Мы живые

Основное правило жизни — не давать сломить себя ни людям, ни обстоятельствам. Глава 1 Мне 16. И я влюбилась.       Отличный зимний вечер. День был ясный, поэтому сейчас по небу расплываются розово-золотые облака, будто кто-то пролил воду из-под кисточек с акварелью. Уставшие, но счастливые взрослые возвращаются домой с работы. Дети, с раскрасневшимися от мороза щеками, бегают по школьному двору. А заботливые бабушки, кряхтя и умиляясь, пытаются укутать внучат потеплее.       На скамейке одинокая фигура. Девочка. В расстегнутом пальто и без шапки. Рядом, на снегу расположилась ее сумка, шарф и пакет, вероятно, с обувью. По ее виду, можно было догадаться, что сидит она здесь уже не первый час. Лицо и руки заледенели, а в волосах, цвета молочного шоколада, запутались снежинки. Она сидела неподвижно, то ли наблюдая за всей этой суетой, то ли смотря куда-то вдаль, сквозь людей и расстояние. Лицо ее не выражало ни единой эмоции. Лишь только тонкая пелена грусти застилала глаза.       Я наблюдал за ней уже четверть часа. И за это время, девочка ни разу не пошевелилась и не отвела взгляд. Она зацепила меня своей далеко не детской сосредоточенностью. Тем, что ни разу не достала телефон, не написала пару сообщений, как это делала остальная молодежь. Она просто была, сидела, существовала. Отчего-то, мое сердце сжалось, и тогда, я решил подойти. — Разрешишь? — спросил я, отодвигая вещи. Но моя таинственная незнакомка, лишь молча, сдвинулась ближе к краю скамейки, как бы давая понять, что она не против. Я присел, пытаясь проследить за взглядом этих взрослых карих глаз. Но, к моему удивлению, я так и не понял, куда она смотрела. — У тебя что-то случилось? — не смог сдержать этот волнующий меня вопрос. — Нет…  — ответила девочка, обратив, наконец, на меня внимание. Я вдруг подумал, что она сейчас встанет и уйдет, ведь в нашем мире не принято разговаривать с незнакомыми, тем более делиться с ними своими проблемами. Но я ошибся. Девочка продолжала сидеть рядом, изучая меня взглядом. И вдруг, к моему полному удивлению, она продолжила. — Мне 16, и я влюбилась. — Она сказала это так тихо, что я едва смог различить ее слова среди детских голосов и смеха. — Так разве это плохо? — поинтересовался я, искренне улыбаясь и заглядывая в ее лицо. — Не знаю, дедушка. Сегодня мне сказали, что плохо. — Она опустила взгляд. — Кто же тебе это сказал, внучка? Почему? Девочка медленно выдохнула, выпуская клубы горячего пара. А потом рассказала мне свою историю.

***

      Как я понял из рассказа, мою новую знакомую зовут Лиза. Ей 16, и она учится в той школе, во дворе которой я ее впервые увидел. Этой осенью она перешла в 9 класс.       В то утро, Лиза проспала. Будильник разрывался, а девочка сонными руками уже 3 раз переводила его на 15 минут вперед. За окном была настоящая зима. Небо не затягивали серые тучи, и вместо холодного моросящего осеннего дождя, летели, искрясь, маленькие снежинки. Каждый новый день был прекраснее предыдущего. И настроение девочки, подобно погоде, было отличным. Ведь Лиза влюбилась. Первый раз в жизни так сильно и по-настоящему. Она была счастлива. Будто за ее спиной выросли крылья.       Каждый ее день начинался и заканчивался мыслью о любимом человеке. Каждую минуту она старалась не просто прожить, а прочувствовать.И все для юной девушки начинало играть яркими красками, стоило только ей увидеть эту улыбку… ЕЁ улыбку. Такое это было счастье. Наверное…       С Александрой девочка познакомилась в начале сентября, как и все ее одноклассники. Лизе предстояло стать одной из ее учениц на ближайший год. Да, дорогой читатель, Вы не ошиблись. Сергеева Александра Николаевна — студентка 5 курса химического факультета и по совместительству новый школьный учитель.       Их общение с Лизой началось несколько недель позже. Сначала вопросы по химии, а потом и просто дружеские беседы. Через пару месяцев, Лиза уже не могла представить себе день, в котором бы не было Александры. Девочка во всем старалась быть для учительницы поддержкой и опорой. Она была ее другом. Не раз выручала и приходила на помощь по школьным делам. Помогала с ее классом, как могла, делила рабочие обязанности. Пару раз посвящала ей стихи. Ученица очень привязалась к ней и была счастлива просто находиться рядом и быть полезной любимому человеку. И ей казалось, что Александра тоже.       Тем утром, моя новая знакомая все-таки опоздала в школу. И встретившись на проходной с директором, виновато потупила взгляд. — Елизавета, доброе утро. — Тон директора был холодным и не предвещал ничего хорошего. Лиза поежилась, но все-таки подняла глаза.  — Здравствуйте, Елена Сергеевна. — Ко мне в кабинет. — Заключила та. Девочке ничего не оставалось, как понуро поплестись за директором в сторону приемной. В кабинете ее ожидал сюрприз. За большим директорским столом уже сидела Лизина классная руководительница, психолог Ирина Николаевна и еще несколько учителей. Сказать, что моя незнакомка была удивлена — не сказать ничего. Ей стало страшно. — Лизочка, начала психолог, — мы бы хотели поговорить с тобой об Александре Николаевне. Услышав это имя, девочка напряглась. — Вчера, увольняясь, она рассказала нам про тебя. — Она уволилась? — тихо спросила та. Но психолог проигнорировала ее вопрос. — Скажи нам пожалуйста, в каких отношениях ты с ней состояла? — В каком смысле? — дрожащим голосом переспросила Лиза. — В том смысле, что Александра Николаевна пожаловалась нам на твое поведение. — Нервно закончила за Ирину Николаевну директриса. — Она утверждает, что ты оказывала ей недвусмысленные знаки внимания, следила за ней, писала сообщения личного характера, шантажировала. Девочка онемела. Елена Сергеевна трясла перед ее носом листок, на котором Лиза написала стихотворение для своей учительницы и продолжала вопрошающе смотреть на нее. — Ты понимаешь, что в нашей школе это не допустимо? — продолжала директор. — Недопустимо вмешиваться в личное пространство учителей и тем более… она же женщина! Это позор! Тебе должно быть стыдно! Даже если ты действительно что-то чувствовала, нужно было спрятать свои желания и мечтания подальше! Ведь это отвратительно! Это против природы. Я сегодня же сообщу обо всем твоим родителям. И со следующей недели, по вторникам, ты будешь проходить курс с Ириной Николаевной. — Я поняла. Вероятно, она давно знала… А теперь, когда она ушла, я ей стала бесполезна, не нужна.

***

      В этот момент, моя юная незнакомка резко замолчала. И на секунду я увидел, как отражается чудесный зимний закат в ее грустных карих глазах.       Она продолжала сидеть неподвижно, будто и не было сейчас этого рассказа, полного чувств и эмоций. Будто и не подсаживался к ней незнакомый пожилой мужчина. Будто НИЧЕГО не было: ни школы, ни Александры, ни ее самой. Она сидела так уже не первый час. Руки неприятно ломило, а щеки и нос покалывало от дуновений поднимающегося ветра. Лицо ее не выражало ни единой эмоции. Лишь только тонкая пелена грусти застилала глаза. — За что она так со мной, дедушка? И знаете, в тот момент я почувствовал, что моя уже знакомая незнакомка умирает. Я вдруг понял, что не знаю чем ей помочь. Будто ее уже нет. Будто рядом со мной на лавочке сидит вовсе не влюбленная Лиза 16 лет, а прозрачный, неосязаемый призрак. Девочка с мертвым взглядом. Слишком взрослым для нее самой.