Ещё чуть-чуть...

      Пронизывающий холод медленно окутывал весь замок развед-корпуса, пробираясь в жилые комнаты, стараясь укусить незадачливого солдата, чьё тело было плохо укрыто таким тоненьким, но при том хоть немного спасительным одеялом. Он забирался под рубашку, царапал спину, заставляя мурашки бежать по всему телу и непроизвольно ёжиться, пытаясь согреться едва тёплым в такую холодную ночь дыханием.       В такие моменты особенно чувствовалось одиночество и нехватка маминой заботы, ведь теперь уже никто не придёт и не накроет тебя пледом в студёную ночь, шепча ласковые слова и заставляя вновь забыться в царстве Морфея, не обращая внимания на холод, что медленно начинал отступать. Теперь уже никто не принесёт горячего чая с мёдом, согревающего во время ожидания отца с работы. Теперь уже никто... никто не заполнит эту холодную дыру в сердце от потери любимых людей.       Солдат медленно встаёт с жёсткого матраса, на металлической кровати, так напоминающей тюремную, хотя... он же на самом деле в тюрьме. Они все как в тюрьме за этими грёбаными стенами, теперь уже не кажущимися такими спасительными как раньше, в детстве. Теперь уже ничего не может быть как в детстве.       Лёгкий плащ развед-корпуса не спасает от холода, но солдат упорно продолжает кутаться в него, в надежде сохранить хотя бы крупицы тепла. Весенняя ночь особенно холодная, а солнце ещё не спешит показываться из-за горизонта и не спешит согревать землю своими лучами.       Трава под ногами легко касается щиколоток, не закрытых слегка короткими штанами. Холодный воздух пробирается в лёгкие, заставляя судорожно выдохнуть, от неприятных ощущений. Как же сейчас хочется тепла, но не физического, а душевного. Чтобы кто-то выслушал и понял, а не просто бросил жалкое «всё наладится», ведь все сами прекрасно понимают что ничего уже не будет как прежде, а от этого на душе становится только гаже.       Под старым деревом, почти что на самом краю обрыва, сидит парень, шестнадцати лет. На душе скребутся кошки, а взгляд устремлён вниз, на открывающуюся взору пропасть с остроконечными деревьями. Иногда так хочется сделать шаг вниз и будь что будет, но... нельзя... Он — надежда человечества. Сотни солдат отдали за него свои жизни, бросаясь прямиком в глотки титанам, лишь бы спасти его – мальчишку-титана, совсем юного, но уже познавшего все ужасы внешнего мира.       Внутри, в душе так противно, что хочется кричать, рвать на себе волосы или хотя бы поплакать. Но нет, он не может. Хочет, но не может. Слёз попросту не осталось. Да и умершим они ни к чему. Достаточно всего лишь помнить их и жить дальше. Гнетущая тишина вокруг норовит раздавить, а мысли в голове разорвать изнутри. Груз ответственности тянет вниз, а тяга к жизни изо всех сил старается тянуться вверх, к победе. Но почему-то чем дальше заходит разведка, тем больше слабеет надежда на хороший исход. Кулаки с силой сжимаются, да так, что белеют костяшки, а ногти впиваются в ладони, оставляя полукруглые следы на смуглой коже.       Тишину прерывают едва слышные звуки шагов, шуршания плаща и немного примявшейся травы. На какое-то время они затихают, снова создавая давящую тишину, но вскоре откуда-то сверху слышится грубоватый и твёрдый мужской голос. – и долго ты будешь тут сидеть, рядовой Йегер? Парень всё равно вздрагивает от этого голоса, хотя давно уже понял кто сейчас стоит за его спиной. Он понимает что надо встать и отдать честь как полагается, ну или хотя бы что-то ответить, но... На капитана лишь устремляется взгляд уставших зелёных глаз, а судорожный вздох и еле слышный выдох – всё что сейчас способен сказать солдат. Леви вглядывается в пучину этих глаз напротив, в которых так и плещется мольба о помощи, но не о физической, а о душевной... о той в которой сейчас так нуждается парень. Капитан понимает все переживания без слов – они тут лишние. Он аккуратно опускается рядом с солдатом на траву и заключает того в тёплые объятия... в спасительные объятия...       И все переживания вмиг отходят на второй план, заменяясь теплом такого родного тела. Плечи окутывает тёплая меховая накидка с капитанского плеча, под которой теперь греются двое. Руки у капрала тонкие, но очень сильные, способные сжать шею до хруста костей, а рёбра заставить трещать от одного удара. Вот только сейчас они такие нежные и родные. Тонкие пальцы аккуратно гладят тыльную сторону ладони мальчишки-титана, а горячее дыхание опаляет их, согревая, отдавая любовь и чувства. – ты хочешь поговорить? – аккуратно спрашивает Леви после молчания, которое если честно совсем не хотелось прерывать, ведь рядом с родным человеком тишина больше не давила неподъемным грузом, а лишь аккуратно оборачивалась кольцами вокруг тела.       Но мальчик лишь отрицательно мотает головой в ответ на заданный вопрос. Говорить совершенно не хочется, ведь его прекрасно понимают и без слов. Он лишь сильнее прижимается к телу капитана, обвивая его своими руками, а тот в свою очередь начинает нашёптывать на ухо ласковые слова, заставляя бежать по телу мурашки, но уже не от холода, а от волн тепла, что расходятся по всему организму, заполняя ту самую холодную пустоту в сердце. На виске чувствуется лёгкий поцелуй, а тонкие пальцы неспешно перебирают отросшие волосы. – спасибо, Леви... – шепчет парень, смотря прямо в глаза своему капитану, на что тот лишь недовольно, но без злобы цыкает. – просто помолчи и продолжай спокойно лежать на мне – да, слова явно не самая сильная сторона капрала, но они им и не нужны.       Ласковое весеннее солнце уже выглянуло из-за горизонта и начало окутывать землю своими лучами, а двое одиноких людей заполнили пустоту в своих сердцах теплом друг друга. И не важно что скоро будет время подъёма, а они не спали пол ночи... сейчас это не так важно, ведь они могут наслаждаться друг другом. Они могут так посидеть ещё немного...

...ещё чуть-чуть.