утренний чай

      несколько капель горячего чая впитались в белую хлопковую рубашку, оставляя на ткани влажные светлые пятна. жан вздохнул. да, аккуратности ему не занимать даже в таком банальном занятии, как разливание чая по кружкам. схватив со стола несколько салфеток разом, кирштейн начал старательно тереть горячие отметины, стараясь избавиться от последствий эдакой криворукости, но свежий ароматный напиток, кажется, намертво впитался в белоснежный воротник. жан смирился с горькой участью невнимательности, приправленной испорченной рубахой и, отбросив с сторону промокшие салфетки, громко отхлебнул из керамической чашки, на ручке которой выделялась небольшая трещинка — также дело рук непутёвого солдата. потягиваясь, армин ступил на деревянный пол кухни, который тут же негромко скрипнул, оповещая кирштейна о пришествии раннего жаворонка. рассвело за окном совсем недавно, кадеты ещё сладко спали на жёстких койках, видя третий сон. одному арлерту не спалось. армину сегодня снилось море: синее, необъятное и очень солёное, оно обдавало ступни белыми волнами-барашками и бодрящей прохладой. а потом приятная синева исчезла. переместилась куда-то далеко-далеко, унося с собой морскую пену и бежевый песок. — доброе утро, жан. нужна помощь? — блондин задумчиво глянул на закипающий чайник. — армин. — кирштейн поставил кружку на стол и приветственно махнул рукой. сердце на секунду замерло. со лба арлерта свесилась короткая светлая прядка, придающая виду трогательной утренней неопрятности. — да, не отказался бы. а ты чего вскочил так рано? жан передал приятелю чайник, чуть придерживая дно посудины ладонями. тяжелый. — как-то случайно вышло, — арлерт принял в руки чайник и приблизился к столешнице, мягко отстраняя пальцы жана своей холодной ладонью, немо уверяя, что справиться с посудой он и сам в силах. — сон ушёл, а заснуть снова я не смог. а знаешь, жан, мне опять снилось море! оно в этот раз было ещё больше, и вода в нем ещё солонее была. а песок вовсе не такой приятный, как я думал. царапает ступни и липнет к телу. армин часто часто рассказывал кирштейну о своих снах. жан был хорошим слушателем и приятным собеседником. жану тоже нравилось море. а ещё с недавних пор жану нравился армин. из чашек вверх поднимался теплый пар, опустевший чайник стоял на полу. арлерт устало выдохнул, разминая руки. действительно нелёгкая работенка, зато жан теперь сможет отдохнуть. арлерт считал, что наказания леви порой бывали безосновательными. ну разбил кирштейн тарелку, ну подрался с эреном, неужели должен теперь три утра подряд стоять в тесном душном помещении, возясь с завтраками? — спасибо. — улыбнулся жан, поднимая чайник на стол. — можем позавтракать сейчас, раз уж тебе не спится. до подъёма ещё целый час остался. кадеты сидели за узким столом и молча вливали в себя по второй кружке теплого травяного напитка. в воздухе помимо запаха чая повисла неловкость. задевая ногу армина своей, жан взглядом, кажется, дыру просверлил в светлом лице, дожидаясь ответного взгляда. армин хмыкнул, посмотрев вперёд, куда-то мимо кирштейна. — если бы я прямо сейчас мог оказаться в своем сне, то мне бы хотелось, чтобы ты был рядом. — жан громко проглотил чай, подавляя кашель. — я о том, что вместе нам бы было весело. мы бы брызгались водой и ловили ладонями пенистые волны. представь, как всё-таки хорошо будет оказаться там. вместе. — мечтательно заключил арлерт, возя металлической ложечкой по дну чашки. кирштейн резко встал со стула, опираясь рукой на деревянную спинку. — ты мне нравишься. армин вздохнул, взволнованно теребя воротник рубашки тонкими пальцами. в действиях прослеживалась детская неуклюжесть, которую блондин постоянно безуспешно пытался скрыть. каким бы взрослым он не казался остальным, какие бы важные планы не разрабатывал, армин оставался юным мечтателем. мечтателем, чьи грёзы о море изо дня в день радовали жана своей наивностью и красотой. — у тебя пятно здесь. — также вскочив со стула, выдал блондин, трясущейся рукой указывая жану в область шеи. кирштейн нервно хмыкнул, отворачиваясь к столу, в кулаке сжимая салфетку. — да, знаю. тихие шаги заглушил звон посуды. — ты мне тоже. — теплые прикосновения обожгли кожу пуще горячего чая. арлерт робко обнял жана со спины, утыкаясь носом в плотную ткань. жан улыбнулся. повернулся к армину лицом, аккуратно заправляя светлую выбившуюся прядку за ухо и неуверенно проводя пальцем по бледной щеке. крепкие объятия армина сбивали с ног не хуже штормовых волн, а алые губы точно были слаще морской воды. рядом послышался свист. вновь вскипел чайник.