so sensitive baby

У Минхо чувствительная грудь. Всем это известно, а мемберам уж подавно. И некоторые, не будем показывать пальцем на длинноногого блондина, чьё имя начинается на букву «Х», беззастенчиво этим пользуются, когда хотят достать хёна, пытая его щекоткой. Безнаказанным это, конечно же, не остаётся. Остальные более снисходительны к подобной слабости одногруппника. Однако снисходительность не подразумевает отсутствие интереса. Интереса, который возникает нежданно-негаданно.

***

— Резче, хён, на выдохе! Два парня около часа оттачивали свои навыки рэпа, гоняя треки и куплеты по кругу. Бедный Минхо уже впал в отчаяние, потому что как бы он не старался, нужный результат посылал его куда подальше. — Хана, не могу больше, — Ли падает на стул и хватает бутылку воды с подоконника. Джисон поджимает губы, но даёт старшему время на передышку, в голове продумывая способы решения проблемы. — Ну-ка встань, — Минхо, ещё не проглотивший жидкость, вопросительно мычит, — Давай-давай, вот так, выпрямись… Повтори ту строчку ещё раз. Собравшись с силами, шатен выполняет просьбу, однако, судя по лицу Хана, безуспешно. — Я, кажется, понял, — парень подходит ближе и кладёт ладонь на чужую грудную клетку, вынуждая Ли вздрогнуть всем телом, — Ты чего? — Н-ничего, продолжай… — Хм, окей… Ну так вот, голос должен идти отсюда, — для верности младший осторожно хлопает по тому же месту, даже не догадываясь о том, с каким трудом его хён держится на ногах, — Сейчас снова повтори, руку я оставлю. Если всё сделаешь правильно, я смогу почувствовать вибрацию. Минхо думает, что чем быстрее он начнёт, тем быстрее для него закончится эта «пытка». Уняв кое-как дрожь в голосе, он зачитывает не только строчку, но и весь куплет, с облегчением замечая, как лицо рэппера сияет. — Прекрасно, хён! Именно то, что нужно, — Джисон хлопает в ладоши и ярко улыбается, — В следующий раз просто представляй мою руку, тогда всё будет идеально. — Ладно… — эти слова даются с трудом из-за сбившегося дыхания, но Ли собирает себя по кусочкам, дует губы и кошачьими глазками смотрит на брюнета, — Я устал, поехали домой? Тот смеётся, обнимает старшего за плечи и ведёт к выходу. — Домой так домой…

***

— Руку он оставит… Ты б мне её ещё на член положил для полного счастья, — Минхо ходит по комнате, собираясь в душ и бубня себе под нос, — Нет, я, конечно, не против, но… Блять, а если бы я застонал? — шатен останавливается и встаёт перед зеркалом, — Что бы ты, Хан Джисон, делал? Ну я бы со стыда сгорел, точно. Парень как фурия вылетает из комнаты, чуть не сбивает по дороге Чонина и хлопает дверью в ванную. Сбрасывает одежду и встаёт под прохладные струи воды. «в следующий раз просто представляй мою руку» Интересно, как бы Джисон отреагировал, если бы узнал, что старший воспользовался этим советом, но явно не в той ситуации, про которую он говорил. Ли размазывает по телу гель для душа, плавно переходя к груди и с выдохом прикрывая глаза. Пальцы исследуют каждый миллиметр, заставляя кожу покрыться мурашками, а с губ срывается резкий выдох. Шатен сжимает крепкие мышцы, гладит, играется с твёрдыми сосками и тихо стонет, оставляя шуму воды шанс прикрывать происходящее бесстыдство. В голове нет ничего, кроме одной единственной фантазии: сейчас это всё делает не Минхо, а Хан. От подобных мыслей начинает тянуть внизу живота и гореть. — Домечтался, молодец, — Ли недовольно опускает взгляд, — И что мы поднялись? Хочешь? Я тоже… Минхо любит младшего. Безумно, отчаянно и одержимо. И если чувства как-то получается прятать за типичной заботой, то что делать с сексуальным влечением, парень не знает абсолютно. Мониторит видео с фанкамами до утра, хотя знает, что это только усугубляет ситуацию. Ходит с Ханом в спортзал, чтоб лишний раз попускать слюни на мышцы, перекатывающиеся под карамельной кожей. Лезет обниматься при каждой возможности, потому что ну хочется, до слёз хочется почувствовать сильное тело рядом с собой. Джисон ещё не помогает от слова совсем, а только провоцирует. Например, как сегодня. Нет бы просто объяснить, что да как, надо же было потрогать. Да, Хан тоже в курсе особой чувствительности старшего в этом месте, но он наверняка думает, что от его прикосновений хёну щекотно или что-то вроде того. А Ли не щекотно, Ли сложно. Сложно силой мысли удерживать член внизу и себя от запрыгивания на рэппера.

***

— Хё-ён, — тянет Джисон, садясь так же на пол позади старшего, — Ты как? Сильно устал? Восемь парней находились в зале для практик и сейчас, кто лёжа, кто сидя, отдыхали после очередного прогона хореографии. — Не очень, Сони, — Минхо облокачивается спиной на младшего, и тот незамедлительно обнимает его. Они часто сидели в такой позе, поэтому ни для первого, ни для второго в этом ничего сверхъестественного не было. Джисон медленно гладит по животу, от чего шатен окончательно расслабляется и прикрывает глаза. Приятно и убаюкивает… Стоп, а вот это уже не по плану! Длинные пальцы скользящими движениями поднимаются выше и теперь гладят по груди. Минхо немного ёрзает в попытке спустить чужие руки, но получается откровенно хреново. На уме лишь одна мысль, горящая красным: если младший продолжит в том же духе, будет весьма проблематично сдержать стон наслаждения. — Сона, что ты, — лёгкое прикосновение к уже твёрдым соскам вынуждает закрыть рот, чтобы ничего лишнего не вырвалось, — Что ты творишь… — Тебе же нравится, — шёпот куда-то в шею звучит чересчур хитро, — Такой чувствительный… Малыш. Ли мгновенно отскакивает от парня, привлекая внимание всех присутствующих. Сердце бешено стучит о грудную клетку, да так громко, что вполне может быть слышно остальным. Малыш, блять. Сначала Минхо мог подумать, что младший просто гладит его, не преследуя никаких целей. Но это «малыш»… Даже сейчас сидит и ухмыляется, губы облизывает. — Минхо, всё в норме? — Чан заинтересованно приподнимается с пола, оглядывая друга. Тот пребывает до сих пор в сильнейшем шоке, и в итоге за него отвечает Джисон. — Просто я его немного пощекотал, — и самому смешно становится от неправдоподобности этих слов. Внимательный взгляд направлен прямо в чужие глаза, будто говоря «им не к чему знать, правда?» Минхо заторможенно кивает. — Бессмертный что ли… — бурчит Хёнджин, потому что ему бы за такое прилетело. Салфеткой. В рот. — Джи-хёну можно многое из того, чего нельзя нам, — не остаётся в стороне Чонин, и Ли в душе с ним соглашается. Он настолько сильно, в какой-то степени болезненно любит младшего, что готов простить ему абсолютно всё. Даже это треклятое «малыш». — Так, ладно, давайте-ка домой, — лидер встаёт, а за ним все остальные. Разве что Минхо остаётся в том же положении, но Хан быстро поднимает его за руку и прижимает к себе. Они остаются уже одни, когда брюнет шепчет на ухо слишком громко, чтобы обратить внимание, и слишком чётко, чтобы оставить след в памяти. — Мы ещё не закончили, малыш… До лучших времён. Минхо ментально погибает.

***

Когда настанут эти лучшие времена и что тогда произойдёт, Ли даже думать страшно. От младшего с того дня больше никаких поползновений не было. Вообще всё стало на круги своя. Не считая того факта, что обращение, произнесённое низким, соблазнительным голосом преследовало теперь парня в его голове ежеминутно. Не послышалось же ему, в самом деле. А Джисон ходит чересчур довольный. Свои чувства к хёну он осознал давным-давно и не видел смысла их прятать. Парень только если прямым текстом не говорил, что любит старшего, предпочитая демонстрировать это поступками. Поначалу, когда росточек безграничного обожания только пустил корни где-то в сердце, Хан, конечно, испугался. Вы представьте, влюбиться в одногруппника, друга, айдола в конце концов… Это же уму непостижимо! И больше всего он боялся, нет, не осуждения со стороны, а быть отвергнутым. Однако со временем Джисон понял, что любовь его далеко не односторонняя, и он бы уже побежал к драгоценному хёну с признаниями, но одно любопытное открытие заставило притормозить. Если вы думаете, что у рэппера трабблы со зрением или с восприятием окружающей действительности, то передумайте. Голодные взгляды, которыми его одаривал Минхо ну невозможно, как бы не старался, не заметить. Спустя неделю наблюдений Хан приходит к выводу, что его хотят. Сильно. Но снова парень занимает позицию выжидания. Просто интересно, насколько хватит выдержки у старшего. А затем ещё кое-что новенькое всплывает: только на прикосновения Джисона к своей «святой святых» Ли реагирует иначе. На всех рассерженным кошаком шипит, стоит кому-то невзначай задеть, однако когда в тот день на студии младший без задней мысли пытался помочь ему, засмущался? И, провалиться Хану на месте, выдохнул так томно? Необходимо было проверить это второй раз, и мы с вами знаем, как это произошло…

***

— А вы куда все намылились? — Минхо разворачивается на барном стуле, не переставая поглощать хлопья из миски. — Мы с Чанбином на студию хотим заглянуть, Ликс с Хёнджином, — лидер смотрит на них минуту, вспоминая, — Точно, они тренить идут, а у макнэ эфир намечается. — Получается, что мы с хёном остаёмся вдвоём, — из спальни выходит Джисон, а у Ли в голове парад, состоящий из одного слова «блять». — Верно, не скучайте, — Чанбин как-то подозрительно подмигивает Хану, и все мемберы выходят за дверь. — Мы уж найдём, чем заняться, — и вот эти слова были явно адресованы не ушедшим одногруппникам, а одному единственному парню, который медленно ставит недоеденные хлопья на столешницу, соскальзывает со стула и делает буквально пару шагов на цыпочках в свою комнату. — Не так быстро. Минхо срывается на бег, но Джисон мгновенно преграждает дверь. Тогда старший возвращается обратно к столешнице и встаёт с обратной её стороны, в то время как напротив располагается Хан. Шатен дёргается в одну сторону — бесполезно, в другую — то же самое. С помощью напряжения между этими двумя можно электровышку заряжать, не менее. Ли не знает, чего он вообще боится. Это же Джисон. Всё хорошо, просто Джисон. Джисон, который смотрит на него так, будто сожрёт сейчас. Минхо влип? Минхо влип. — Хо, ну детский сад, честное слово. — А мне можно, я же малыш, — язвит тот и, пока Хан закатывает глаза, оббегает диван по центру гостиной, достигает заветной двери в собственную спальню, касается ручки и вот уже открывает, как рядом с лицом неожиданно появляется чужая ладонь, захлопывающая последний путь к отступлению. Как жаль, он не успел написать завещание. — Зачем ты убегаешь? — младший поворачивает парня к себе за плечи. Предательская дрожь пробегается по всему телу, останавливается, коротит где-то в области солнечного сплетения. Воздуха резко начинает не хватать, и вдохнуть получается только через раз и то с трудом. Видимо, те самые лучшие времена настали, и от осознания этого шатен нервно смеётся. — Мои кошачьи инстинкты говорят линять. Ну так, на всякий случай. — Когда раздевал меня взглядом, смелее был, — ухмылка Хана, чёлка падающая на глаза, а в этих самых глазах будто тьма бездонная, и Минхо соврёт, если скажет, что это не секси. Непонятно, какую игру ведёт этот парень, но на самом деле всё равно. Всё равно, потому что он так близко, что можно все родинки на лице пересчитать. Всё равно, потому что какие-либо мысли давно покинули разум. Всё равно, потому что Минхо любит. За любованием не замечается, что его вообще-то уже прижали к несчастной двери, а прохладные пальцы пробегаются по прессу под растянутой, домашней футболкой. Понимание приходит ой как поздно, и точно не в состоянии остановить обнаглевшего младшего. — Джисон, не… — рука скользит выше и сминает грудные мышцы, — на-ах-до… — Не надо? Уверен? — брюнет не прекращает поглаживания и зажимает сосок, сходя с ума от стона, который срывается с искусанных от волнения губ, — Поразмышляй хорошенько, когда мы ещё одни останемся? Ли резко скидывает чужую руку, и Джисон на секунду думает, что его сейчас отчихвостят и пошлют, но мягкий, неуверенный поцелуй заставляет не думать вообще. Минхо, не чувствуя сопротивления, вплетает тонкие пальцы в тёмные, густые волосы и, чёрт возьми, тихо хнычет, когда получает не менее искренний ответ. Так давно он хотел этого, так часто представлял, что отказываться от данной возможности невероятно тупо. Как Ли жил до этого без поцелуев с младшим — загадка. Ведь чужие губы безумно сладкие, слегка обветренные и просто-напросто идеальные. Инициатива уже давно перехвачена, и от настойчивости, с которой Хан впечатывает подрагивающее в нетерпении тело в деревянную поверхность, мурашки табуном. Колено вклинивается между ног и давит на заметное возбуждение, что вынуждает Минхо взвизгнуть и протестующе забить ладошками по чужим плечам. Улыбка, чёртова улыбка, которую он каждый грёбаный раз мечтал поцеловать, отчётливо чувствуется на губах. Джисон дразнит — Минхо умирает. — Тебя так заводят поцелуи? — хитрый взгляд точно отслеживает, как чужие щёчки покрываются алой краской, а Ли как никогда хочется кое-кого стукнуть. — А ничего, что ты уже успел меня облапать, — напускное возмущение только веселит и умиляет, брюнет очарован. В качестве извинения он принимается ласково расцеловывать лицо старшего: в те же красные щёчки, в ровный носик, в складочку между нахмуренных бровей и снова в успевшие полюбиться губы. Руки надёжно окольцовывают талию и отнимают от двери, чтобы её открыть. Те же руки неумолимо затягивают в бывшее место спасения. А может всё-таки нынешнее? Ведь Джисон спасает, когда снова впивается в истерзанные губы, прижимая к себе. Спасает, когда как фарфоровую статуэтку укладывает на кровать. Спасает, когда стягивает мешающуюся ткань футболки с разгорячённого тела и щедро осыпает вытянутую шею влажными поцелуями. Минхо дрожит, теряя контроль над собственным телом, потому что прикосновения трепетные, поцелуи нежные и чувственные, а взгляд влюблённый до невозможного. Влюблённый в него. Он пальцами рисует какие-то узоры на чужих плечах, пока Хан губами спускается к груди и оставляет расцветающие следы на бархатной коже. Стонет прерывисто, загнанно, но так сладко, поощряя любые действия младшего, что старательно ласкает чувствительнейшее место своего малыша. Горячий язык обводит напряжённые соски, аккуратно покусывая и выбивая из Ли тихий скулёж, который в следующую минуту теряется в нетерпеливом поцелуе. — Скажи, чего ты хочешь, — сбитое к хренам дыхание обжигает губы, — Ну же, Хо, скажи это… Минхо жмурится до пляшущих звёздочек, только бы не видеть этот проницательный взгляд. Чужие руки вовсю хозяйничают на теле, оглаживая бока и пересчитывая рёбра. Как они, мать вашу, вообще до этого дошли? Как Минхо впал в состояние «трахните ради всего святого»? Он знает, чего хочет. Он уверен. Но сказать это… Слова застревают где-то в гортани и выливаются в отчаянный стон, когда талию сильно сжимают, а на шее, вот прямо где сонная артерия, чувствуется след засоса. — Хани, я… — Внимательно слушаю. — Я не могу… Мгновенно руки пропадают, а шатен удивлённо распахивает глаза и моляще смотрит на парня. Однако удивление быстро сменяется злостью. Потому что чересчур у Джисона мордашка довольная. Наблюдает, зараза такая, ждёт и улыбается ещё. Развлекается, пока Ли тут выть готов от перевозбуждения. — Ты самый настоящий засранец, Хан Джисон, — старший ноздри гневно раздувает, руки на груди складывает и отворачивается. Пыхтит. — Слишком долго ты молчал о своих желаниях, — пододвигается ближе и чмокает в щёку, носом ведя выше и затем целуя за ушком, — Пора бы поделиться ими со мной… Ты так не думаешь, малыш? Последнее слово было сказано таким низким и томным голосом, что Минхо передёргивает всего, а сердце заходится в бешенном ритме. Как же он зависим… — Господи, — старший хнычет обречённо, возводя глаза к потолку. За что ему только такое «сокровище» досталось, — Я хочу, чтобы ты прижал меня к этой сраной кровати и вытрахал всю душу вместе с голосом! А потом мы будем лежать и обниматься… И целоваться тоже! Ли смущённо замолкает, опуская голову и заламывая пальцы. Ну вот, сказал. И какая сейчас реакция будет? Если подумать, то мотивы Джисона до сих пор неизвестны. Может он просто хочет его подразнить… Но его Сони бы так не поступил. Не поступил бы ведь, да? Сомнения закрадываются внутрь, оплетая всё липкими, противными нитями, заставляя дурацкие мысли сновать без остановки. А как же тот взгляд? Наверняка показалось. Собственная любовь затмила всё напрочь. Идиот, идиот, идиот… — И почему мы загрустили, а? — пальцы бережно касаются подбородка, так аккуратно, что само прикосновение ощущается взмахом крыла бабочки. Приятно. — Давай честно, — взгляд всё равно отводит, не решается увидеть чужое выражение лица, — Ты сейчас играешь со мной? Смех. Ну охуенно, спасибо. Спектакль окончен, похороны завтра в пять, не опаздывайте. — Вовремя спросил, — Минхо изо всех сил пытается не выдать душераздирающую боль, умело держа маску безразличия, — Пойду-ка я… Крепкая хватка на запястья, а после падение навстречу чужому телу и соединение губ. Хан даже шанса не оставляет отстраниться. Целует глубоко, мокро, жадно. Будто это было мечтой всей его жизни. А может так оно и есть? — Куда же ты пойдёшь, — зачатки ответа тонут в очередном страстном поцелуе, — Да и кто тебя отпустит? — Сам себя отпущу, — Ли уворачивается и хмурится. — Минхо, посмотри на меня. — Не хочу. — Минхо. — Зачем? Джисон недовольно цокает и роняет парня на спину, держа за руки. Всё-таки характер старшего это что-то невообразимое. Отшлёпать бы его… Мысль неосознанно произносится вслух, а Хан выдаёт совершенно не раскаивающееся «ой». — Ага, сейчас прям, разбежался! Да я тебе… — Чёрт, малыш, ты невыносим. — Так отпусти меня, в чём проблема? — Может в том, что я люблю тебя? Вырывающийся и отважно борющийся до этого Минхо замирает. В грудной клетке начинает трепетать что-то светлое такое, тёплое, а на лице сама собой появляется застенчивая, но очень счастливая улыбка. Не показалось. — Я тоже люблю тебя, — старший губки поджимает, голову отворачивает и краснеет так мило, что Хан внутри пищит. — Ты слишком непослушный, знаешь? Опять этот тон, вынуждающий Ли мысленно кричать. Член болезненно дёргается в домашних шортах, напоминая, что вообще должно было тут произойти. Только вот парень бы при всём желании не смог забыть. И не только он. Чужое колено проскальзывает между ног и мягко давит на пах, массируя чересчур легко и не обеспечивая должное давление. — Так, что там у нас в планах, — Джисон театрально изображает раздумья, не убирая колено, — О, кажется, вспомнил! Прижать к этой кровати, — оглядывается, дабы убедиться, что кровать та самая, — И… Как же ты говорил… Вытрахать всю душу вместе с голосом, точно. Только Минхо хотел было что-то сказать, как с него буквально за одну секунду стаскивают всю оставшуюся одежду. Руки невольно ползут вниз, чтобы прикрыться, но быстро оказываются зажаты над головой. По чужим глазам было ясно: перечить — идея ну очень херовая. Горячая ладонь ложится на член, собирая естественную смазку и распределяя её по всей длине. Пальцы образовывают плотное кольцо, неторопливо двигаясь и выбивая череду стонов из Минхо, который бёдра приподнимает и толкается навстречу. В отличии от самостоятельной быстрой дрочки тут всё ощущается куда интимнее и острее по определённой причине. У его причины движения точные, хватка на талии сильная, а взгляд обжигающий и пронзающий. Сквозь пелену нереального наслаждения шатен тянется к неприметному мешочку, висящему на колышке кровати. — Да у тебя всё под рукой, —усмехается Джисон, забирая у донельзя смущённого Ли баночку со смазкой, — Приятно знать, что меня здесь ждали… — Ой, заткнись, — алые пятна покрывают шею и перебираются ещё на ушки. Брюнет улыбается, нависая сверху и приближаясь к чужому лицу. — Заставь меня. Недолго думая, Минхо тянет парня на себя и целует. Долго так, желанно и очень-очень сладко. Младший обожает шоколад, знаем, проходили. Однако он готов со стопроцентной уверенностью навсегда заменить его губами Ли. Пальцы снова оглаживают крепкое возбуждение, обводя венки и надавливая большим на головку, и, о боги, парень под ним всхлипывает. Восхитительно. Размыкая поцелуй, Джисон раздвигает чужие ноги пошире и выдавливает лубрикант на ладонь, согревает. Сам нервничает, потому что боится причинить боль любимому. Этот любимый же выдаёт такое, от чего сердце ухает куда-то вниз и попадает прямиком в стальной стояк. — Меня не надо особо растягивать, — и такое ощущение, что прекрасное личико старшего скоро навсегда приобретёт цвет спелого помидора, — Поэтому… Не нежничай, в общем. Не хрустальный, не развалюсь. — Вот как, — два пальца касаются сжатого колечка мышц, проникая внутрь. И в самом деле довольно легко, — Продемонстрируешь мне как-нибудь весь процесс? Минхо очень хочет стукнуть этого болтливого парня, но чужие пальцы поворачиваются под определённым углом и давят на простату. Резкий хруст бедной поясницы и громкий вскрик пронзают тишину, вызывая на лице младшего довольную улыбку. Держаться становится очень трудно, когда Ли так развратно стонет, подмахивая бёдрами и шепча одно единственное имя, чередующееся с потоком просьб. Нереально красивый. Сознание подбрасывает дров в разгорающийся огонь, воспроизводя в голове «мой». — Сони, пожалуйста… — голос хриплый, жалобный, а Джисона ведёт не на шутку. «Мой». Брюнет быстро раздевается, подмечая, как тёмные глаза внимательно наблюдают за ним. Старший ручки тянет, хочет обнять, прикоснуться к загорелой коже, а кто Хан такой, чтобы отказать? От прохладных чужих ладоней мурашки по всему телу, а может вовсе не из-за этого, а из-за того, кто это делает. «Люблю». — Малыш, ты готов? — доверчивый взгляд и уверенный кивок. Невозможно не поцеловать. Язык проникает в приоткрытый рот, исследуя каждый миллиметр, заставляя задыхаться от чувств и эмоций, которые просто фонтанируют и рвутся наружу. Один толчок, и Минхо удовлетворенно стонет, создавая вибрацию на губах. Поцелуи переходят по скуле на линию челюсти и спускаются к шее. Джисон хочет слышать абсолютно каждый звук, который разносится по комнате. Ли закидывает ноги и скрепляет их на чужой талии, притягивая ближе и хватаясь за сильную спину, оставляя красные полосы. Толчки резкие, быстрые, глубокие, распирающие изнутри. Перед глазами проносятся целые галактики, потому что ощущения просто крышесносные… В животе порхают мириады бабочек, потому что в эту секунду он рядом. В лёгких воздуха не хватает, потому что Минхо влюблённый до потери рассудка парень. — Какой же ты потрясающий, — Хан замедляется и отдаляется немного, чтобы разглядеть старшего получше. У того волосы растрёпанные и красивыми прядями лежащие на подушке, дыхание тяжёлое, а глаза большие, блестящие и до дрожи притягательные. Движения возобновляются с большей скоростью, и Ли, кажется, уже голос сорвал, поэтому он просто всхлипывает и на повторе шепчет имя любимого. Жаркие прикосновения, как спасательный круг, дают понять, что это всё не фантазия, а происходит взаправду. Его Сони здесь, рядом. Не переставая гладит, ласкает, хвалит всячески и много-много целует. Мозг уже давно отказался работать, оставляя пост правления только чувствам, которых так много, что Минхо боится утонуть в них. Джисон не позволит, потому держит крепко и прижимает к себе, без остановки признаваясь в любви. В один момент очередной толчок особенно сильно проходится по простате, и шатен кончает с протяжным стоном. Младший еле-еле успевает выйти и излиться на чужое бедро, после чего падает рядом и обнимает полуживого парня. — Обниматься пункт тоже выполнен, — переводя дыхание, говорит Хан, носом тыкаясь в плечо, — Что там дальше было? — Целоваться, — Минхо переворачивается набок, чтобы быть лицом к лицу. Липкое от пота и спермы тело ощущается очень неприятно, но всё это такая ерунда по сравнению с чужими мягкими губами. — Мой чувствительный малыш, — шёпотом в поцелуй и стрелой прямо в сердечко, — Люблю тебя, бесконечно сильно. Минхо думает, что эти времена самые лучшие за всю его жизнь. — А я тебя, Сони…