Снежный демон

      Эри уверенной походкой шла к станции, где прибывают самолёты, держа за руку свою любимую дочь. На этот раз она была одета в кимоно оранжевого цвета, на котором были нарисованы цветы ликориса, с поясом красного цвета (впрочем, цвет отчасти напоминал спелую вишню), сзади на нём был объёмный бант такого же цвета, и на ногах были шлёпанцы, идеально сочетающиеся с костюмом.       Такой наряд не особенно привлекал внимание, поскольку это был международный аэропорт, где прибывало сотни туристов. Их же надо потешить традиционными нарядами страны. Бизнес дело тонкое, она об этом не понаслышке знает, так как работа экскурсоводом требует быть во всей красе. Но сейчас не в этом было дело, однако стоит отметить, что она привыкла носить одно только кимоно и приучила к этому свою дочь.       Они должны были встретить там брата Эри, чтобы тот проследил часть пути девочки от полёта на самолёте до высадки. При высадке в другую страну указал бы ей, куда стоит идти, чтобы добраться до городка Гравити Фолз, а потом... красиво ушёл бы в закат. Проще говоря, вернулся бы в родную страну.       Остальное дело конспирологии, если только он не додумается снова проявлять бурный восторг при большой куче народа. Уж больно он любит Макото, до такой степени, что дарит ей милые вещицы с видом влюбленного чудака, коим он отчасти является. И его сестра вообще не знает в подобные моменты, радоваться ей или кататься по полу в истерике при виде дочки, одетой в костюмчик белого кролика. Ну хоть не костюм розового дракона, на том и спасибо.       Она старалась не говорить об этом при своей маленькой девочке, но ей не хотелось отпускать её совсем одну туда (если не считать дядю), где не сможет контролировать ситуацию вокруг неё. И в особенности следить за её принцессой. Пускай лишь на какое-то время её умной дочке придётся пожить одной, и потом она приедет вслед за ней. Даже так, ей грустно, что именно таким образом она должна защитить её от непрошеных личностей.       Ей до сих мерещился по ночам тот самый страшный момент, являющийся частью их общего прошлого.       Почему учительница позволила её дочку, милую и прекрасную Макото, забрать тогда незнакомцам? Неужели только из-за лживых слов об их связи с ней? Наивная, ох, какая наивная. Да и она сама не лучше.       Но как бы Эри не боялась прошлого и будущего, она всё же верила, что у её особенной дочки всё наладится. В случае чего, та сумеет постоять за себя любыми методами. Ударить в нос обидчику она точно сможет, умеет и практикует. А пока что она только любовалась, как взрослая не по годам девочка сдерживала свой восторг при виде самолётов. И это выглядело донельзя милым и забавным.       Несмотря на то, что поблизости рядом с их домом был расположен аэропорт, Макото еле-еле сдерживалась от соблазна вертеть головой в разные стороны, дабы увидеть всё и сразу. Одно дело видеть самолёты и знать, что они летают внутри страны, и совсем другое, когда один из них отвезёт тебя в другую страну, где всё по-другому. Другие нравы, традиции и еда. Это почти также удивительно, как... как новые части любимых игр, из-за чего её Эри порой зовёт абсолютным геймером. Конечно же, в хорошем смысле слова.       Она слегка наклонила голову в задумчивости. Говорят, американский фаст-фуд вредный, но если не попробуешь, то не узнаешь. Правда, она никогда не пробовала что-то ужаснее конфеты с васаби. Стоит один только раз откусить и этот вкус уже не забыть. От воспоминаний об эксперименте, проведенном в детстве, Макото слегка сморщилась, словно она снова съела ту острую конфету. — Мако, всё хорошо?       Она немного позабыла, что идёт не одна и каждый её жест виден как на ладони. Впрочем, нет ничего плохого в хороших воспоминаниях, если подумать. Девочка поправила пояс кимоно и неловко улыбнулась, намекая на то, что у неё всё нормально и не о чем беспокоиться. По крайней мере сейчас точно... — Просто вспомнила, как я однажды съела зелёную конфету, хотя ты меня тогда предупреждала, что это не вкусно. Кто же знал, что приправа в конфетах настолько гадкая.       Эри прикрыла лицо рукавом кофты, дабы скрыть кое-как сдерживаемое хихиканье. Ох, она помнит тот день, когда пятилетняя Макото, увидевшая что-то очень похожее на леденцы, захотела их попробовать. Её тогда вообще не смущало, что пакетик неведомого лакомства запрятан в дальнем углу шкафа, да так глубоко, что пришлось тащить тяжёлый стул, и тем более её не смутило, что Юкихимэ уговаривала её бросить эту затею. Существовала только цель и результат. А вот результат был таковым, что оставшуюся часть дня она только и делала, что запивала горечь во рту водой с льдом. Попутно она выслушивала нотации от её собственной сверхспособности.       Одно из немногих сокровенных воспоминаний, не связанное с очередным переездом якобы по работе. Макото уже хотела уточнить, когда уже они придут к тому самому самолёту, но не успела что-либо сказать, поскольку её схватил вихрь счастья и восхищения в лице дяди, не совсем родного по крови, но любимого в душе. Её тискал в объятиях мужчина примерно тех же лет, что и сама Эри, только в отличие от неё, у него были чёрные волосы, собранные в хвостик, карие глаза, в которых вечно читалась усталость, и в целом он представлял собой впечатление врача, так как носил белый халат с красной кофтой и чёрными штанами, но... странный такой врач, не то чтобы извращенец, подумаешь, есть большая доля странности, если говорить совсем мягко.       Его звали Акихито, и он очень любит логику, маленьких девочек и отядзуке с мандзю (если попроще говорить, то горячий рис с зелёным чаем и пирожком мандзю сверху). Когда он охвачен диким восхищением при виде племянницы, то о логике он как-то быстро забывает. С одной стороны, не так уж плохо, когда есть тот, кто может помочь с воспитанием, с другой стороны, оставлять его совсем одного с ней страшно. Мало ли что на уме у стоматолога. Сейчас он не выпускает из объятий девочку, а потом, может, ради неё обидчика зарежет (шутка, но, как говорится, в каждой шутке есть доля кое чего).       Эри тихонько фыркнула, придерживаясь правил приличия, потому что вряд-ли прохожие поймут её искренний смех. — Опусти её на землю, братец, иначе мне придется применить левый коронный, правый похоронный. Тебе этого точно не захочется.       Акихито обиженно поджал губы и молча опустил на землю девочку, у которой слегка помялось кимоно и незамысловатая причёска. Он не видел её целый месяц, что теперь, ему нельзя обнять и порадоваться её тихой красоте. Касательно красоты, он всегда не доверял всяким мальчишкам, особенно её возраста, которые могут покусится на её честь. И плевать ему, что она сама может дать понять, что не настроена на знакомство, чувство беспокойства и, отчасти, зависти не давала выходу логике. — Сестричка, должна же ты понимать мою радость встречи с любимой племянницей. Когда работаешь врачом, любящим красоту, то грустно же становится, когда видишь одни только грязные зубы. Бяка, скажу тебе. Ладно, молчу. Идём, моя принцесса Макото, навстречу самолёту!       Макото вздрогнула, вспомнив, что им придётся разлучаться, и она не сопротивлялась, когда мать легонько обняла её, даже если на глазах появились слёзы, она ничего не сказала о своей грусти. Новая жизнь должна начаться с юмором, а не с слёз. Она тихонько сжала руку матери и тихо прошептала: — Я люблю тебя, мамочка...       Эри одной силой воли оторвала её от себя, протянув ей рюкзак со всем необходимым. Она старалась быть сильной женщиной, если не ради себя, то хотя бы ради неё, чтобы у неё появилось мужество идти дальше.       Ведь рейс самолёта нельзя перенести на другой срок и надо уметь вовремя отпустить. Даже если самой этого не хочется, но нужно...

***

      Если не смотреть в иллюминатор, то можно подумать, что ничего необычного в обстановке не изменилось. Просто сидишь в жёстком кресле, вокруг проносятся сотни километров, рядом храпит на весь салон дядя и все пассажиры смотрят на него с убийственным взглядом. Очень ясно желают его придушить. В остальном же ничего странного, за исключением одной мелочи. В самолёте Макото столкнулась с «небольшой» проблемой. Её принцесса подавала ей сигнал, на который нужно было откликнуться и исполнить её волю. Если бы их связь была несколько другой, но когда у тебя в голове твоя же сверхспособность чуть ли не благим матом орёт. Даже не орёт, вопит в её мыслях своё желание что-нибудь поесть. Правда, в своей особенной манере.       Мне жрать, то есть, кушать хочется. Ну дай что-нибудь поесть. Дай! Ну пожалуйста! Иначе расскажу потом Эри, когда встретимся с ней, как ты стырила конфеты из её запасов.       Наконец, Макото не выдержала и мысленно ей ответила раздражённым тоном:       Ладно, только помолчи чуточку! Чего ты хочешь на этот раз отведать? У нас есть чай, кофе, такояки и моти. Чего изволит твоя душенька?       На несколько секунд воцарилась у неё в голове тишина, Юкихимэ раздумывала над незамысловатым меню, и она вкрадчиво ответила, сдерживая свой новый порыв негодования.       Моти. Раз уж ничего сладкого нет в списке, то ладно, поживём на том, что предложили.       Макото оглянулась на других пассажиров, раздумывая при этом, как естественно пронести моти в уборную. Моти можно спрятать в рукавах кимоно, другое дело, как не обратить внимание дяди на себя. Хотя об волноваться не стоит, она слегка подзабыла, что у него есть полезная особенность: никакими силами его не разбудишь, пока транспорт не остановится, а до этого момента ещё два часа куковать в самолёте. Она с максимально равнодушным видом взяла с удобно расположенной рядом тележки с едой моти, при этом спрятав их в бездну рукавов, потом она встала с своего места, придерживаясь за поручни, и извиняющимся тоном ответила на немой вопрос стюардессы, подошедшей к ней. — Мне нужно... кхм... немного уединится.       Та понимающе кивнула и указала рукой, куда стоит идти.       Путь до уборной занял пять минут и три секунды, после чего она закрыла за собой дверь, отрываясь от остального мира. Первым делом она оглянулась в поисках скрытой камеры, хотя было бы странно её найти в подобном месте. Но скрытность требовала мнительности и она по несколько раз рассмотрела каждый сантиметр, только чтобы успокоится. Она тихо прошептала: — Юкихимэ, выйди на свет.       Вокруг девочки образовался фиолетовый туман, на мгновение её глаза стали совсем белыми, и, наконец, перед ней предстала её головная боль. Снежная принцесса была одета в кимоно белоснежного цвета с бледно-голубым поясом, на её голове красовался пучок волос, украшенный заколкой в форме снежинки, в её белых глазах почти ничего не читалось, да и рта у неё не было. Зато она могла мысленно общаться с своей хозяйкой и выносить ей мозг своими капризами, пока Эри её не видит. Юкихимэ критично посмотрела на небольшую коробочку с моти, вздохнула с выражением наподобие «чем только кормят», и съела всё за один заход. Под понятием съесть понималось, что она просто прикасалась к еде и поглощала её, не в том смысле физическои, а скорее в демоническом. Не зря же её второе имя Снежный демон.       Спасибо, Мако. В отместку за твою доброту я прослежу, чтобы только достойные мальчишки за тобой ухаживали. Хотя чувствую я, что ты однолюб. Интересно, если там, куда мы приедем, будет мальчик, ты его сразу полюбишь? Не знаю, не знаю. Время покажет. А я буду смотреть и веселится.       На эти слова Макото густо покраснела и закрыла руками лицо. И так каждый раз, Юкихимэ вызывает у неё приступ смущения. И что с того, что ей четырнадцать лет? Как будто в эти годы только и делают, что влюбляются. А может, и вправду найдётся тот самый..       А я слышу твои мысли. Оу-у-у, как же будет забавно посмотреть на твоего первого и единственного парня.       Это будет долгий перелёт...       Хватит меня смущать, Юкихимэ!

***

      Макото сидела на лавочке у автобусной остановки и ждала автобуса, едущего в так называемую Хижину Чудес. По правде говоря, она ожидала, что дядя сумеет просветить её по истории города прежде, чем свалить обратно в аэропорт. Надо отдать должное, он пытался уговорить её не ехать в неизвестный городок, но лично она была непоколебима. Если она решила начать жизнь с чистого листа, то так оно и будет. По крайней посадил на поезд, на том и спасибо. До автобусной остановки она быстро дошла, до этого момента её привлекло объявление на одном из фонарных столбов. Если говорить правду, то она тогда чуть не сдохла от смеха, настолько смешно было написано. Впрочем, и заманчиво тоже.       Требуется маскот к моей Хижине Чудес. Зарплата опрашивается на месте. Если будет симпатичная мордашка, то позволю там же и жить. Бегите скорей, пока место не занято! Или пока я не передумал.       Она никогда не доверяла подобным объявлениям, но при её ситуации, когда ей негде жить, это просто золотая жила. Правда, она не совсем точно представляла, в чём заключается работа маскота. Ай, на месте всё прояснится. А если не получится и там уже будет так называемая симпатичная мордашка? Куда ей тогда податься? От этих мыслей девочка поникла и нахмурилась.       Не боись, нет никого прекраснее тебя. С твоей то сочной фигуркой.       Макото смущённо пискнула и подняла голову, благодаря судьбу, что автобус уже подъезжал к ней. Едва она только встала, как услышала удивлённый вздох с долей зависти и вопрос: — Деточка, откуда же ты в каком-то костюме? Я Ленивая Сьюзан. А ты?       Она обернулась и увидела пожилую женщину, явно проходящей мимо и чисто из любопытства остановившаяся. Она носила голубые тени для век, и один из её глаз был постоянно закрыт. Также она пользовалась фиолетово-розовой помадой, у неё седые серые волосы в виде причёски «улей», сиреневое платье и передник, имеющий пятно, похожее на пролитый кофе. Также она имела крашенные ногти красного цвета. В целом, довольно странная женщина. — Здравствуйте, я иду навстречу судьбе.       Судьбе, серьезно? Миленько, что мои уроки каламбура не прошли даром, но чтобы говорить их именно сейчас... Кла-а-а-а-а-а-ас! Идеальное впечатление! Ты не думай, я на твоей стороне, просто... кхм, судьба.       Ленивая Сьзан удивлённо приподняла правое веко и неловко проговорила: — Да, ну... удачи!       Макото села в автобус с ощущением, будто у неё в голове взорвалась атомная бомба и что всё знают о её позоре. А если эта местная жительница расскажет обо всём своим соседям. Язык — её враг в ненужный момент!       В автобусе она села ближе к выходу у окошка, прислонившись лбом к стеклу. И на посвистывание подростков, одетых как хиппи (а может, они и были хиппи), она мрачно сказала: — Меня трудно найти, легко потерять и невозможно найти.       Весельчаки быстро смолкли и оставшуюся часть дороги смотрели на неё с страхом.

***

      Говорят, жилище похоже на своего владельца. Что же, бревенчатое здание, украшенное табличкой «Хижина Чудес» и всякими ящичками с уйма дорогими сувенирами, точно чудное. Что сказать о владельце... тут всё сложно. С самой первой встречи он только мельком на неё посмотрел, указав рукой в уголок хижины, и с гордостью любовался, как денежки текли из кошельков туристов к нему в карман.       У старика были карие глаза, хотя по внешнему виду было понятно, что при этом он болен катарактой, серые брови и седые волосы. Впрочем, его волосы были скрыты под темно-бордовой феской, на которой был изображен полумесяц. У него был красновато-розоватый, грушевидной формы нос, большие уши, а также светлая морщинистая кожа. Он носил прямоугольные очки с черной оправой. Сейчас он щеголял в чёрном костюме, который состоит из брюк, застёгнутого пиджака с красным галстуком и коричневых туфель, а также ранее упомянутой фески. Он опирался на трость, украшенной бильярдным шаром, и на левом глазе у него была повязка, хотя Макото подозревала, что это просто жульничество. По его внешнему виду она поняла, что он жулик, любящий халяву. А что может быть лучше, чем дешёвая рабочая сила?       Она молча протянула ему объявление с того столба, когда он подошёл к ней, и красноречиво вглядывалась в его лицо.       ...В этот же момент Юкихимэ горланила песню, которую она вспомнила не вовремя... для Макото. Вот так повезло, они попали к старику, желающему разбогатеть, а у него экспонаты чуть ли не в пыль разлетаются. Одним словом, ширпотреб. В общем, смех да и только! Машина, квартира, красивый и загородный дом, Большой холодильник, в котором еды не меренно, Удобное кресло, бассейн, камин и вся фигня, Так жить интересно, но это не про меня. Нет денег совсем, да денег нет. Нету совсем, да-да-да-да-да, денег нет. Нет денег совсем, да денег нет. Нету совсем, да-да-да-да-да, денег нет. Круизы на Мальту и собственный желтый самолет, Огромная спальня, в которой мне хор с утра поет, Коллекция рыбок, картины и много хрусталя, И все это было, но было не у меня. Нет денег совсем, да денег нет. Нету совсем, да-да-да-да-да, денег нет. Нет денег совсем, да денег нет. Нету совсем, да-да-да-да-да, денег нет. Коллекция замков и лысая кошка на руках, Бриллианты на тапках, носки из шиншиллы на ногах Все лучшие леди хотят, чтобы их увидел я, И все это будет ну а пока у меня Нет денег совсем, да денег нет. Нету совсем, да-да-да-да-да, денег нет. Нет денег совсем, да денег нет. Нету совсем, да-да-да-да-да, денег нет.       Трудно жить с сверхспособностью, которая фальшивит при пении.       Она улыбнулась во весь рот, когда он мрачно пробурчал, при этом показав на девушку за кассой и пухлого парня, колядующим над торговым автоматом. — Ладно, мордашка имеется. Ты нанята на работу. Будешь ходить в тех нарядах, похожих на твой, и привлекать пустоголовых туристов. Тебя, кстати, как зовут?       Девочка официальным голосом, как ведущая новостей о погоде, ответила: — Макото Сато.       Стэн поднял бровь в знак удивления, но ничего об этом не сказал. Потом как-нибудь посмеётся. — Вэнди и Зус тебе всё объяснят и покажут, где будешь спать. Всё, я пошёл отсюда. А ты с завтрашнего дня будешь работать, венерина мухловка.       Он и вправду отошёл от неё с скоростью ракеты, громко напевая про милых зелёных друзей (деньги, деньги и ещё раз деньги). Девочка неловким движением поправила несуществующую складку на кимоно и робко подошла к девушке, по-видимому Вэнди.       Макото вздохнула, отметив, что Вэнди красивая, и, что немаловажно, она почти её ровесница. Она высокая и стройная старшеклассница. Та, о которой хочется говорить и бесконечно болтать. У неё зелёные глаза, светлая кожа и веснушки на лице. Девочка считала, что веснушки всегда красят, особенно такие, как у её новой подруги. У неё длинные медно-рыжие волосы и тёмно-коричневая шапка дровосека. Она была одета в нефритовую клетчатую рубашку с белой майкой под ней, синие джинсы и грязные сапоги с жёлто-оранжевыми носками под ними. Также она носила серо-зелёные серьги и бэйджик со своим именем. Видно, начальник тот ещё перфекционист.       Вэнди оторвалась от журнала и посмотрела на новую коллегу. Милая, маленького роста и фигурка что надо. Ох, и трудно же ей будет с таким начальником. Ну ничего страшного, она сумеет в случае чего научить её веселится по тихому. Пока мистер «грозный тиран и кайфолом» не видит. И надо будет её с друзьями познакомить, тоже как-нибудь по тихому. — Как ты уже поняла, я Вэнди. Не бойся, тут порой скука смертная, но ты к этому привыкнешь. И Стэн только для вида хмурится, на самом деле он тот ещё любитель лёгкой наживы. А ты находка для него.       Макото лучезарно улыбнулась ей, вызвав у той приступ умиления и ностальгии, и повернулась к следующему коллеге по работе.       Зус казался несколько наивным пухляшом и Макото поняла, что такой-то обмануть не сможет. Он носил светло-коричневую кепку, имел светло-персиковую кожу и, если присмотреться, зубы, похожие на бобровые. Он коренастый и носит тёмные коричневые ботинки, шорты цвета хаки и зелёную футболку, на которой изображён знак вопроса. У него не полностью выбритый двойной подбородок и в целом он казался одной большой зефиркой. — Если хочешь халявной шоколадки, то могу с этим помочь. Я в этом гуру.       При слове гуру он приподнял кепку, как заправский слесарь.       Макото гордо улыбнулась на столь лестное предложение, словно она получила путёвку на Гаити. Хотя зачем ей какие-то Гаити, если и здесь могут накормить? Правда, не за просто так. Отныне она является символом Хижины Чудес, а если начистоту, то живым экспонатом.