В его ладонях

      На поле боя пахло смертью: кости деревьев, склонившиеся над бездыханными телами, опутывали все вокруг лиловой тенью, загоняя в угол страха и безнадеги. Ее осторожные шаги сопровождались тихим чавканьем гиблой земли, будто вместе с ними она теряла прежнюю жизнь, некогда пахнущую кардамоном и корицей. Микаса шла вперед, стараясь не смотреть на израненные жизни вокруг, на искалеченные тела товарищей и окровавленные поля. Она боялась лишь одного — увидеть, что среди погибших лежит Эрен. Она боялась, что, прикоснувшись к его холодным рукам, она поймет, что он погиб.       В голове раздалась вспышка боли, а перед глазами запорхали синие крылья. Такие же синие, как море, о котором некогда мечтали Эрен и Армин. Микаса не смогла в этот раз защитить его: в тот момент, когда, после схватки, Эрена вытащили из тела титана, он уже еле дышал — силы покидали его. Вместе с другими лучшими бойцами она всеми силами пыталась прикрыть его, пока Эрена приводили в чувство.       Словно раздвинув ставни в другой мир, она, забываясь, глядит вдаль, где видит двоих людей посреди всего хаоса, творящегося вокруг. Что-то умиротворительное было в том, как эти двое, посреди блеклого тумана, сидели рядом: как один из них приютил, обогрел, спрятал от беспощадной войны под своими крыльями мальчишку, без сил лежащего у него на коленях; как перебирал в своих ладонях его каштановые волосы, шепча что-то убаюкивающее.       Она подходит ближе, узнавая в очертаниях Эрена, постепенно приходящего в сознание, и склонившегося над ним капитана Леви, безжизненно смотрящего на тела погибших, что окружали некогда пшеничное поле. В его свинцовых глазах промелькнул туман отчаяния, но лишь на мгновение, сменившись на тот же устремленный взгляд, где нет ни остатков, ни праха, ни горсти безнадеги. А Эрен дышал, хоть и сбивчиво, но дышал — кажется, это придавало сил двигаться дальше как Микасе, так и Леви.       Почему-то на этом поле она чувствовала себя лишней, чувствовала, что не имела права беспокоить их маленький мир, где Леви своими крыльями укрывал от пепла тело Эрена, а тот, подставляясь под теплые ласки горячей ладони, притих и нежился в объятиях, хотя бы на мгновение забывая о боли и страданиях вокруг.

❦❧❦

      Микаса, крадясь по длинным сырым коридорам, надеялась навестить Эрена, вновь просто увидеть его, услышать, как он тепло скажет ей, что с ним все в порядке. Под пальцами она ощущала мягкую шерсть, напоминающую ей о том дне, когда Эрен спас ее, а потом заботливо отдал теплый шарф — она бережно хранила эти воспоминания, иногда в задумчивости дотрагиваясь до подарка на шее, словно до руки дорогого ей человека, в надежде получить успокоение.       Приоткрыв дверь в его покои, она так и осталась стоять на месте, почувствовав резко, будто земля под ногами начала притягивать ее сильнее. Перед глазами стояла картина, словно нарисованная искусным художником: фитиль медленно догорал, погружая комнату во тьму, но лунный свет за оконной рамой, где порхали синекрылые бабочки да ночные птицы, освещал постель Эрена, на которой он лежал в объятиях капитана. Кажется, они оба уснули, пока Леви обнимал и убаюкивал загнанного за этот день мальчишку, безмолвно напевая ему о чем-то. Микаса удивленно и с некоторой болью смотрела на них, думая о том, как хотела бы сейчас оказаться на месте капитана, в чьих ладонях он держал не только надежду человечества, но и само солнце — некогда ее солнце, которое она видела в глазах Эрена.       Заглянув на изнаночную сторону этого мира, где в ее сердце скреблось незнакомое ранее чувство, на рассвете она притворится, что не видела ничего, однако взглядом все равно будет цепляться за еле заметные легкие касания их рук, за их безмолвный диалог, пока Эрен и Леви будут сидеть за отдельными столиками, но смотреть украдкой друг на друга, словно переговариваясь о чем-то своем.       Не все заметят, как на тренировке Леви будет заботливо помогать Эрену, который только оправился после битвы, и где-то в сторонке, пока никто, как казалось, не смотрит, сжимать его теплую руку. И что-то странное, призрачное, словно метель, будет окутывать их, скрывая от чужих глаз. Теперь она знает, что ей не будут предназначены ни его теплые взгляды, в которых плескалось под солнечными лучами то фантастическое, сюрреалистичное море; ни объятия, в которых можно упасть под сосны, нежась в полуденных лучах.       Она не смогла спасти Эрена, а сможет ли это сделать Леви?       Если бы она смогла подойти к нему, то сказала бы, что он держит в ладонях солнце, так пусть не позволит ему погаснуть. Если она не может остановить неминуемую смерть, дышащую Эрену в спину, она надеется, что хотя бы Леви сможет. Хотя бы в этой реальности…