рандомные мазки разными цветами, чтобы накидать общие черты. Она сначала уделила много времени личику девушки, внимательно его изучив и стараясь передать всё её настроение, схожесть. После она опустила внимательный взгляд сначала к изящным ключицам, а потом и к аккуратной груди девушки, отчего та засмущалась, отводя взгляд и, казалось, даже задержав дыхание. Блондинка немного её порассматривала, восхищенно выдыхая и вновь опуская взгляд в холст, прорисовывая тело девушки. —А хочешь, я тебе стих расскажу? —Алёна улыбнулась, нарушая довольно долгую тишину в кабинете. —Конечно хочу, милая, —кареглазая улыбнулась, не поднимая взгляд, что-то прорисовывая. —И в свете фонарей ты величавая стояла, пока рука твоя с особой нежностью скользила к плечу моему. Ты нежно что-то на ухо шептала, пока свет фонарей скрывал мою красноту. Ты слишком трепетно целуешь и дышишь прямо в губы мне, Пока краснею я безбожно, что, кажется, ты видишь в темноте.—голубоглазая читала тихо, но с улыбкой. Это был её авторский стих, посвящённый любимой Горбачёвой. Когда она замолчала, Саша подняла на неё восхищенно-удивленный взгляд, улыбаясь и недолго помолчав, не зная, что и сказать, у неё просто не было слов от этой красоты. Её девочка самая талантливая. —Влюбляешь в себя каждый раз заново, волшебница моя. Всегда удивляюсь, как ты так красиво пишешь. —А я удивляюсь тому, какие красивые картины получаются у тебя. Просто нереальные. Моя художница, —она улыбнулась, хихикнув. —Да ну тебя, Алён, никакая я не художница, —она посмеялась, немного смущённо улыбаясь. —Ещё какая. Самая талантливая девочка. Ручку двери дёрнули, а Горбачёва недовольно вздохнула, пока Алёна чуть испугано на неё посмотрела. Саша встала с места, накинув девушке на плечи какое-то полотно, чтобы она прикрылась, и указала на стул, который стоял за большим шкафом, чтобы та туда села. За ним все равно ее видно не будет. Саша подошла к двери, открывая её и замечая перед собой учительницу, которая недовольно на неё смотрела, скрестив руки на груди. —Горбачёва, опять ты тут?.. Это кладовая университета, что ты тут постоянно делаешь? Сколько можно уже делать тебе замечаний? -женщина была возмущена. —Мария Андреевна, простите, но ректор мне разрешил приходить сюда не во время занятий. Я здесь рисую просто и всё. Так что не волнуйтесь. —Я поговорю с ним, а то это просто кошмар! Хоть бы порядок тут навела, тогда б другое дело было! —ещё немного повозмущавшись, профессор ушла, понимая, что что-то доказывать крайне бесполезно. Дверь за ней закрылась, Саша посмеялась и подошла к Алене, которая сидела за шкафом, укутанная в нежно-голубое полотно. —Она ушла, можешь возвращаться на место, —она улыбнулась, смеясь и идя к мольберту. —А кто это был? —голубоглазая улыбнулась, скидывая полотно и вновь ложась на диванчик. —Профессорша. Злая тетка такая, —Саша посмеялась, продолжив рисовать, как только та приняла нужное положение. За окном уже стемнело, а Саша уже почти заканчивала картину. С неё на Сашу смотрела её любимая девочка, улыбающаяся, такая нежная, притягательная и изящная. Пару завершающих штрихов-и картина готова. Горбачёва с трепетом и волнением разворачивает мольберт к девушке, очень волнуясь. Голубоглазая смотрит и замирает от восхищения. На картине совершенно точно она, все черты лица, изгибы тела, взгляд. Она молчит, не может подобрать ни слова, чтобы описать своё восхищение и удивление, а от этого затянувшегося молчания Саша ещё больше заволновалась, кусая губы. —Саша.—она встала с места, подходя к девушке, приобнимая её за плечи и чмокнув её в щеку.—Это потрясающе. —Ты правда так считаешь, милая?..-Горбачёва заулыбалась, притягивая всё ещё обнаженную Швец к себе, обнимая. —Конечно. Это так изящно, нежно.-она немного смутилась, потому что вспомнила о том, что все ещё совершенно без одежды, так ещё и в объятиях Саши. Но та не позволяла себе ничего большего, чем просто объятия, она не лапала девушку, хоть и была прекрасная возможность. Она просто нежно-нежно обнимала её, чувствуя под пальцами нежную кожу. Алёна положила голову ей на плечо, как всегда очаровательно улыбаясь и обнимая ее руками за шею, чмокнув в щеку. —Спасибо, правда. Это очень красиво, Саш, просто нет слов. Я ведь могу её забрать домой? —Конечно. Это мой тебе подарок, —кареглазая улыбнулась, кивнув и вставая с места, начиная убирать все на свои места, чтобы профессорша ещё больше не ругалась потом. Алёна в это время одевалась, улыбаясь и чувствуя себя самой счастливой на этом свете. Платье ей также любезно помогла застегнуть Саша, после чего они покинули этот кабинет. Горбачёва несла в руках большой холст, на котором была изображена Аленка, улыбаясь и смотря на свою ненаглядную, такую радостную и счастливую. —Ты такой романтик всё-таки, Саш. —А то.