Можно влюбиться и ошибиться

Парень, тебе я скажу не шутя: Камень растёт без тепла и дождя, Вечно гореть любви суждено, Плакать без слёз может сердце одно!       Подготовка к бракосочетанию шла полным ходом: свадебный картеж был заказан, гости приглашены, продукты и алкоголь закуплены заботливыми родителями с обеих сторон. Студенты медицинского института не могли позволить себе роскошную свадьбу и аренду ресторана, поэтому свадьбу было решено провести в квартире Кривицкого, точнее его родителей. Двухкомнатная квартира, в которой можно было поставить несколько столов в один ряд, стала отличным местом для проведения торжества.       Пока Гена улаживал дела с выездом из страны и закрывал сессию досрочно, Ира Егорова, в будущем Кривицкая, искала по всей Москве белое платье, фату и туфли. После изнурительных занятий в университете и ночных дежурств в больнице девушке приходилось объезжать салоны для новобрачных, рассматривать и примирять свадебные платья в надежде найти «то самое». Удачный момент подвернулся скоро, одна покупательница не могла определиться с выбором из двух совершенно одинаковых нарядов. Но Ира ей с этим помогла, купив одно из двух. Довольная собой, а главное – покупкой, Егорова вихрем ворвалась в свою комнату в общежитии, не догадываясь о сюрпризе, который приготовил для неё жених.       На столе девушку дождалась записка, написанная на скорую руку. «Срочно позвони мне. Гена», – гласила надпись на белом листе, неаккуратно вырванном из лекции по пат.анатомии. Ира в один миг оказалась на улице у телефон-аппарата и набрала до боли знакомые семь цифр домашнего номера Кривицкого. Девушка забыла об усталости, ночном дежурстве, радости от покупки платья и упорно считала гудки, эхом отзывающиеся где-то в голове. Ожидание, длившееся целую вечность, затуманивало разум и сковывало движения. – Алло? – Из телефонной трубки послышался встревоженный голос Геннадия, который изо всех сил спешил подойти к телефону, поэтому запыхался и восстанавливал сбившееся дыхание. – Я только вернулась в общежитие и увидела твою записку. – Ира начала оправдываться за то, что не позвонила раньше. Если бы она знала, что Кривицкому нужна помощь, девушка без раздумий отложила покупку платья на другой день. – Гена, что случилось? – Нам дали разрешение. Нужно ехать! – Молодой человек, взволнованный новостями, примчался к невесте, не застал её в комнате и написал записку. А в данный момент уже собирал вещи и укладывал их в чемодан. В соседней комнате его мама – Софья Яковлевна была занята тем же самым и подходила к сыну каждые полчаса с напоминание о том, что заначка зашита в правом кармане его синей рубашки. – Я очень за тебя рада! – Переполненная эмоциями девушка прокричала в трубку. Хотя отношения с будущей свекровью оставались натянутыми и после объявления о свадьбе, но Ира искала подход к родителями Геннадия. А ирония по поводу Израиля и предстоящей операции были не более, чем защитной реакцией. Конечно, девушка переживала за болеющую маму, и поддерживала жениха во всем. – Вылет завтра. – Неожиданно выпалил Кривицкий. – Я очень за тебя … рада. – Растерянно произнесла Ира, продолжая не верить словам, которые она только что услышала. Вылет, завтра?! Это не могло означать того, что жених собирается покинуть страну за три недели до свадьбы. Это не могло означать того, что Ире не оставили выбора. Это не могло означать того, что от исхода операции зависело будущее не только Софья Яковлевны, но и Гены с Ирой. Но это означало. – Егорова! Я вернусь, вернусь до свадьбы! – Настаивал Геннадий, но в его словах было слишком мало правды. Кривицкий убеждал себя, а не Иру. – Я буду тебя ждать. – Ком уже подступал к горлу, когда девушка повесила телефонную трубку. А ведь перед ЗАГСом парень обещал пожениться до отъезда. Прощание прошло тихо. Егорова пришла к дому Кривицких, чтобы проводить Гену и его маму в Израиль. Девушка старалась скрыть заплаканные глаза, но молодой человек очень быстро её раскусил. Почему-то никто не мог заговорить первым, разговоры казались лишними в этот момент. Те чувства, которые разрывали два любящих сердца, невозможно передать словами. Обнимая Иру, целуя её в макушку и вдыхая аромат её духов, Кривицкому абсолютно не хотелось никуда лететь. Только стоять с неё рядом, держать за руку и всматриваться в глубину её зеленых глаз. Егорова последний раз взглянула на молодого человека и отпустила его руку. Приехало такси. Геннадий с мамой уезжали в Израиль, вместе с ними уезжала часть души девушки. В животе у неё был дикий холод, а слезы сами собой покатились из глаз. Невозможно отпустить человека, который врос в тебя и стал твой частью. От боли хотелось кричать, но сил на это уже не осталось. Улыбнувшись, молодой человек сел в такси и одобрительно кивнул Егоровой на последок. Последующие дни Ира провела в одиночестве, не приходя в себя. Нет, она не теряла сознания и не болела, но мир потерял былые краски. От Кривицкого было два звонка о том, что они долетели и что маму готовят к операции. Надежда на возвращение жениха таяла с каждым днём, как и сама Ира Егорова. День свадьбы, который должен был стать самым значимым для двух любящих сердец, перестал являться таковым за три недели до назначенной даты. Софья Яковлевна восстанавливалась недостаточно быстро, чтобы Гена смог оставить её одну в чужой стране, пусть и под присмотром специалистов. К сожалению, между невестой и мамой Кривицкий выбрал последнюю. Пребывание в Израиле затягивалось, поэтому у Геннадия не было выбора, на свадьбу он не успевал. Ира мужественно держалась, когда говорила с женихом по телефону и узнала о его решении, но в конце дала волю эмоциям и высказала всё, что думала о Гене. Из приличного было несколько слов «ты», «понял», «никогда» и «прощай». Остальное не поддавалось цензуре. Боль в груди постепенно утихла, сердечная рана продолжала напоминать о себе время от времени, но Ира смирилась и с ней. Только белое свадебное платье с фатой, убранные в коробку подальше от любопытных глаз соседок по общежитию, напоминали о неслучившемся торжестве и больно кололи прямо в сердце. Промокшая под дождем, Егорова возвращалась в общежитие и мысленно ругала себя за то, что забыла утром взять зонт. Промозглый ветер пробрал девушку до костей, поэтому её руки дрожали, когда Ира пыталась попасть ключами в замочную скважину. Устав ото всего: противной погоды, скучных занятий, изнурительных дежурств, девушка смахнула мокрую челку с глаз, жаждала оказаться в кровати и забыться крепким сном. – Помочь? – За спиной раздался знакомый голос, который не давал спать по ночам и который хотелось забыть навсегда. Ира пролетела мимо парня в коридоре, но не узнала. Раздосадованный молодой человек решил явиться перед ней во всей красе, а девушка не оценила. – Я справлюсь. – Холодно и отрешенно сказала Егорова. Преодолевая сковывающий страх, девушка нехотя развернулась на каблуках на голос. Рука с ключом так и застыли в воздухе. – Не сомневаюсь. – Усмехнулся Кривицкий и подошел к ней вплотную. Прилетев три часа назад, парень оставил чемоданы дома и поехал к Егоровой каяться, потому что каяться было в чём. – Видимо, с возвращением? – Поинтересовалась девушка, глядя ему прямо в глаза. С каждой секундой её уверенность, невозмутимость и самообладание таяли, и накатывало дикое, животное желание броситься в объятья к любимому человеку. Или побить его тем, что окажется под рукой. В девушке боролись сразу несколько чувств. – Я знаю, что я опоздал и бросил тебя на пороге ЗАГСа. – Кривицкий с сожалением опустил глаза в пол. Речь, приготовленная заранее, забылась в тот миг, когда Егорова предстала перед ним. Холодный взгляд девушки обнажал его душу, открывая страхи и переживания. Гена не мог скрывать тот факт, что больше всего боялся равнодушия и безразличия. – Допустим. – Ира скрестила руки перед собой и приготовилась слушать. – Я знаю, что моему поступку нет прощения. Но я всё-таки прошу его у тебя. – Парень искренне признавал свои ошибки. – Продолжай. – И я знаю, что можно влюбиться и ошибиться. – Наконец у Гены хватило сил, чтобы оторвать взгляд от пола и обратиться к своей невесте. – Только я так не хочу. – И? – Нахмурив брови, спросила Егорова. – Ты станешь моей женой? – Ты уже однажды звал. – Припоминая на события, последовавшие за предложением, Егорова явно сомневалась в том, что в одну реку можно войти дважды. Несколько месяцев, а точнее четыре месяца, тринадцать дней и восемнадцать часов, Ира потратила на то, чтобы научиться быть без молодого человека. Но у судьбы были другие планы. Судьбы и Гены Кривицкого. – Ты уже однажды согласилась. – Молодой человек широко улыбнулся и прильнул к её губам. Ожидание, длинною в долгие четыре месяца стоило того, чтобы закончиться сладким, нежным и заставляющим сердце ускоренно биться поцелуем. Тумбала, тум-бала, тум-балалайка Тум-бала, тум-бала, смейся и пой! Тум-балалайка, сердцу сыграй-ка Пусть веселится вместе с тобой!