С любовью, Брат.

Тобирама думал, что это будет тихий междусобойчик, но его сокурсники были иного мнения. Решено было собраться в небольшом баре недалеко от колледжа актерского мастерства, в котором они учатся уже третий год. Инициатором внепланового веселья был Изуна, лучший друг Тобирамы. Причиной послужил скорый конец очередного учебного года, как оправдывал Учиха свой внезапный порыв повеселиться. Сенджу пытался объяснить, что до конца третьего курса еще около трех месяцев, ведь только начался март, но его слова были проигнорированы организатором веселья. Изуна любил отрываться при первой же возможности и подбивал на это своих однокурсников. Те, собственно говоря, не особо сопротивлялись. Группа из семерых студентов зашла в бар. Тобирама решил занять столик, пока остальные ребята были заняты более важными — как они сами думают — делами: между ними активно шел спор, кто из них будет лучше смотреться на главной роли в предстоящем спектакле. Их не смущало, что главная роль предназначена для девушки: они то и дело подкалывали Изуну, ведь с его длинной копной волос он мог отлично выступить за девушку. — Сплю и вижу, как начинается первый диалог, — продолжил развивать тему Каварама, когда они уселись за стол, предусмотрительно занятый Тобирамой, и приступили к алкоголю. — Зрители, видящие прекрасную даму, ожидают ангельский голосок, а тут наш Изуна грубым басом предлагает отведать детородного органа. — Чего-чего предлагает? — Итама опять прослушал самое интересное. — Хуй пососать, — кратко и ясно в ответ выразился Изуна. В их компании Итама был человеком что-куда-когда, который вечно витал в облаках и пропускал все сказанное. Несмотря на эту особенность, однокурсники любили его, но так же не упускали возможность подколоть парня. — Вот вы все пытаетесь пошутить над моей внешностью, но хотя бы себе признайтесь, что я чертовски красив, — продолжил Изуна и расхохотался. Он вовсе не был высокого о себе мнения, скорее, даже напротив: молодой Учиха был скромен среди малознакомых людей, но в присутствии своих друзей вел себя как настоящая оторва. — Ага, ещё популярен среди первого и второго курса, — ответил тому Тобирама, молчавший до этого момента. Он всегда ходил с ними в бар, но с алкоголем был аккуратен и выпивал совсем немного, в отличие от его товарищей. Сенджу слишком быстро напивался, и хоть не делал ничего, о чем впоследствии можно пожалеть, все равно предпочитал оставаться трезвым. — Правда, среди людей одного с тобой пола, если говорить откровенно. Изуна подавился пивом. Он перевел взгляд на Тобираму, и тот понял, что ничего хорошего ждать не стоит. Надо тщательно следить за своим стаканом с ликёром, иначе жди беды. В их небольшой компании было своеобразное развлечение: оно гордо носило звание «Напои Сенджу пока он не видит!» Правда, никто пока не смог толком сделать этого, да и многие просто не рисковали: беловолосый парень отличался крайне хорошей памятью и своим богатым воображением, а с помощью этих факторов мог неплохо поднасрать. Вечер обещал быть насыщенным.

***

Изуна стал первым победителем в этой игре, где главным правилом было напоить Тобираму. Оказывается, что сделать это было достаточно легко: хватило пару раз подлить в ликер чего покрепче, и Сенджу сильно опьянел. С другой стороны, сделать это незаметно было трудно, ибо Тобирама тоже бдительности не терял. Ближе к двум часам ночи было решено расходиться: кто-то вызвал такси и усаживал туда более пьяных, а некоторые изъявили желание прогуляться пешком. В итоге в баре остались Изуна и Тобирама. Учиха позвонил своему старшему брату, — пришлось выслушать немало скверных словечек в свой адрес — который согласился его забрать. Время до приезда старшего Учихи они провели в спорах о вечере: Тобирама утверждал, что Изуна настоящий предатель, которому головы не сносить, а Учиха отвечал ему, что это все ловкость рук и никакого мошенничества. — Ты ведь знаешь, что брат не обрадуется, если увидит меня в таком состоянии, — начал диалог Тобирама, когда они выходили из бара. Изуна поддерживал его за руку, ведь тот так и пытался свалиться на ближайшей ступеньке. — Зайди домой потихонечку, чтобы он не заметил тебя. Неужели никогда не делал так? — Изуна по-доброму рассмеялся. Тобирама остановился и задумался. — Да ты гений, черт тебя дери, — Тобирама двинулся дальше с новыми силами: гениальный план Изуны открыл в нем второе дыхание. Сам же Учиха лишь закатил глаза. На улице у выхода из бара их ждал черный внедорожник. Возле него стоял старший брат Изуны. Эту картину прекрасно дополнял еле державшийся на ногах старший Сенджу, стоявший возле капота. Его взгляд остановился на Изуне и он широко улыбнулся, пока не заметил своего младшего брата, почти что висящего на Учихе. — Тобирама? — неуверенно, словно надеясь, что обознался. — Хаширама?! — младший Сенджу более эмоционально обратился к брату. Изуна в этот момент понял, что сильно напортачил, ведь ещё днем Мадара предупредил его, что собирается встретиться с Хаширамой. — О, братец! Давай ещё этого до дома подкинем? — не растерялся Учиха и дернул Тобираму за руку. Тот пытался стоять более уверенно. Мадара лишь проворчал, что у того совести отродясь не было, и направился на водительское место. Хаширама уселся на переднее пассажирское, все еще обдумывая ситуацию. На задний ряд внедорожника сели младшие братья. — Слишком большое количество пьяных людей на одну мою машину, — с этими словами Мадара тронулся с места.

***

— Тобирама, — Хаширама зашел в его комнату. После того, как Мадара подвез их до дома, Сенджу младший быстро скрылся у себя. — Будь добр объяснить, почему я вижу тебя в таком состоянии в два часа ночи у бара? — Какое совпадение! Я тоже видел тебя пьяным у бара в два часа ночи, — не смотря на то, что все еще был пьян, Тобирама не упускал возможности съязвить в ответ. — Хаширама, я уже не маленький, — уже меньше злобы в словах. — Да, ты уже не маленький, — Хаширама посмотрел тому в глаза, а голос его резко стал серьезен. Он подошел к креслу, в котором сидел брат. — Но пока ты живешь со мной, изволь меня предупреждать о своих веселых похождениях, — он наклонился к Тобираме. Пряди волосы соскользнули с плеч вперед. Их лица разделяли пару сантиметров. Младший Сенджу смотрел в темно-карие глаза брата: его взгляд зол, зрачки расширены. Он попытался отодвинуться назад, но уперся в спинку кресла. — Тебе стоит знать, что я был обеспокоен, когда увидел тебя у бара, — дыхание старшего обжигало чужую шею: создавалось впечатление, что по ней медленно льется кипяток. Младший прикрыл глаза и в ту же секунду их распахнул: темнота, горячее дыхание и близость другого человека давала о себе знать. — Хаширама, отодвинься, — шепотом. Тот немного отодвинулся и посмотрел на него. Глаза Тобирамы покрывала дымка. Растрепанные волосы он поправил дрожащей рукой, затем снова вцепился ею в подлокотник. На лице показался румянец. Хаширама смотрел на него и не мог отвести взгляд. Он обязательно пожалеет, если сделает что нибудь, но из-за прилично выпитого алкоголя разум терялся. Он снова приблизился к нему и провел языком по шее. Следом он перебрался к уху, оставляя мокрый след и прикусывая мочку. — Ты чего делаешь? — Тобирама попытался встать с кресла, но брат прижал его. — Потом поворчишь, — Хаширама слегка отодвинулся, но лишь для того, чтобы сесть к тому на колени. Тобирама откинулся назад и непонимающи посмотрел на него. Хаширама медленно приблизился и неуверенно поцеловал его в скулу. Едва ощутимо он поцеловал и губы, и не встретив сопротивления, толкнулся языком внутрь. Тобирама поначалу никак не реагировал, но затем начал отвечать брату. Во время поцелуя Хаширама положил руку ему на плечо, а второй потянулся к штанам брата. Тот промычал что-то в поцелуй, когда почувствовал, что его штаны расстегивают, на что Хаширама лишь углубил поцелуй. Когда с молнией было покончено, старший Сенджу максимально — на сколько позволяла поза — приспустил трусы брата и провел большим пальцем по головке члена, из которой сочилась смазка. Тобирама на это действие дернулся и напрягся. Хаширама оторвался от поцелуя, напоследок прикусив нижнюю губу брата и начал расстегивать свои джинсы. Слегка приподнявшись, он спустил трусы, обнажая стоящий колом член. Рукой провел по нему, затем повторив то же самое с членом брата. Хаширама подвинулся ближе, из-за чего их члены были впритык друг к другу. Он обхватил их рукой и медленно двинул ею вниз. — Хаши, — старший Сенджу проигнорировал обращение. Он повторил свое действие, водя рукой вверх-вниз и оценивая реакцию брата. Тобирама прикусил губу и посмотрел на брата: его зрачки были расширены, а дыхание сбито. Глядя на эту картину, старший Сенджу активнее задвигал рукой. — Обхвати так же, Тора, — тон не принимающий отказа. Младший неуверенно последовал его примеру, обхватывая оба члена и соприкасаясь пальцами с рукой брата. Хаширама двигался не очень быстро, и Тобираме было легко подстроиться под темп. Первым не сдержался Хаширама: с его губ сорвался тихий стон. Тобираму словно током ударило: он задвигал рукой быстрее, что не скрылось от брата. Не зная, куда деть красное от стыда и удовольствия лицо, младший попытался уткнуться им в грудь брата. Хаширама был другого мнения: он отодвинул брата и приподнял голову за подбородок. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, Тобирама, — голос старшего звучал властно. Он перевел руку на шею брата и почти неощутимо сжал ее. Это стало последней каплей для Тобирамы. Он выгнулся в спине и вцепился свободной рукой в подлокотник еще сильнее. Теперь вместе с Хаширамой стонал и он. Сдерживаться было сложно. Хаширама был готов кончить от одного только вида брата и его стонов, в то время как тот наслаждался сдавливающей его горло рукой. Тобирама, кончая, выгнулся ещё сильнее и открыл рот в беззвучном крике. Обильная струя спермы попала ему на грудь, но было все равно. Мгновением позже, громко застонав закончил и Хаширама. Он убрал руку с шеи брата и посмотрел на него: тот тяжело дышал, а взгляд был расфокусированным. После они отправятся в душ, оставив все объяснения и разбирательства на утро, ведь сейчас не до этого. Тобирама ещё припомнит Изуне эту пьянку. Но все потом.