Вернуть все, чтобы потерять...

Я быстро домчался до больницы. У медсестры я узнал о только поступивших пострадавших девушках. Мне пришлось описать Салли, с чем я справился очень хорошо. Я рассказал о каждой мелочи ее внешности, вплоть до оттенка кожи. Медсестре пришлось притормозить меня, ведь ей было достаточно возраста, примерного роста или телосложения. Мне назвали палату, но только после того, как узнали, кем я являюсь пострадавшей. Я добежал до палаты, еле не сорвавшись и не телепортировавшись. От этого были бы дополнительные проблемы, а их итак хватает с излишком. Я открыл дверь и увидел Салли, которая уже не могла быть моей. Я был уверен, что сейчас только посмотрю на нее, возможно подержу за руку и уйду. Но, как только мои глаза заметили мой объект обожания в самом худшем состоянии, которое только может быть, я уже колебался в принятии решения. Голова Салли была перебинтована, как и загипсованная нога, которая была слегка подвешена, чтобы избежать соприкосновения с кроватью и лишних неаккуратных движений. Лицо ее я разглядеть уже не мог: бинты мешают. Так же ко рту был присоединен прибор, обеспечивающий искусственное дыхание. На ней не было живого места. Мои глаза расширились, их накрыла пелена. Я пытался сдержать слезы. К горлу подкатил ком. И опять же я корил себя и только. Я ворвался не в тот промежуток времени, из-за этого сменилась обстановка действий. Все изменило свой ход. Мы не должны были встретиться сейчас. Я, отогнав все мысли к которым вернусь потом, аккуратно прикоснулся к руке девушки. Она была ледяной, как и воздух в помещении. Я просидел рядом с ней на протяжении двадцати минут, после чего встал, и все время оглядываясь шел к выходу. Мне нужно найти врача, который делал ей операцию. После походов по больнице, я все-таки нашел кабинет врача и, постучав, вошел. — Добрый день, что-то хотели? Меня встретил мужчина средних лет. На его лице виднелась щетина. Над веками расположились густые серые брови. Телосложение его было не худшим. — Да. Вчера вы провели операцию у одной девушки. — Салли Менор? — Да-да, она. Не подскажите, что конкретно ее ожидает в ближайшем времени? — Знаете… — он затянул с ответом, что-то раздумывая. — Сейчас состояние у нее ужасное. Пока она находится в коме, еще не ясно, на сколько это затянется. Но, есть и еще один факт. — Рак, — я не дал ему договорить, сам продолжив мысль. — Откуда вам известно? — Свои источники. — Допустим. Мы должны будем провести еще две операции в ближайшее время. — Хорошо. Я пойду. Мужчина кивнул и проводил меня взглядом, пока я в задумчивости выходил из кабинета. Оставив его одного, я остановился за дверью. В порыве бушующих эмоций я ударил кулаком по стене. Кожа немного ободралась, начала сочиться кровь. Я размеренными шагами вышел из здания и втянул свежий воздух. Он показался мне не таким как всегда, более чистым. Я оглянулся и взглянул на окружающую природу. Вокруг возвышались здания, показывались трубы завода, который был в километре от больницы. Человек убивал все, что видел и смахивал все на промышленный прогресс, на новые доступные нам новшества. И никогда не задумывался о том, что скоро все это обойдется нам дорогой ценой. Мы убьем планету, а затем она нас. Почему то именно сейчас я стал задумываться о ценности окружающего. Скорее всего это вызвано приближением чего-то, что изменит мою жизнь и жизнь Салли.